— Нет, — нахмурилась я. — Пистолет и патроны.

— Ты шутишь! — неуверенно продолжала Долорес.

— У меня нет чувства юмора, — пожала я плечами, беря ее за руку. — И у тебя все получится. Ведь люди боятся тебя, а ты — меня. Это очень эффективная система.

— Ты хочешь, чтобы я тебе жаловалась?

— Я настаиваю, чтобы ты жаловалась. И я примчусь за тысячи миль, чтобы быть рядом в тот момент, когда нужна тебе.

— Ты хочешь быть как все, Эс? — задала наконец-то этот вопрос Эбби. — Хочешь мужа?

— Знаешь, — улыбнулась я. — Хочу. Я помню, как его не было рядом, и все вокруг напоминало о нем. Кажется, я скучала по нему всем своим телом. Я не могла вернуться, да и не хотела с одной стороны, ведь он обидел меня. Но только тогда я понимала, что один человек меняет все. Кофе больше не такой вкусный, и тебе непривычно ездить одной в какое-то место, где вы всегда были вдвоем. Глаза становятся тусклыми, замечали? Глаза больше всего выдают тоску по человеку. Если вы разговариваете несколько раз в день, а потом резко обрываете этот контакт, то не знаете куда себя деть. Не знаешь, чем себя занять, кроме как каждый миг думать об этом человеке.

— Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, — говорит мне Эмили, обнимая меня, когда мы выходим на улицу.

— Помучай его там как следует, — смеется Донна. — Знаешь, всегда было интересно, а мужчины делают что-то типа: «Майкл, ты должен быть сильным. Не отвечай на ее звонки, молчи, если обиделась, пусть помучается и подумает над своим поведением. Вот придешь в новом костюме, и она поймет, что потеряла»?

Все смеются и качают головой. Это и правда смешно, особенно учитывая, что она пытается говорить это тоном своего мужа.

— Думаю, они по своей природе, как персонаж игры симс. Когда девушка, которая играет нами, решила подселить ко мне мужика и влюбить меня в него. Но он безработный и вонючий, а ко всему она не знает ни одного кода. И мы дальше так продолжаем жить.

На мой телефон поступило смс, и, взглянув на экран, я увидела имя Майкла. Он написал мне, что Эстель уснула и бросил ее фото. А следующим сообщением, что любит меня. Это вроде были слова, которые я от него слышала не раз, но каждый последующий мое сердце трепетало.

— Когда приедете, где собираетесь жить? — спросила Долорес.

— В смысле? — не поняла я вопрос. — Мы как бы живем в доме моих родителей. Или я не поняла вопроса?

— Там жила ты. И скорее всего, ты будешь искать работу, и бабушка пришлась бы вам кстати.

— О нет, дорогая, — засмеялась я. — Хорошие отношения с родителями могут быть только в том случае, если вы с ними не живете.

— Я запомню, — улыбнулась Ева.

— Я люблю вас всех, девочки, но я собираюсь уехать и всех вас бросить на какое-то время. — Я говорила и видела, как на их лицах появляется улыбка. — Месяца-два я не собираюсь никогда из вас видеть. И показать миру все свои туфли.

— У тебя же их максимум три пары, — качала головой Эмили, и понимая, что весь наш разговор — повод рассмешить их.

— Вот именно. Как только я обую эти три пары, сразу вернусь обратно.

— Одна?

— Нет, красотки, — погладила я живот Эмили и Донны. — Вместе со своим плохим воспитанием.

Я не любила прощаться, и когда обняла каждую, отправилась к машине, не оборачиваясь. Лишь взглянула в зеркало заднего вида напоследок, и тронулась к месту. Наверное, вся эта история с самого начала, как я встретила их, как мы начали общение, как начали встречать мужчин, которые уходили или оставались — заслуживает на Оскар.

Я ходила по супермаркету и покупала всякие ненужные безделушки, такие как патчи или гель, который могла купить на каждой заправке. Просто думала, а как я проснусь завтра? Что изменится? Высплюсь ли я? И имеет ли эта поездка смысл? Имеем ли мы перспективу отношений?

И вот придя домой, в конце концов, я собрала лишь два чемодана, и смерив взглядом Майкла, сказала:

— Давай постараемся выжить.

— Мы постараемся, — улыбается он мне. — Как я могу позволить, чтобы что-то случилось с женщиной, которая потрясающая по меркам человеческих женщин?

— Ты подлиза, — засмеялась я. — Я подумала…

— Думаю, нам пора выезжать, — перебил меня Майкл. И это было лучшим, что он мог мне сказать.

Я села в машину, пристегнула ремень безопасности и улыбнулась. Как однажды сказал сам Майкл: «Самой желанной улыбкой. В этой улыбке хотелось утонуть и хотелось ее целовать. Она почти мрачная красота. Но ведь мрачность, это то же самое, что дикость. А дикость — это всегда красиво». Дальше мы проехали почти три часа, не говоря ни о чем. Я периодически поворачивалась к Эстель, а с ней не было никаких проблем. Этот ребенок был идеален, но правда лишь в дороге. Она смотрела в окно, порой проваливаясь в сон на какое-то время. Наблюдать за Майклом со стороны было так непривычно. Нет, я часто это делала, но дорога — это другая обстановка. Это другое время и другой воздух. Я знаю, что такое любовь, ведь я ни на кого не смотрела так, как на него.

«Ты и я — идеальный сценарий для душевных терзаний и мук.

Я два раза как гуманитарий, не просёк твоих точных наук.

Ты меня обжигала глазами, я тебя ревновал, как умел.

Мне друзья каждый день говорили: «Между вами сплошной беспредел».

Но когда ты в руках засыпаешь, я смотрю в потолок и не сплю,

Ты моя, ты отлично все знаешь, что люблю тебя, очень люблю.

Мы как будто из разных галактик, яркий свет и кромешная тьма,

Теоретик и псих полупрактик, две души и одна голова.

Мы с тобой идеальная пара, сумасшедший кармический сбой.

Как бы там нам судьба не мешала, я не выживу рядом с другой.»

— Ты знаешь нашу первую остановку?

— Нет, — отвечаю я, улыбаясь ему. — Но я точно хочу в Брэнсон. Там есть музей Титаника, и я хочу там побывать.

Затем я включаю музыку, и она заполняет пространство. В моей голове конечно крутятся мысли, зачем я делаю это? Что будет? Вдруг мы посмотрим друг на друга по-другому и больше не захотим быть друг с другом? Как бы то ни было, я не хочу, чтобы он исчез. Я люблю его, пусть и не знаю какого именно человека в нем. Я не могу жить, как все. Не могу сидеть на одном месте и воспитывать ребенка. Ходить на работу пять раз в неделю, и выходные проводить на детской площадке. И самое потрясающее, что может быть в таком путешествии, это никуда не спешить. Ты можешь передумать и уехать в другую сторону. Можешь остаться в одном месте на неделю, или проехать его вовсе. У тебя есть как бы план. Но по сути лишь желание.

Нам необходимо было проехать 789 миль до Чикаго, а потом еще 2,5 тыс. миль до Лос-Анджелеса. Конечно да, мы могли бы лететь самолетом, но тогда это было бы не то путешествие. Тогда и половины эмоций мы бы не испытали. Майкл проехал 10 часов за рулем, и мы решили снять отель. Наверное, в другое время мы точно оказались бы в luxury номере, но в этой поездке мы договорились быть именно путешественниками. То есть, мы снимали номера при дороге, у которых была занавеска в душе, и то слава богу, и ели в придорожных забегаловках. Нет, ребенок не мешает, отвечу я сразу, если вы спросите. Заселившись в номер, первое что мы сделали - приняли душ. Переоделись. Майкл покормил Эстель, и не знаю, как это случилось, но я просто вырубилась на кровати в полотенце. Проснулась я, накрытая одеялом, когда Майкл спал, обняв Эстель, словно боялся, что она вот-вот исчезнет в этой «непривычной для него обстановке». Когда она почувствовала какое-то движение на кровати, открыла глаза и молча смотрела на меня. Она давала возможность поспать своему отцу, и я достала ее из кольца его рук, и, одев в комбинезон и футболочку, решила сходить за кофе. Мы покинули номер, и, взяв меня за руку, она спрашивала за каждую птичку и камушек, что это такое. Я улыбалась, отвечая на ее вопросы. Я купила две чашки кофе, несколько сендвичей в дорогу, воду, соки и печенье для Эстель. У нас не было необходимости закупать продукты, так как каждые несколько километров были старые лавки или маркеты. На самой территории гостиницы можно было позавтракать. Я взяла суп пюре для дочери и несколько свежих сендвичей для нас с Майклом.