— Вы правы, какой-то особенной разницы, конечно, нет, но это позволяет терпимее относиться к мелким повседневным обязанностям. Вид из окна снимает стресс.
Терпимее? Может быть… Иногда он думал, что было бы лучше не иметь возможности изредка бросить взгляд вниз на Центральный парк и Верхний Вест-Сайд. Себя-то не одурачить подгоняемыми под время года деревьями, травой или яркими цветами, что красуются вдоль дорожек каждой весной. Что проку в этих искусных творениях инженерной биологии, когда во всем городе едва ли где-нибудь сохранилась зелень. Листва деревьев парка — это просто иллюзия джунглей, намалеванных на оберточной бумаге, в которую Упакован этот остров, эта громадная консервная банка, битком набитая людьми. Он спрашивал себя, не проклятый ли оптимизм рисует ему признаки надежды в поведении снующих внизу людей. Дело, видимо, в звуконепроницаемости стен здания, за которыми не слышен грохот аэроциклов. Там, внизу, он вряд ли смог бы его вынести.
* * *
Еще рано, без нескольких минут три. Утром, задолго до того как Тоби принесла ему официальные результаты проверок, он окончательно решил пустить по следу чужого. Он прекрасно знал: отыщись в этих результатах что-то похожее на ключ к разгадке, она сразу позвонила бы. Тоби, восходящая звезда в руководстве компании «Медтех», никогда не позволит информации запоздать, какие бы препятствия ни воздвигались на ее пути, потому что не меньше Райса желает вернуть яйцо. Его похищение из-под самого носа хваленой охраны «Медтех» было потрясением для всей компании.
Хорошо, черт побери, что никто из начальства не видел мрачную ухмылку удовлетворения, расползавшуюся по широкой физиономии Райса.
В конце концов, это вызов ему лично.
Немногим более шести лет назад Райс ушел из полиции Нью-Йорка, где занимался поденной работой следователя по особым поручениям. До этого он служил в армии, командуя одним из отрядов специального назначения, и дважды возобновлял контракт, по которому занимался «очисткой» на Хоумуолд. Чужой по кличке Старина Блю — трофей его последней операции. Райс сам выманил и поймал его, а уж выяснить по компьютерным архивам, что армия продала эту тварь Службе исследований и развития компании «Медтех», для него, бывшего армейского чина, труда не составило. Ему необходимо было знать, где находился этот представитель неземной формы жизни, хотя бы для внутреннего спокойствия. Не кто иной, как Старина Блю, едва не прикончил Райса, навсегда положив конец его службе в армии. Именно в этой последней схватке с чужим Райс лишился шансов когда-нибудь снова покинуть родную планету. Проклятие, он не мог даже пилотировать аэроплан. Нападение Старины Блю, едва не ставший смертельным удар его когтей повредил какие-то мягкие ткани, что сделало для него невозможным путешествие в герметизированном отсеке.
Райс надеялся, что работа в полицейском управлении Нью-Йорка станет приемлемой заменой полным опасности армейским будням покорителей чужих миров. Он быстро понял, что не может отмахнуться от постоянных эмоциональных нагрузок, которые испытывал, имея дело с жертвами и наблюдая, как акулы улиц рушат жизнь людей, но некоторое время его вдохновляла сама, так сказать, погоня. По напряжению физических сил охота на преступников не шла ни в какое сравнение с тем, чего требовала борьба с букашками планеты Хоумуолд, но перенапрягать мозги приходилось все время. В течение нескольких лет Райс в самом деле был счастлив.
Но все изменилось, когда один молодой биохимик обнаружил, что секрет покрытой трутнем матки чужих, выделяемый ею при кладке яйца, опьяняюще действует на лабораторных крыс. Предприимчивый молодой человек занялся очисткой и дистилляцией этой жидкости, чтобы ее можно было дать попробовать человеческим существам. Приступить к производству и распространению нового наркотика, названного изобретателем «Королевским желе», было всего лишь вопросом прилежных исследований. Зависимость от желе становилось неотвратимой после первой же пробы. Биохимика звали Кристиан Блумер, но обнаружить его местопребывание оказалось полиции не по зубам: в возрасте двадцати четырех лет и при богатстве, каким владел редкий человек в мире, ему не составляло труда исчезнуть без следа.
Райс честно признался себе, что устал от этого желе. Вся его работа в полиции так или иначе была связана с этой отравой. Желе стало главной первопричиной убийств, краж и грабежей, большинства уличных драк и потасовок, даже расследование похищений почти всегда выводило на наркоманов или торговцев желе. Он ненавидел это вещество, как любой другой полицейский, но понимал, что остановить его распространение равносильно попытке ловить ветер нейлоновой сетью. Желе было повсюду. Стоило ликвидировать один источник, как освободившаяся ниша заполнялась двумя другими. А сами подозреваемые… Боже, как он их ненавидел! Покопавшись в этом навозе четыре года, он потерял терпение и перешел на работу в «Медтех».
Здесь, по крайней мере, от случая к случаю удавалось поработать с этими инопланетными таракашками.
Окутанная тайной Лаборатория ресурсов чужих могла обходиться и без него, но, когда ему доводилось заглянуть в нее, он неизменно получал приглашение спуститься вниз, на пятый уровень, чтобы что-то сделать для улучшения условий содержания или транспортировки этих тварей, помочь в том или другом эксперименте. Сбруя, в которую они запрягут нынче ночью Старину Блю, придумана Райсом. Он изобрел ее, основываясь на своем армейском опыте и отлаживая детали в небольшом улье чужих, порученном его заботам. «Медтех» подала заявку на патент, и теперь он владел им на паях с компанией, что дало «Медтех» обладание тузом в рукаве на одном из экзотических углов рынка, а Филиппу Райсу — работу на всю оставшуюся жизнь.
Он заставил себя отвернуться от окна и включил компьютер. До захода солнца оставалось больше часа, но толчея на улицах не прекратится и с наступлением темноты. Нечего и думать водить Старину Блю по Манхэттену при большом скоплении народа. Блю, Голубенький… Он сам дал это имя крупному старому солдату-чужому, который чуть не убил его. Около получаса Райс просматривал компьютерные данные о текущей жизни города, составляя карту возможных маршрутов по Манхэттену. Наконец ему это опротивело, и он откинулся на спинку кресла. О чем беспокоиться? Старина Блю потащит их куда захочет. А захочет он идти только на запах выделений матки родного улья. Если украденное яйцо еще в городе, эта хоумуолдская тварь найдет его.
Глубоко задумавшись, Райс уставился на не выключенный экран компьютера и машинально поглаживал языком зубы. Он не знал, куда потащит их нынче ночью Старина Блю, но ему чертовски хорошо должно быть известно, когда можно будет вывести чужого. Щелкнув несколько раз мышью, он вошел в текущий файл одной из ведущих газет, чтобы просмотреть анонсы проводимых в городе общественных мероприятий. В их числе было сборище «Гринписа» в Тайме-сквере, которое назначено на восемь вечера, значит, загаживать окружающую среду окурками они начнут не раньше восьми тридцати, но больше часа все равно не выдержат. Концерт в Зале Пресли начнется в семь, кончится в десять. Приближаться к Таймс-скверу и Залу Пресли не следует, пока толпы обоих сборищ, особенно концерта, не рассеются, хлынув приливными волнами в ближайшие ресторанчики и дешевые магазины. Если команда Райса с чужим направится в западном направлении, а затем на юг, придется идти мимо причалов, что хорошей идеей не назовешь: слишком велики шансы натолкнуться на потребителей желе. Это совершенно не годилось. Придется придумать, как убить время, но раньше полуночи, выходить нельзя. Лучше начать после полуночи и прямо по Пятой авеню, а дальнейший маршрут Старина Блю выберет сам.
* * *
— Вот на Манхэттене и полночь, мальчики, — сказал Райс, широко улыбнувшись двум своим лучшим парням во всей службе безопасности. — Вы готовы?
Из ближайших кустов послышался хруст, напоминавший потрескивание пластиковых мешков, которые кто-то решил скомкать, и Райс напрягся. Спустя несколько секунд подкрадывавшиеся к ним роботы-охранники поползли обратно сквозь безлистные заросли и убрались прочь. На его лице снова заиграла улыбка, он облегченно вздохнул.