Один из них, Максим, мне сразу больше понравился. Спокойный, сдержанный, и внешне куда больше к себе располагающий – он и, как только они втроем во двор вышли, постоял-постоял и пошел к молодым папам. Сразу видно, и детей любит, и семейные радости ему больше по сердцу. А вот второй, Стас… У меня при первом же взгляде на него как-то неспокойно на душе стало – глаза у него такие неприятные, так туда-сюда и зыркают, словно чтобы приближение соперника не пропустить.
Он ее и тогда сразу в сторону отвел и тут же говорить что-то начал – специально негромко, чтобы поближе к ней наклоняться. А она все поглядывала в сторону то ли малышей, то ли Максима и задумчиво так кивала. И правильно ты задумывалась, Мариночка – Стас этот, конечно, больше внимания к тебе демонстрировал, зато по Максиму сразу видно было, что в будущем, в семье, он куда надежнее окажется. Вот тебе и взгляд старшего поколения – ему уж точно виднее, оно жизнь прожило.
Поглядывая вместе с Мариной на малышей, я и еще кое-что заметила. Даринка там одна девочка была, но не тушевалась, за отца не пряталась – в самом центре внимания находилась и нимало тем не смущалась. Где веселой улыбкой, где ласковым взглядом она откровенно верховодила всей компанией – вон и папы молодые вокруг нее с мальчиками стали, словно часовые на границе священной территории, чтобы подходы к ней со всех сторон охранять.
Вот вам, Людмила Викторовна с Сергеем Ивановичем, и еще один взгляд старшего поколения на само себя и свои правила в жизни. Вроде, и не крутится девочка на кухне, возле материной юбки, а, похоже, вырастет из нее настоящая женщина, которая не только суп варить умеет, но и с мужчинами вести себя так, чтобы им самим захотелось ее от всех невзгод оберегать.
Олежке, однако, скоро наскучило с меньшими возиться, и они с Сергеем пошли в сад летающую тарелку запускать. Сергей Иванович буркнул, что нужно бы там за порядком присмотреть, и увязался за ними. Анатолий с Тошей и Максимом присели на корточки возле Игорька и Даринки, и завязался у них оживленный разговор. Вот – не стесняется человек заранее у других пап расспросить, как с детишками лучше обращаться!
Но через некоторое время Максим, похоже, вспомнил, что Марина уже слишком долго наедине со Стасом остается. Он вдруг резко повернулся к ним – Стас насмешливо улыбнулся и повел головой в сторону: мол, продолжай в том же духе, нам без тебя совсем не скучно. Максим нерешительно встал и направился к ним.
Для Игорька с Даринкой словно действительно границы какие-то открылись. Они тоже подпрыгнули, и давай носиться по двору. Затем Игорек вдруг остановился неподалеку от Марины с ее приятелями, прищурился и с хитрым видом наклонился к Даринке. Они немного пошушукались, то и дело прыская, и принялись бегать вокруг Марины, норовя догнать и обхватить друг друга руками. Но только маленькие они еще были – промахивались все время, только воздух один и ловили.
Картина была потешная – спасу нет! Марина с приятелями так и вовсе чуть пополам от смеха не согнулись – сразу видно, незнакома им была детская возня. Анатолий с Тошей тоже улыбались, но сдержаннее, а затем Анатолий нахмурился и негромко сказал:
– Игорь, Дарина, хватит к Марине приставать!
К моему удивлению, строгости в голосе его хватало – дети тут же его послушались и побежали в сторону дома, все также смеясь и вытянув перед собой руки. У крыльца они, правда, остановились, нерешительно глянули на приоткрытую дверь – не хотелось им, видно, внутрь еще идти – и побежали назад. Следующую игру придумала Даринка – отведя Игорька в сторону от взрослых, она принялась показывать ему что-то: чуть дотрагиваясь до его руки, она приветливо улыбалась, широко раскрывала глаза, делала шаг вперед, потом отступала, заведя руки за спину и скромно опустив глаза… Словно танцу какому-то его учила – он неловко повторял ее движения, скептически морща нос.
А тут и Танюша вышла – к чаю всех позвала. Я бросилась в сад, за Сергеем Ивановичем и его тезкой с Олежкой. Игорек с Даринкой быстро проглотили по кусочку пирога и отправились на ковер возле дивана, книжки рассматривать. Олежка не захотел с ними идти – может, такие книжки ему уже неинтересны были и он хотел со взрослыми остаться, а может, еще одного куска пирога захотелось.
За чаем все места за столом как-то перемешались, и возле Сергея Ивановича Марина с приятелями оказалась. У них сразу же пошел разговор о работе и о машинах, и, нужно признать, при более близком рассмотрении Стас тоже довольно обходительным оказался – не только к словам, но и к тону Сергея Ивановича внимательно прислушивался и вопросы ему уважительно задавал, вот только щурился временами все также неприятно. Максим же только улыбался и то и дело поглядывал через плечо Сергея Ивановича, за спиной у которого Игорек с Даринкой расположились.
Мне этот разговор тоже был без особого интереса – наверно, потому я обратила внимание на короткий диалог между Танюшей и Анатолием.
– На улице все спокойно было? – тихо спросила она его.
– Угу, – коротко ответил он, подрагивая подбородком. – Они Кису загоняли.
Таня прыснула, прикрыв рот ладонью, и следующую ее фразу я не расслышала.
– Нет-нет, – покачал головой Анатолий, – недолго. И, как обычно, на своей волне.
Я решила потом, когда все разъедутся, спросить у Танюши, что это за игра у Игорька с Даринкой такая – нужно же мне знать, что ему такое удовольствие доставляет. Но конец этого дня рождения оказался таким, что у меня напрочь этот вопрос из головы вышибло.
Расставаться Игорек с Даринкой никак не хотели. Их уже и Танюша с Галочкой успокаивали, и Анатолий с Тошей подключились – ничего не помогало. И тут вдруг к ним подошла Света и обхватила их обоих за плечи, чуть прижав к себе.
– Ну и зачем нам столько слез? – весело проговорила она, с улыбкой заглядывая им в глаза. – Недолго вам уже друг без дружки томиться осталось, так что – все-все-все, вытираем слезы и начинаем дни считать!
Вот об этом я уж точно Таню спросила, когда мы, наконец, одни остались.
– Ну, дни не дни, – вздохнула она, – но в следующем году Игорь с Даринкой к Светке в садик пойдут.
От неожиданности у меня прямо сердце зашлось.
– Танюша, – лихорадочно заговорила я, – а может, не нужно ему в садик? Я вполне могу с ним до школы побыть. В этих садиках одни сплошные болезни – а то я не помню! У нас здесь и воздух лучше, и еду я ему уж не как на группу в тридцать человек приготовлю…
– Мам, у Светки в группе не тридцать, а до двадцати человек, – перебила она меня. – И… мне тоже очень страшно было тебе его на пять дней в неделю оставлять. Но главное не то, что нам хочется или кажется правильным, а то, что ему нужно. Ты же сама видела, как ему нужно общение с детьми. И потом – он все же не совсем один в незнакомый коллектив пойдет, а с Даринкой. Да и Светка за ними, как за своими, присмотрит – Сергей ведь Даринку крестил.
Я поняла, что вопрос уже решен. Вот сколько ни возмущался Сергей Иванович, что я ему неправильно дочь воспитала, а в серьезных вопросах она явно в него пошла. И с Анатолием, похоже, они все это уже обсудили, и со Светой определенно договорились – только нам, видно, говорить пока не хотели, чтобы не расстраивать до поры до времени. Все же еще почти год у нас впереди был.
И прямо скажу – каждый день из того последнего года у меня до сих пор на вес золота в памяти. Игорек уже вошел в тот возраст, когда общение с ним стало двухсторонним – той осенью он вдруг очень неплохо заговорил, и вопросам его ни конца, ни края не было. Самым любимым словом у него стало, конечно, «Почему?», и временами оно меня просто врасплох заставало.
– Почему трава зеленая?
– Почему вода течет?
– Почему воздух не видно?
– Почему не слышно, как ты думаешь?
Отвечать ему приходилось либо долго и обстоятельно, либо признаваться, что я не знаю. Никакими выдумками провести его было невозможно – с глубокой, истинно детской проницательностью он тут же чувствовал, что я что-то сочиняю. И вот что интересно – книги со сказками он очень любил, особенно про всяких волшебных существ, но стоило мне о них заговорить, как на меня тут же обрушивалась лавина новых вопросов, которые в конечном итоге загоняли-таки меня в угол.
