Видел роту морских пехотинцев, прошагавших через здание вокзала, чтобы сесть на поезд, отправляющийся в Чэтем. Удивился их отличной физической форме и виду, чеканному шагу и безупречной выправке офицеров – словно в 1914 год вернулся, когда все солдаты казались мне гигантами.
По сообщениям утренних газет, вернулись то ли три четверти, то ли четыре пятых общего состава B.E.F. Судя по фотографиям, может, тщательно отобранным, а может, и вообще фальшивкам, все люди в хорошем состоянии и при оружии.
2.6.40.
Сколько именно солдат и офицеров B.E.F вернулись в Англию, сказать невозможно, в разных газетах приводится цифра 150 000, а в Бельгию, по утверждению тех же газет, были изначально направлены 300 000. Численность воевавших вместе с ними французов не указывается. В некоторых газетах содержатся смутные намеки на то, что, возможно, не все части эвакуируются из Дюнкерка, за него еще будут цепляться. Но это совершенно невозможно без массированной поддержки с воздуха. К тому же если оттуда действительно вывезено 150 000 человек, то, по-видимому, есть возможность вывезти еще больше. Говорят, после 4 июня можно в любой день ожидать вступления в войну Италии, чему, не исключено, будет предшествовать в качестве предлога нечто вроде предложения о мире… Все ожидают попытки вторжения в Англию, пусть это даже будет отвлекающий маневр на фоне совместных действий Германии и Италии, направленных на окончательную победу над Францией… Многие, включая де Валера[108], явно полагают возможной высадку в Ирландии. Об этом заговорили лишь в последние несколько дней, хотя вероятность такого шага представлялась очевидной с самого начала.
На тротуарах, как всегда по воскресеньям, поток горожан, детские коляски, велосипедисты, кто-то выгуливает собак, по углам улиц кучкуется молодежь, и в выражениях лиц и разговорах нет ни малейших признаков понимания того, что в ближайшие несколько недель в страну может вторгнуться неприятель, хотя сегодня во всех воскресных газетах об этом говорят во всеуслышание. Новые призывы эвакуировать из Лондона детей встречают весьма вялый отклик. Аргумент явно такой: «Вчера воздушного налета не было, значит, его не будет и сегодня». Тем не менее эти же самые люди, когда придет время, проявят немалую доблесть, надо им только сказать, что делать.
Приблизительный анализ рекламных объявлений в сегодняшнем выпуске газеты «Пипл»[109]:
В газете двенадцать полос – 84 колонки. Около 26,5 колонки (более четверти всего объема) занимает реклама. В ней несколько подразделений:
Продукты питания и алкогольные напитки: 5,5 колонки
Готовые лекарства: 9,3
Табачные изделия: 1
Игровые заведения: 1,5
Одежда: 1,5
Разное: 6,25.
Из девяти наименований продуктов питания и напитков шесть – избыточная роскошь. Из 29 лекарственных препаратов – 19 либо подделка (средства от облысения и так далее), либо более или менее вредоносные вещества (крушиновые соли, бобы с желчью и т. д.), либо, наконец, просто вымогательство («желудку вашего ребенка нужна магнезия»). В нескольких случаях потенциальных потребителей призывают к осторожности. В Разном из четырнадцати объявлений четыре рекламируют мыло, одно косметику, одно места времяпрепровождения на выходные дни, два – правительственная реклама, в том числе национального золотого запаса. Лишь три из общего числа рекламных объявлений имеют отношение к войне.
3.6.40
Из письма леди Оксфорд[110] в «Дейли телеграф» по поводу экономики военного времени:
«Поскольку большинство лондонских домов опустело, светские приемы сократились до минимума… и большинству людей стоило бы рассчитать своих кухарок и переехать в гостиницы».
Поистине ничто не способно напомнить этим людям о существовании 99 процентов населения.
6.6.40
Как и Боркенау, я исходил из того, что первым делом Гитлер нападет не на Англию, а на Францию, и выяснилось, что мы были правы. Биркенау утверждает, что Дюнкерк раз и навсегда доказал, что авиация не может одолеть боевые корабли, если у последних есть собственные самолеты. Из сообщений следует, что при эвакуации были потоплены шесть эсминцев и около двадцати пяти судов другого типа, на борту которых находилось примерно 350 тысяч человек. Последняя цифра, скорее всего, соответствует действительности, и даже если насчет количества потопленных судов могут оставаться сомнения[111], потери, учитывая масштаб операции, а также чрезвычайно благоприятную для авиации погоду, не столь уж велики.
Боркенау считает, что план Гитлера состоит в том, чтобы разбить Францию и потребовать передать французский флот Германии в порядке контрибуции. Это позволит осуществить военно-морской десант в Англию.
Гигантское, во всю длину борта автобуса рекламное объявление: ПЕРВАЯ ПОМОЩЬ ВО ВРЕМЯ ВОЙНЫ. РАДИ ЗДОРОВЬЯ, СИЛЫ И КРЕПОСТИ ДУХА: ЖЕВАТЕЛЬНЫЕ РЕЗИНКИ РИГЛИ
7.6.40
Хотя печатным анонсам нынче объявлена война[112], их довольно часто можно увидеть на улицах в руках разносчиков газет. Старые, что ли, выставляют напоказ, ну а иные, с текстом вроде: «Воздушные налеты Королевских военно-воздушных сил на Германию» или «Огромные потери немцев» годны едва ли не на все времена.
8.6.40
В разгар ожесточенной борьбы, когда каждый день гибнут, наверное, тысячи людей, может возникнуть впечатление, что в мире ничего не происходит. Вечерние газеты ничем не отличаются от утренних, в утренних повторяется то, что было во вчерашних вечерних, а радио воспроизводит газетные сообщения. Что же касается достоверности информации, то в ней скорее больше умолчаний, нежели прямой лжи. Боркенау полагает, что благодаря радио война все же представляется в более или мене верном свете, и крупномасштабной ложью пока является лишь обнародованная немцами цифра потопленных британских кораблей. Это уже вообще совершенная фантастика. Недавно одна вечерняя газета обратила внимание на утверждения немцев, будто бы за десять дней боевых действий Германия потопила 25 крупных судов, то есть на десять больше, чем мы когда-либо имели в своем распоряжении.
Недавно Стивен Спендер[113] сказал мне: «Слушай, у тебя никогда не было такого чувства, что в последние десять лет ты мог предсказать развитие событий вернее, чем, скажем, весь наш кабинет министров?» Я вынужден был согласиться. Отчасти это связано с отсутствием классовой слепоты, то есть, скажем, любой, у кого нет личного финансового интереса, способен с одного взгляда оценить стратегическую опасность, какая нависнет над Англией, если дать Германии и Италии возможность взять под свой контроль Испанию, меж тем как многие правые, даже если это профессиональные военные, просто закрывают глаза на этот совершенно очевидный факт. Но вообще-то мне кажется, преимущество обыкновенных людей вроде меня перед так называемыми экспертами состоит не в том, что мы точнее предсказываем те или иные конкретные события, но в том, что способны оценить, в каком именно мире мы живем. Что касается меня лично, то еще в 1931 году я осознал, что будущее грозит нам катастрофой (Спендер говорит, что понял это на два года раньше). Начиная с 1934 года я знал, что надвигается война между Англией и Германией, а с 1936-го – что она неизбежна. Я чувствовал это нутром, и никакая болтовня, с одной стороны пацифистов, и с другой – деятелей Народного фронта, прикидывавшихся, будто они боятся, что Британия готовится к войне с Россией, не могла меня обмануть. Равным образом такие ужасы, как чистки в России, никогда меня не удивляли, потому что я всегда чувствовал, что они – не обязательно точно в такой форме, но что-то в таком роде, – заложены в природе владычества большевиков. Я это чувствовал по их литературе.
