…Кто бы семь лет тому назад поверил, что у Уинстона Черчилля может быть такое политическое будущее? Всего год назад Криппс[114] был капризным дитя лейбористской партии, изгнавшей его из своих рядов и хоть слово отказывавшейся слушать в его оправдание. Напротив, с точки зрения консерваторов, он был опасным красным. Теперь же он посол в Москве, и все газеты Бивербрука в голос приветствуют это назначение. Иное дело, что пока трудно сказать, верен ли этот выбор. Если русские склонны к тому, чтобы принять нашу сторону, то, скорее всего, да, но если они сохраняют прежнюю враждебность, то лучше было бы направить в Москву человека, не склонного восхищаться советским режимом.

10.6.40

Только что услышал, хотя в газетах еще не было: Италия вступила в войну. Союзные части покидают Норвегию под тем предлогом, что они могут быть задействованы в другом месте, а захваченный немцами Нарвик якобы им не нужен. Действительно, до зимы он не нужен, более того, после того как Норвегия перестала быть нейтральной страной, он не нужен ни в какое время года, и, сколько бы союзных войск в Норвегии не оставалось, большого значения это, по моему мнению, не имеет. А истинная причина, думается, состоит в том, чтобы избежать риска потери военного флота.

Нынче днем я вспомнил одну историю, случившуюся в 1936 году в парижском такси, и собрался уж было написать про это в дневнике. Но пребываю сейчас в таком раздрае, что не способен взяться за перо. Все плывет перед глазами. При мысли о том, что в такую пору, как нынешняя, надо писать рецензии на книги или что-то в том же роде, меня буквально корчит и даже злит, что столь пустая трата времени вообще допускается. Из беседы с кем-нибудь из чинов военного министерства какой-то толк выйти мог бы, конечно, если удастся обхитрить медицину. Стоит оказаться в армии – знаю это по опыту Испанской войны, – я и думать забуду про что-то еще. Сейчас я чувствую себя так, как чувствовал в 1936 году, когда фашисты приближались к Мадриду, только намного хуже. Но про таксиста я все-таки когда-нибудь напишу[115].

12.6.40

Вчера вечером мы с Э. пошли в Сохо посмотреть, действительно ли итальянские магазины, и не только они, порушены так, как об этом пишут. Похоже, все-таки газеты преувеличили размеры ущерба, но в трех магазинах действительно выбиты витрины. Большинство хозяев поспешно развесили уведомления: «Английский». Все стены «Дженнари», итальянской кондитерской, покрылись вывесками с надписью: «Чисто английское заведение». «Спагетти» – магазин, известный своими итальянскими продуктами, сменил название и стал «Английским гастрономом». Еще одна лавка стала швейцарской, и даже французский ресторан сменил прежнюю вывеску на британскую. Самое любопытное заключается в том, что все эти расклейки явно были заготовлены заранее и просто дожидались своего часа.

…Как бы отвратительны ни были эти разбойные налеты на безобидных хозяев итальянских лавок, явление это любопытное, ибо англичане, то есть люди, в общем-то склонные к магазинным кражам, не проявляют, как правило, внезапного интереса к международной политике. По-моему, ничего подобного во время войны в Абиссинии не наблюдалось, ну а война в Испании просто не затрагивала интересы людей. Точно так же никакого сколь-нибудь широкого недовольства не вызывали жители Англии – немцы; положение изменилось только в последние месяц-два. А вот низкое, гнусное хладнокровие, с каким объявил о вступлении в войну Муссолини, произвело, должно быть, впечатление даже на людей, которые, как правило, почти не открывают газет.

13.6.40

Участвовал вчера в конференции L.D.V.[116], проходившей в зале заседаний Комитета в Lord’s[117]… Кажется, в последний раз я был здесь в 1921 году, когда встречались команды Итона и Хэрроу. Тогда мне, видно, должно было показаться, что зайти в Павильон, не будучи членом M.C.C.[118], это примерно то же самое, что помочиться на алтарь, а год спустя могло возникнуть смутное подозрение, что это правонарушение, за которое могут привлечь к ответственности.

Я обратил внимание на то, что один из плакатов, призывающих к вступлению в Пионеры, где изображена нога, попирающая свастику с надписью: «Сотри ее», в точности воспроизводит плакат, выпущенный по заказу республиканского правительства во время Гражданской войны в Испании, то есть в точности – по идее. Конечно, она тут вульгаризована, ей придана комическая форма, но само появление такого плаката свидетельствует хотя бы о том, что власти обнаруживают желание чему-то учиться.

Кандидат от коммунистов, баллотировавшийся на промежуточных выборах в Бау[119], собрал около 500 голосов. Это рекордно низкий результат, хотя чернорубашечники нередко и до него не дотягивали (в одном случае – всего 150 голосов). Это тем более примечательно, что от Бау избирался Лэндсбери[120], так что здесь должно было быть много пацифистов. Правда, явка была очень низкой.

14.6.40

Немцы полностью овладели Парижем на сутки раньше намеченного срока. Можно с уверенностью утверждать, что Гитлер направится в Версаль. Почему бы французам не заминировать его и не взорвать, когда он будет там находиться? Испанские войска заняли Танжер, явно имея в виду предоставить его итальянцам в качестве военной базы. Отсечь испанское Марокко от Марокко французского было бы, наверное, сейчас не так уж сложно, и если проделать такую операцию, а затем распространить ее на другие испанские колонии и поставить во главе альтернативного правительства Негрина[121] или кого-нибудь еще в том же роде, означало бы нанести тяжелый удар по Франко. Но даже нынешнее британское правительство никогда бы не решилось на такой шаг. Почти немыслимо вообразить, что союзники способны проявить инициативу.

Стоит спуститься в метро, как меня сразу начинает тошнить от рекламных объявлений – все эти глупые пучеглазые физиономии, кричащие краски, всеобщее безумие в борьбе за то, чтобы заставить людей попусту тратить усилия и деньги, покупая никому не нужные предметы роскоши или опасное зелье – наркотики. Сколько же мусора вынесет на поверхность война, если только мы продержимся до конца лета. Война – это всего лишь оборотная сторона цивилизованной жизни, ее девиз – «Отныне, Зло, моим ты Благом стань»[122], и в нынешней ситуации столько добра действительно оборачивается злом, что задумаешься, чего больше война приносит – пользы или вреда.

15.6.40

Только что пришло в голову: не означает ли падение Парижа конец «Альбатрос Лайбрэри»[123]. Боюсь, так оно и будет, и в этом случае плакали мои 30 фунтов. Удивительно, как во времена вроде наших люди все еще придают столь большое значение долгосрочным контрактам, акциям и облигациям, страховым полисам и тому подобному. Самым разумным было бы как можно больше одалживаться и покупать солидные вещи. Недавно Э. наводила справки насчет аренды швейных машин, и выяснилось, что можно заключить соглашение на два с половиной года.

П.У.[124] сообщает, что Юнити Митфорд[125], будучи в Германии, не только пыталась совершить самоубийство, но и забеременела. Услышав это, некий коротышка с морщинистым лицом, чье имя я забыл, воскликнул: «Фюрер никогда бы не позволил себе такого!»

16.6.40

Из сегодняшних утренних газет определенно явствует, что Соединенные Штаты, по крайней мере до президентских выборов, предпринимать ничего не станут, то есть войну Германии не объявят, а только это, собственно, и имеет значение. Ибо если США, по факту, не участвуют в войне, невозможен сколько-нибудь эффективный контроль как над бизнесом, так и над рынком труда, направленный на ускорение производства вооружений. Именно такая проблема возникла в минувшей войне, даже после вступления в нее Америки.