– Не забыл, – тут же сник он. – Но не считаю себя вправе обременять коллег…

– Да неужели! – снова перебил его я, просто времени сдерживаться не было. – Если под коллегами я подразумеваюсь, то меня желательно планами действий обременять, а не их кошмарными последствиями. Если же речь об этих двух павлинах шла, то их как раз и нужно обременять… здравым смыслом. У них рядом с ней тормоза отказывают, им главное – доказать девушке, кто самый бесстрашный охотник в человеческих джунглях.

– Я заметил, – сухо обронил Киса. – И принимаю меры.

– Молодец! – уравновесил я кнут пряником. – Вот и принимай их дальше. Согласовав их со мной. Или хотя бы поставив меня о них в известность.

Он раздраженно поджал губы.

– У вас ведь, у каждого в отношении нее комплекс есть, – усилил я нажим, – а у нее просто талант пользу извлекать из чужих комплексов.

Он опять выпрямился, обиженно засопев.

– Я имею в виду, – быстро сдал я назад, вспомнив, что с Тошей нажим тоже далеко не всегда срабатывал, – что если они вдвоем ее к безрассудству подталкивают, то, может, и нам с тобой, здравомыслящим, стоит объединиться? Хотя бы для противовеса?

Одним словом, против моей убедительности даже этому ангельскому образцу педанта устоять не удалось. В конце концов, рассказал он мне, что Марина со Стасом и Максимом заинтересовались каким-то детским домом. Я уже давно понял, что в человеческом обществе дети – одни из самых бесправных его членов, а уж с детьми-сиротами и подавно никто не церемонится. По Кисиным словам в том детском доме и воровства, и жестокого обращения хватало – за фасадом душевности и преданности, конечно. Для проверок технологию потемкинских деревень Бог знает когда изобрели, прессу новости погорячее интересуют, а самих детей под строгим контролем держать можно – общество детскую дисциплину только одобрит.

Я задумался. Затронула что-то у меня в душе идея беззащитных детей под охрану взять. Представив себе моего парня во власти равнодушных и прижимистых деспотов, я чуть не оскалился. Ведь действительно, что они могут? Даже если бы они знали, куда идти, кто их станет слушать? Какой вес имеет их слово против слова взрослых?

– … Тоша до их банковских счетов добрался, – продолжал тем временем Киса, и я тут же встрепенулся (И опять, паразит, мне ни слова!). – Я с ними посидел, вопросы, конечно, есть, но не серьезные. Но у них масса наличных платежей, и до бухгалтерской документации никак не доберешься – тем более, что у них наверняка двойная бухгалтерия ведется, ни одна проверка ничего не выявила.

– Чтобы Марины там и рядом не было! – решительно заявил я, вспомнив последнюю Маринину вылазку в стан человеческих преступников.

– Разумеется, – высокомерно глянул на меня Киса. – Ее задачей будет общественные организации привлечь, когда у нас на руках хоть какие-то факты окажутся. Стас хотел с кем-то из детей побеседовать, но их стерегут покрепче, чем в тюрьме. Не похищать же их, – добавил он, поморщившись.

У меня возникло нехорошее подозрение, что такой вариант на их совещаниях уже тоже обсуждался. Точно пора вмешиваться, пока Марина добропорядочного главу отдела под разжалование в курьеры не подвела. В лучшем случае.

– А Максим что на ваших заседаниях забыл? – нахмурился вдруг я. – Насколько я понимаю, его услуги понадобятся, когда дело до суда дойдет. Если дойдет.

– А вот и нет! – непонятно, почему, разгорячился вдруг Киса. – Он нам агента обеспечил: совсем молоденькая девушка, на вид слабоумная, речь едва связная… Ее к ним уборщицей взяли, а тем ведь везде доступ есть, и работают они либо рано утром, либо после трудового дня. Она нам документы сфотографирует, нужно подождать только.

Я хмыкнул. Типично темная уловка: сколько ждать – вилами по воде писано, а оправдание, чтобы возле Марины крутиться, непробиваемое.

– И, между прочим, – добавил Киса, явно подбирая слова, – он первым меня поддержал против… похищения.

– Да?! – несказанно удивился я. Вот уж воистину – рядом с Мариной не разберешь, кто есть кто.

– Да! – с вызовом вздернул подбородок он. – Мне вообще кажется, что в нашем отношении к… оппозиции есть чрезмерная доля предвзятости. Когда с ними столкнешься вплотную, в работе, они оставляют весьма неплохое впечатление. Максим, например, интересы людей гораздо ближе к сердцу принимает, чем… некоторые из наших.

Гм. Судя по всему, на историю появления Даринки на свет этому приверженцу равноправия и справедливости глаза еще никто не раскрыл. И у меня руки связаны – в конце концов, это Тошино дело. Вот, кстати, нужно будет не только с этими одинаково посеревшими на земле, но и с ним переговорить – что это еще за очередные компьютерные изыскания без моего ведома?

Стаса с Максимом мне удалось перехватить прямо в следующий понедельник. После встречи с моими сопровождающими групп я решил покрутиться у машины, насколько время позволит, в надежде дождаться их ухода – проходя мимо Марининого кабинета, я расслышал невнятное бормотание знакомых голосов. И, не успел я машину открыть, как они тут же появились из входной двери, плечом к плечу, словно в ответ на мой мысленный призыв. Правда, только глянув на их лица, я понял, что обязан их появлением не так ангельской отзывчивости, как докладу не в меру честного Кисы о нашем разговоре.

– Никак не уймемся, да? – нехорошо улыбнулся Стас, подходя ко мне.

– Не понял, – оторопел я.

– Заботы о жене с тебя никто не снимал, – прищурился он, – ребенка растить нужно, клиентов вон набрал столько, что руководство напрягается… Одному собрату на каждом шагу в затылок дышишь, другого, занудного, к нам соглядатаем приставил – и все тебе мало? Нужно еще и с Марины глаз не спускать – мы ведь все втроем не справимся?

Я вдруг страшно разозлился.

– В отличие от вас, – процедил я сквозь зубы, – мы, хранители, не умеем работать по принципу: « С глаз долой, из сердца вон». Если нам случилось помочь кому-то, пусть даже мимоходом, от ответственности за него мы избавиться уже не можем. Даже если хотим, – неохотно признался я. – А как вы с защитой привлеченных людей справляетесь, я недавно видел. Это – во-первых.

– Умение учиться на своих ошибках, – заговорил Стас тоном не просто карателя, а самого главного из них, – входит в обязанности не только сотрудников вашего отдела. А критиковать руководящий состав…

– А что – во-вторых? – вмешался Максим, досадливо поморщившись.

– А во-вторых… – сбился я с волны праведного гнева. – Если речь идет о детском доме… Я помочь хотел!

Максим как-то странно глянул на меня.

– Ну и чем ты помочь можешь? – Стас тоже сбавил тон.

– Не знаю, – пожал я плечами. – Мне кажется, что в таком деле никакая помощь лишней не окажется. Я же психолог, в конце концов! Вот вы экономической стороной занимаетесь, а я мог бы с детьми поговорить, с воспитателями – у них там у всех наверняка маний и фобий не меряно. Это ведь не менее важно, чем еда и одежда… Как для Тоши – так работа нашлась! – неожиданно вырвалось у меня.

– Ну, взрослым там уже ни один психолог не поможет, – зло хохотнул Стас, – а к детям они постороннего на пушечный выстрел не подпустят.

– С другой стороны, – задумчиво произнес Максим, – когда мы попечительский совет к стенке прижмем… желательно, к тюремной… Этим детям психолог весьма кстати придется. Даже штатный. Можно будет новому директору условие поставить – а у нас там свой глаз появится, чтобы история с кормушкой не повторилась, – добавил он, бросив на Стаса многозначительный взгляд.

Стас заинтересованно хмыкнул.

– Нет, – покачал он головой через какое-то мгновенье, – если он еще куда-нибудь в штат устроится, у нас там, наверху, этого точно не потерпят. Разве что, – оживился вдруг он, прищурившись, – от нынешних клиентов откажешься? Начиная с самых старых, – мотнул он головой в сторону Марининого офиса.

Я задумался. В последнее время у меня все чаще возникало ощущение, что с работниками сферы сервиса мы давно уже ходим по одному и тому же замкнутому кругу: до основных проблем мы с ними давно уже докопались, и наиболее результативные способы их решения нашли, и с тех пор обсуждали одни только всевозможные их вариации… С детьми же, да еще и такими проблемными, передо мной откроется совершенно новое, богатейшее поле деятельности. И помощь лишенному поддержки семьи подрастающему поколению не пойдет ни в какое сравнение с установлением способствующей плодотворной работе атмосферы в каком бы то ни было трудовом коллективе. И в свете предстоящего многолетнего общения с Игорем весьма полезно будет в детской психологии повариться…