Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Карета меж тем уже остановилась у входа в замок, из которого с зонтом в руке поспешно вышел дворецкий, и открыв дверцу экипажа укрыл от дождя вышедшую оттуда женщину. Он проводил ее во внутрь замка и хотел было вернуться в карету за второй женщиной, как его остановила гостья:

— Не сахарная, не растает, дойдет и так. Ты лучше немедленно доложи его высочеству, что прибыла Элеонора Марамолли.

— Извините госпожа, но король не принимает гостей в такой час. — вежливо сообщил слуга.

— Передай его высочеству, что дело важное и не терпит отлагательств. — так же вежливо ответила Элеонора, собрав все свое терпение в кулак.

Вообще то раньше терпению и хладнокровию этой женщины могли позавидовать многие, казалось она всегда носила маску безразличия, но потом все изменилось, и она стала выплескивать свой гнев на окружающих, чаще всего ни в чем не виноватых.

Дворецкий пристально посмотрел на женщину, и подумав, что не знает, насколько близкой родственницей является эта женщина, решил не рисковать, дабы еще больше не словить от нее гнева, произнес:

— Как прикажите графиня, я немедленно доложу о вашем визите королю. Вот только я не знаю, как о вас ему сообщить. — он хитро решил выведать имя госпожи, а там уже решить беспокоить короля или нет.

— Элеонора Марамолли. — гордо произнесла женщина, а после добавила, театрально всплакнув. — Я мать супруги погибшего виконта.

— О вас будет немедленно доложено его высочеству. — поклонившись произнес слуга, и немедленно удалился, оставив женщину со служанкой.

К моменту возвращения дворецкого, в зале была уже и Сибилла Дороне, которой было явно очень неуютно в королевском замке, в отличие от своей дочери, которая вела себя так, будто это ее дворец, и она тут вовсе не нежданный ночной гость.

— Его высочеству было доложено о вас, и он остался крайне недоволен вашим присутствием во дворце, но несмотря на это он соблаговолил вас принять. — отрапортовал дворецкий, уже при этом ведя себя гораздо храбрее, понимая, что эта женщина теперь не ко двору.

Элеонора же в миг помрачнела еще больше, недоумевая, как это она, Элеонора Марамолли, завсегдатай лучших салонов королевства, теперь в опале у короля.

— Пройдемте за мной, его высочество ожидает вас в своем кабинете. — сказал дворецкий, и развернувшись быстрым шагом пошел прочь, не дожидаясь ответа графини.

Саму же графиню, это возмутило еще больше, что даже дворецкий, никто, последний человек, и тот ведет себя с ней, будто она никто. Но будучи при этом умной женщиной, она решила все стерпеть, подумав про себя, что, когда настанет ее час, нужно будет не забыть внести в список раздачи платы за свое унижение, и этого хама.

Они шли по тускло освещенному коридору, при этом явно не парадному, а скорее запасному, как догадалась Элеонора, что бы ее никто не видел во дворце. Подойдя к дубовой двери кабинета, дворецкий стукнул в нее, а затем открыл, пропуская вперед Элеонору и Сибиллу.

Король Зимак Энерей стоял за своим столом. Это был мужчина около сорока лет, высокого роста, хорошего мужественного телосложения. Он был одет в белую рубашку, и темно вишневый кашемировый сюрко и мантию. На голове с короткой стрижкой и козьей бородкой была надета золотая корона с рубинами, которые совсем не гармонировали с голубыми глазами правителя.

Кабинет был крайне роскошно обставлен: стол из массива сосны, резное кресло, огромный драпированный диван в углу с множеством подушек, канделябры с позолотой, шерстяной ковер с незатейливыми узорами на полу, стены покрывал бархат. От всего этого великолепия, у женщин просто перехватил дух, Элеонора никогда ранее не бывала здесь, а уж ее мать и подавно не видела роскоши.

— Как ты посмела явиться во дворец, после всего? — гневно рявкнул король, мгновенно прервав любование интерьером.

— Мой сир, я не понимаю, чем вызван такой гнев! — эмоционально, с нотками кротости сказала Элеонора, опустив свой взгляд в рисунок на ковре.

— Не понимаешь? Да разве что, только последний конюх нынче не говорит о тебе. Ты позор всего света, и при этом посмела явиться вот так ко мне, да еще на ночь глядя. Это сверх наглости. — казалось гневу короля не было предела.

— Меня оговорили, ваше высочество! — посмотрев прямо в глаза королю сказала Элеонора.

— Да ты никто, тебя и оговаривать не нужно. Принесла в подоле мужу чужого ребенка, обманом вынудила его жениться, за что он тебя и выгнал. Так где именно тебя оговорили? — спросил король, так же пристально глядя на Элеонору.

Графиня никак не рассчитывала на такой прием, она думала, что об этом никому не известно, ведь год назад покидая замок Марамолли, она потеряла все связи со светом, и совсем не знала, что там творится. И теперь она понимала, что ее план рушиться на глазах, а потому, нужно было импровизировать по ходу действий.

— Мой сир, вы правы лишь отчасти. Я действительно от рождения не обладаю никаким титулом, или властью, я всего лишь бедная дочь прислуги. — стала говорить Элеонора.

— Ну хоть с чем-то ты согласна. — перебил ее король.

— Да мой сир, но на этом правда заканчивается. Все остальное что говорят люди ложь. Девятнадцать лет над граф Марамолли объезжал свои владения, и заметив меня работающей в поле, воспользовался своим физическим превосходством, и обесчестил меня силой. . - тут графиня пустила слезу, да еще такую, что сложно было не поверить в правоту ее слов.

— Продолжай. — сказал король.

— Через какое-то время, я поняла, что была беременна, и собрав всю свою храбрость я пошла к графу сказать об этом, мне больше ничего не оставалось. Вы ведь понимаете, что меня ждало, ребенок вне брака, меня выгнали бы из деревни, мне некуда было бы идти, а потому я пошла просить помощи. Хоть и понимала, что ждать мне ее особо не с чего, что мне может дать человек, так подло со мной поступивший. Но тем не менее я пришла к нему в замок, и все рассказала. — продолжала сочинять Элеонора, а ее мать стояла рядом и делала вид, будто бы все что она говорит, чистая правда, хоть и знала, что все сказанное с первого по последнее слово ложь.

— Что же было дальше? — спросил его высочество, когда графиня сделала паузу.

— Дальше он выслушал меня, и испугавшись, что я начну болтать об этом, ради сохранения своей собственной репутации, а никак не моей, он сказал, что жениться на мне. Мы поженились очень быстро, так как на служанок из полей никто не обращает внимания, он сказал в свете, что я из другого графства, и что я графиня. Меня обучили этикету, поведению, манерам — так я стала леди Марамолли. Со временем у нас родился еще один ребенок, наш сын Джозеф. — закончила свой лживый рассказ Элеонора.

— Но почему же он тогда тебя выгнал сейчас? — недоумевал король.

— Об этом я могу лишь догадываться сир, но предполагаю, что ему просто надоело терпеть рядом ненавистную ему женщину. Теперь, когда предмет нашего с ним конфликта, а именно наша с ним дочь Энджин, покинула стены родового замка Марамолли, и стала принадлежать к королевской семье, и находиться под ее защитой, все что бы я не сказала не имело бы больше никакого смысла или силы. И исходя из этих мыслей, он просто нагло и бесцеремонно выставил меня ни с чем на улицу. Мой сир, — Элеонора упала на колени, и продолжила вновь, пустив слезу. — Мне совсем некуда пойти, весь этот год я скиталась от двора ко двору, кто бы меня приютил, Сибилла тому свидетельница, но нет у меня больше терпения чувствовать себя столь униженной и оскорблённой, ведь человек столь меня опозоривший дважды, продолжает жить в достатке и уюте, не зная бед. Я все делала для этого замка, воспитывала наших с ним детей…

— Я никогда не думал, что Питер, настолько жестокий человек, он всегда был на хорошем счету в свете. — король поверил Элеоноре, чему та была безумно счастлива.

— Накажите его мой сир, пусть справедливость восторжествует, ведь я отдала ему все свои лучшие годы… — продолжая стоять на коленях, без тени зазрения совести лепетала лживая графиня.

4
{"b":"662319","o":1}