– Интересоваться делами Марины ты мне не запретишь, – выдвинул я свое условие, мрачно глянув на Стаса исподлобья.

– Еще и как запрещу! – расплылся он в широчайшей ухмылке. – Если интерес твой перестанет косвенным быть.

Я понял, что нужно срочно укреплять все косвенные подходы к этой, доводящей меня до бешенства, троице серых кардиналов. Киса, вроде, проникся понятием ангельского землячества, осталось напомнить о нем Тоше.

– Ты почему мне о новом проекте Марины не доложил? – рявкнул я в трубку без всякого вступления.

– Чего? – рассеянно ответил он, явно еще не отклеившись от экрана.

– О проекте Марины. Новом. Не доложил, – повторил я медленно, раздельно и с нажимом, чтобы на этот раз мои слова не прошли мимо его сознания очередным звуковым фоном.

– Да что там докладывать? – очнулся, наконец, он. – Она лично там никаким боком маячить не сможет – я у Кисы выяснил. На твоем месте я бы радовался, что теперь есть, кому возле нее двадцать четыре часа в сутки дежурить.

Так, еще и он меня поучать будет?! И вновь прибывших в обход меня консультировать? Лавры бывалого землянина ему снятся?

– Ты, вообще, чем там занимаешься? – добавил я металла в голос. – У тебя свадьба на носу! У тебя что, все готово?

– Конечно, – несказанно удивился он. – Кольца уже давно купили.

– И все?! – выдохнул я, и почувствовал, как у меня сами собой расправились плечи.

Вот он – настал мой звездный час! Сейчас мы восстановим субординацию; сейчас я ему покажу, что есть на земле вещи, к которым никакой наш тренинг подготовить не может; сейчас он у меня увидит, что венок земного долгожителя только издали лавровым кажется, а при ближайшем рассмотрении сразу понимаешь, что каркас у него – терновый.

– Тоша, – осторожно начал я, – мне жаль тебя расстраивать, но на самом деле список всего необходимого немного длиннее. Платье, костюм, туфли, фата, – мстительно добавил я пропущенный нами с Татьяной пункт, – букет, визажист с парикмахером… – Тоша коротко хрюкнул, и я возмутился таким пренебрежением к человеческим традициям, через которые мне пришлось пройти: – И даже не думай от чего-нибудь увиливать – Галины родственники тебя живьем съедят!

– Да у нас все намного проще! – радостно отмахнулся он от моих слов. – Галина мать с ее сестрой в свадьбу наигралась, и сейчас говорит, что, поскольку Галя уже с ребенком замуж выходит, то можно и без всяких пышностей.

Я все же решил до конца проверить свой список… утраченных иллюзий.

– А торжественная церемония? Свидетели?

– Так мы без церемонии – просто распишемся, и все. Зачем нам свидетели?

– А машина?

– Туда на такси поедем, само собой. А назад – посмотрим, мы еще не решили.

– А фотографироваться?

– Дома и сфотографируемся. С Даринкой.

– А праздновать где?

– Да не будет никакого празднования! Мы Даринку оставлять надолго не хотим. Сказал же – распишемся, и все. Мы и не приглашали никого.

Так. Даже если просто расписываться, так не голыми же! Тоша, конечно, у снабжателей костюм себе может заказать, но Гале точно платье покупать придется.

– А одежда?

– Вот пристал! У меня костюм после вашей свадьбы остался, а у Гали – платье. И потом – декабрь же будет! Все равно поверх всего этого куртки с шубами и шапки с сапогами натянем, так чего извращаться?

Я почувствовал себя человеком, который обзавелся полным комплектом горнолыжного оборудования и только потом узнал, что на курорте его любому на прокат дают. Даром.

– А свадебное путешествие? – в отчаянии завопил я.

– Да где я тебе денег на путешествие возьму? – огрызнулся Тоша. – Даринке столько всего нужно! Вот в кольцах мы себя не стали ограничивать – они нам на всю жизнь, а все остальное…

– Что же ты к нашим не обратился? – ехидно полюбопытствовал я.

– Да ты же мне сам говорил денег у них не просить! – возмутился Тоша. – Да и неудобно мне – я лучше эту возможность на какой-нибудь экстренный случай оставлю.

– На какой экстренный случай? – невольно заинтересовался я.

– Да я бы на курсы пошел, – тоскливо вздохнул Тоша. – Хочу международный сертификат в области управления проектами получить. Мне это самообразование – что ни день, на пробел натыкаюсь. Но они стоят – никакой зарплаты не хватит!

Я медленно и тщательно выдохнул. Пробелы он только в своем компьютерном образовании видит – во все остальные нужно его носом тыкать.

– Тоша, – вкрадчиво начал я, – у тебя через две с небольшим недели свадьба, так?

Он предусмотрительно перешел на междометия.

– Ну.

– И ты сейчас думаешь о компьютерных курсах?

– Ну!

– Вместо того чтобы подумать о том, как ты будешь жить после женитьбы?

– Ну…

– Ты помнишь, о чем мы с тобой говорили, когда ты решил жениться?

– Э…

– О том, что тебе за Галей поухаживать нужно? Я тебя еще просил с Татьяной об этом поговорить?

– Так я и поговорил! – с облегчением вернулся он к обычной речи. – И так теперь и делаю! И хвалю все, что Галя делает, и по плечу ее перед сном поглаживаю, и до руки в обязательном порядке дотрагиваюсь, когда она передо мной тарелку ставит. И, кстати – точно так, как ты говорил! – она сначала вздрагивала, а теперь ничего – привыкла уже, даже ухом не ведет.

– А ты ее целуешь? – Меня уже нервный смех разбирал.

– Конечно, – гордо заявил Тоша. – Даринка очень любит, когда я ее в щеку целую и носом потом об эту щеку трусь – прямо заливается и в ладоши хлопает.

– Кого?

– Что – кого?

– Кого целуешь?

– Да Галю же!

– В щеку? Чтобы Даринка рассмеялась?

– Ну, сказал же!

– Так. А спишь ты где?

– А я, в отличие от тебя, не сплю, – ядовито заметил он. – Я только по ночам и могу спокойно поработать.

Все. Не будет у него никакого тайного бракосочетания в обход всех вековых традиций. Внешняя атрибутика – это еще Бог с ней, но, как я вижу, не случайно перед великим днем будущему мужу мальчишник устраивали. Как там у женщин, не знаю… хотя нет! У Татьяны с матерью накануне нашей свадьбы тоже свой девичник был, меня еще на улицу выгнали – и ничего, я стерпел!

– Тоша, ты знаешь, – решительно произнес я, – я тут подумал – как-то нехорошо, чтобы вы в такой день сами были. В котором часу роспись? Мы к ее концу подъедем. Все втроем.

– Да брось ты! – забулькал Тоша. – Куда вам Игоря тащить – мороз уже точно будет! Дел у вас, что ли, других нет?

Что-то меня этот вопрос начинает не на шутку раздражать.

– Нет уж, – отрезал я, – нечего от нас отделываться – вы у нас на свадьбе были. И поверь мне, Галя будет рада, если вас хоть кто-то там поздравит. И Татьяну ты права не имеешь такого удовольствия лишить – она и так уже в четырех стенах засиделась.

Против последнего аргумента у Тоши возражений не нашлось. На что я и рассчитывал. Молодец, Татьяна – застращала этого недоумка!

В последующие две недели мое желание поговорить с Тошей с глазу на глаз разрослось до размеров жизненной потребности.

Я обнаружил, что могу общаться с Игорем мысленно. В принципе, ничего удивительного – я ведь еще до его рождения контакт с ним установил. Он и голос мой потом узнал – стоило мне заговорить с ним, как он тут же замолкал и очень внимательно ко мне прислушивался. А затем и ответная реакция от него пошла. Звуковых сигналов он мне, как правило, не подавал, и мысли свои не в словах еще, конечно, выражал. Скорее, он выстреливал в меня волнами чистых ощущений, различающихся по цвету и… на ощупь, что ли.

Когда он был всем доволен, меня обволакивало чем-то мягким и голубоватым. Когда его что-то беспокоило, на меня накатывало нечто шероховатое и ядовито-желто-зеленое. Когда он был чем-то возбужден, на меня сыпались щекочущие разноцветные вспышки, словно мыльные пузыри на коже лопались. А уж когда подходило время кормления, меня прямо с головой накрывало чем-то багровым, колючим, все сметающим на своем пути.

Кстати, я заметил, что при физическом контакте воздействие этих мысленных волн многократно усиливалось. Они прямо наотмашь по сознанию били. Он это, похоже, тоже чувствовал – стоило мне к нему прикоснуться, как все его ощущения в крохотную точку стягивались и замирали там в бесцветной неподвижности. А Татьяна меня сразу в увиливании от смены памперсов обвинила! Не мог же я ей признаться, что мое общение с ним давно уже вышло на уровень, недоступный органам чувств! С ней-то без физического контакта он явно все еще обойтись не может – то-то с рук у нее не слазит.