— Да чем хочешь, — буркнул Дракон, которому её улыбка нисколько не понравилась. Он знал, что чародейке нравится его дразнить, поэтому ждал чего угодно. И дождался.

— А может, поцелуем прекрасного принца? — предложила чародейка, протянув руку к менестрелю.

Эмбервинг так яростно клацнул на женщину зубами, что Голденхарт вздрогнул и проснулся. Чародейка поспешно отдёрнула руку и со смехом сказала:

— Я пошутила. Ничего с тебя в этот раз не возьму, если пообещаешь снова заглянуть в гости. Расскажешь, что поведают эльфы.

Дракон сухо пообещал прийти снова, и чародейка взялась за работу.

Эльфы как раз собирались устроить праздник. Они вообще что ни день, то праздновали, и никакого повода им для этого не требовалось. На лугу поставили шатёр для короля и принца, а перед шатром начали сооружать композицию из лоз и цветов, похожую на огромный торт. Талиесин работал вместе со всеми. Алистер наблюдал за ними, сидя на низенькой скамеечке возле шатра, и изредка давал им ценные указания, без которых, по его мнению, было никак не обойтись. Хёггель с самого утра отправился тренироваться в мир людей и ещё не вернулся, хоть и обещался вернуться к началу праздничного пиршества.

— И вон туда цветок воткните, — распорядился Алистер, указывая пальцем на прореху в плетёном боку праздничной композиции. — Желательно красного цвета.

Под руками красных цветов не оказалось, и Талиесин вызвался пойти и нарвать красных цветов к озеру. Алистер кивнул и поднялся со скамеечки, чтобы составить сыну компанию, но в этот самый момент небо прямо над цветочной композицией полыхнуло, будто молния ударила, и что-то обрушилось вниз. Цветы полетели во все стороны, композиция рухнула и рассыпалась. Эльфы издали горестный вопль, схватились за головы: они столько времени потратили на создание этой красоты, а что-то в одну секунду её уничтожило.

Король эльфов удивлённо приподнял брови. В куче измятых и сломанных цветов обнаружился Эмбервинг, крепко сжимавший в объятьях златовласого юношу.

— Эмбервинг? Голденхарт? — поражённо воскликнул Талиесин и несколько смутился.

«Ага», — догадался Алистер. Значит, вот в кого влюбился его сын? Выбор Талиесина можно было бы только похвалить: юноша был исключительной красоты! Но, увы, принадлежал этот юноша Дракону, а с драконами шутки шутить было себе дороже. Королю эльфов оставалось надеяться, что сын не станет делать глупостей.

Эмбервинг поднялся на ноги, поднял Голденхарта и оглядел цветочный хаос вокруг.

— Кажется, я что-то сломал? — предположил он, заметив тоскливые физиономии эльфов.

— А, сущие пустяки! — махнул рукой Алистер.

Эльфы вытаращились на своего короля. Пустяки?!

— Заново начнут, — беззаботно добавил Алистер и сделал пригласительный жест. — Приветствую тебя, господин Эмбервинг, и тебя… — Он умолк и вопросительно взглянул на менестреля.

— Голденхарт, — представился тот, поглощая взглядом и короля, и эльфов, и цветы, и луга. Всё вокруг выглядело просто потрясающе!

Алистер улыбнулся и повёл гостей к себе в шатёр, Талиесин тоже с ними пошёл, а эльфам ничего не осталось, как начать сначала.

Король эльфов усадил гостей на почётное место, распорядился принести медового напитка. Глаза его перебегали с Дракона на менестреля и обратно.

— Что на этот раз привело тебя в мой мир? — спросил король, снедаемый любопытством.

Эмбервинг отпил из кубка, чтобы соблюсти приличия, взглянул на менестреля. Тот боролся с дремотой. Алистер его взгляд заметил.

— Тебя что-то тревожит? — проницательно спросил он.

Дракон, поразмыслив, сказал:

— Тревожит. Знаешь, в последнее время Голденхарт сам не свой. Его всё время клонит в сон. Грешным делом подумал, а не ослабели ли эльфийские чары? Не вышел ли срок у эльфийского цветка?

Алистер прищурился:

— Эльфийские чары не могут развеяться. Мы колдуем раз и навсегда. И я не вижу, чтобы что-то было не так.

— А сонливость как же? — возразил Эмбер.

— Быть может, — с улыбкой предположил Алистер, — кто-то просто не даёт ему хорошенько выспаться ночами?

И Голденхарт, и Эмбервинг вспыхнули. Талиесин тоже невольно покраснел. Алистер, посмеиваясь, ждал, что ему ответит Дракон.

— Это здесь совершенно не при чём, — сердито сказал Дракон, посылая королю эльфов многозначительный взгляд, в котором явно читалось с трудом сдерживаемое желание вкатить упомянутому королю хорошую оплеуху за подобные дерзости.

— Как знать. Насколько я могу судить, с этим юношей всё в порядке. Вряд ли я ошибаюсь. Вообще никогда не было, чтобы я ошибался, — не без гордости заключил Алистер. — А уж в своих собственных чарах я уверен. Если ты, конечно, ничего от меня не скрываешь.

— Вообще-то, — помолчав, сказал Дракон, — есть и кое-что ещё, помимо сонливости.

Он наклонился к Голденхарту и стал расстёгивать его рубашку. Менестрель удивился. Талиесин дико смутился и отвернулся. Алистер следил с интересом.

— Это пятнышко меня тревожит, — сказал Эмбервинг, указывая на золотой завиток на груди юноши. — Оно недавно появилось и, кажется, увеличивается в размерах потихоньку с каждым днём. Оно немного похоже на твои татуировки, Алистер, вот я и подумал, что это связано с эльфийскими чарами.

— Позволь взглянуть поближе, — отчего-то нахмурился Алистер.

Дракон посторонился и позволил королю эльфов подойти к менестрелю и даже потрогать это странное пятно пальцем. Алистер вдумчиво разглядывал золотой завиток, наклоняя голову то в одну сторону, то в другую. С его лица сбежало выражение безмятежности и сменилось серьёзностью.

— Да нет, быть того не может, — пробормотал король себе под нос и попытался усмехнуться, но не вышло. Кажется, он был не на шутку встревожен… или растерян?

— Что? — с замиранием сердца спросил Эмбервинг. — Ты знаешь, что происходит с Голденхартом?

— Кажется, но… — Алистер вернулся к трону и натянуто рассмеялся. — Это настолько невероятно, что, быть может, я ошибаюсь.

— Ты ведь только что говорил, что никогда не ошибаешься? — возразил разволновавшийся Дракон.

— Говорил, — подтвердил Алистер, — но, быть может, ошибался. Мне нужно подумать.

Он бухнулся на трон, прикладывая пальцы ко рту, и его взгляд стал отстранённым. Король эльфов погрузился в размышления.

— А я и не видел, — удивился Голденхарт, потыкав пальцем в пятнышко на своей груди. — Эмбервинг, когда ты его заметил? Сегодня?

— Несколько дней назад.

— А почему же мне не сказал? — укорил менестрель, застёгиваясь.

— Не хотел волновать понапрасну. К тому же, быть может, одно с другим и не связано.

— Как знать, может, и связано, — вдруг сказал Алистер.

Они воззрились на него. У короля эльфов на лице было странное выражение. Тревоги на нём не было, он совершенно точно знал, что происходит с менестрелем! Вместо тревоги на лице было любопытство, будто он хотел сказать: «А вот интересно, что изо всего этого выйдет, если ничего не предпринимать?» Это выражение Эмбервингу конечно же не понравилось.

— Если что-то знаешь, так говори, — велел Дракон.

Алистер сложил руки на столе и положил подбородок на скрещённые запястья:

— Прежде я должен вам поведать о том, что случилось с эльфами на заре существования нашего мира, и о вероломных эльфийских девах. Рассказ этот долгий, но вам сто́ит его выслушать.

— А без этого никак не обойтись? — недовольно спросил Эмбервинг. — Давай сразу к делу.

— Да ты что! — воскликнул Голденхарт, дёрнув Дракона за рукав.

Глаза его разгорелись. Послушать древние сказания эльфов! Какие баллады он может сложить, обладая этими знаниями! Никто в мире их не слышал, а тут представляется такая отличная возможность! Эмбервинг посмотрел на менестреля, вздохнул и согласился выслушать эльфийского короля.

— Ты пото́м поймёшь, насколько важны те сведения, какими я с вами поделюсь, — ободрил Алистер Дракона. — К тому же заскучать не придётся: это просто душераздирающая история!