Но пока – и всякий может убедиться в достоверности этого утверждения, окинув взглядом каминный зал любого фешенебельного отеля, – если, конечно, удастся пройти через строй швейцаров, – в бесконечных издевательствах доктора Геббельса над «английской плутократией» вряд ли есть особенная нужда.
Несколько тысяч бездельников и эгоистов делают за него его работу бесплатно.
«Дейли экспресс», 23 июля 1941 г.
Дневник военных лет
28.5.40
Первый день, когда на улицах не видно газетных анонсов… Половина первой полосы «Стар»[96] посвящена капитуляции Бельгии, на другой сообщается, что бельгийцы держатся и король с ними. Наверное, все дело в дефиците бумаги. Тем не менее шесть из восьми полос «Стар» отданы репортажам со скачек.
На протяжении вот уже нескольких дней нет никаких достоверных новостей, и трудно судить о том, что происходит. Возможны следующие варианты: а) французы действительно готовят контрнаступление на юге; б) они планировали начать его, но немецкие бомбардировки не позволили собрать им силы в кулак; в) у командования есть уверенность, что соединения на севере способны держаться, и было решено не контратаковать в ожидании того, что немецкое наступление выдохнется; наконец, г) на самом деле позиции на севере безнадежны, и армии остается либо пробиваться на юг, что чревато полным разгромом и капитуляцией, либо уйти, с большими потерями, морем. Теперь как будто остается лишь один выход – четвертый. Согласно французским сообщения, удалось выровнять линию фронта в районе рек Сомма и Эна, но говорится об этом так, словно частей, отрезанных от основных сил на севере, просто не существует. Как ни страшно это прозвучит, но хотелось бы надеяться, что лучше уж войска B.E.F[97] будут порваны на куски, чем капитулируют.
Люди начинают говорить о войне немного больше, но совсем немного. Как и прежде, таких разговоров не услышишь ни в барах, ни в иных подобного рода заведениях. Вчера мы с Э[98]. пошли в бар послушать девятичасовые новости. Без нашей просьбы официантка радио не включила бы, а когда включила, никто, судя по всему, не обратил на это внимания.
29.5.40
Новости нынче приходится собирать по крупицам, ловя намеки и оговорки. Главная сенсация вчерашнего дня заключается в том, что девятичасовому выпуску новостей предшествовала – чтобы подсластить пилюлю – юморина (весьма недурная) Дафф-Купера[99], а также сообщение о речи Черчилля, в которой он сказал, что представит обзор текущего положения где-то в начале будущей недели и что парламенту следует быть готовым к «неприятным и тяжелым новостям». По-видимому, это означает, что будет предпринята попытка отступления, но что именно следует понимать под «тяжелыми новостями» – колоссальные потери, капитуляция части B.E.F или что-то еще, остается непонятным. В антракте спектакля по более или менее заумной пьесе в театре Торч передавали выпуск новостей. Зрители слушали значительно более внимательно, чем публика в пивном баре.
Э. говорит, что в цензурном ведомстве, где она работает, собирают воедино все «красные газеты» и не делают ни малейшего различия между «Трибьюн»[100] и «Дейли уоркер»[101]. На днях, когда вышел запрет на рассылку «Дейли уоркер» и «Экшн»[102], сослуживец спросил ее: «Слушай, а что это за газета такая – «Дейли уоркер энд экшн»?
Циркулируют слухи, что:
– после своего назначения Бивербрук[103] сумел увеличить количество боевых машин английского военно-воздушного флота на 2000 единиц;
– авианалеты, в том числе, возможно, на Лондон, должны начаться уже через два дня;
– гитлеровский план вторжения в Англию основан на использовании быстроходных катеров, способных обходить минные поля;
– ощущается огромный дефицит винтовок (сведения поступают из различных источников);
– боевой дух немецких солдат, сражающихся на передовой, удручающе низок;
– в ходе норвежской операции военное министерство было информировано настолько поверхностно, что не знало даже, что ночи в Норвегии коротки, и исходило из того, что части, которым предстояло десантироваться при полном свете дня, будут прикрыты покровом ночи.
30.5.40
Части B. E.F отступают к Дюнкерку. Не представляется возможным представить себе не просто, скольким удастся уйти, но и вообще сколько их там всего. Вчера вечером какой-то полковник, вернувшийся из Бельгии, выступал по радио; сам я выступления, к сожалению, не слышал, но, по словам Э., оно прерывалось репликами ведущего, из которых явствовало, что в столь печальное положение армию поставили:
а) французы (не начавшие контратаки) и
б) собственное военное начальство, не озаботившееся должной оснасткой частей.
Ни слова в прессе об обвинениях в адрес французов, и позавчерашнее выступление Дафф-Купера специально остерегает от этого…
Боркенау[104] утверждает, что Англия явно вступила в первую стадию революции. Вослед этому заявлению Коннолли[105] поведал, что недавно от французских берегов отошло судно с беженцами и несколькими обычными пассажирами на борту. Беженцы – это в основном дети, попавшие под пулеметный обстрел и находящиеся в ужасном состоянии. И так далее, и тому подобное. Среди пассажиров была леди…[106], пытавшаяся подняться на борт без очереди; когда ей велели встать на свое место, она с возмущением воскликнула: «Да вы хоть знаете, кто я такая?» Стюард ответил: «Плевать мне, кто ты такая, сучка паршивая. Ступай в конец очереди». Если правда – любопытно.
С фронтов – по-прежнему ничего интересного. Тем не менее дополнительные парламентские выборы, отклики на призывы вступить в армию и так далее дают представление о настроениях людей. Судя по всему, никто не хочет осознать, что над нами нависла опасность, а ведь есть немалые основания думать, что попытка вторжения в Англию будет предпринята уже в ближайшие несколько дней, да и все газеты об этом пишут. Никто ничего и не осознает, пока не начнут падать бомбы. Коннолли утверждает, что тогда начнется паника, но я так не думаю.
31.5.40
Видел вчера спектакль по пьесе Денниса Огдена «Тихая гостиница». Дикий бред. Любопытно то, что хоть действие происходит в наши дни, о войне ни слова, ни намека.
Поразительно, что даже сейчас призыв в армию столь незначителен. Как правило, на улице не увидишь никого в военной форме… Многие стратегические объекты, например, памятник Карлу Первому на Трафальгарской площади, обнесены колючей проволокой… О дефиците оружия говорят так часто и со всех сторон, что начинаешь в это верить.
1.6.40
Вчера вечером ездил на вокзалы Уотерлоо и Виктория, пробовал узнать что-нибудь про Эрика[107]. Без всякого успеха, разумеется. Возвращающимся на родину военнослужащим запрещается общаться с гражданскими, да и отправляют их с вокзалов как можно быстрее. Так что английских солдат я почти не видел, то есть я имею в виду солдат B.E.F, в отличие от множества беженцев – французов и бельгийцев, а также нескольких их соотечественников – солдат, и кое-кого из моряков, в том числе и военных. Беженцы – народ ничем не примечательный, похожи на клерков или продавцов из магазина, выглядят вполне прилично, да и вещей при них немало. Одна семья приехала с попугаем в огромной клетке. Одна беженка рыдала или, по крайней мере, была на грани слез, но большинство выглядели смущенными при виде столь большого скопления людей, а также всего, что было им явно в новинку. На Викторию пришло так много народа, что полиция вынуждена была сдерживать напор толпы и дать возможность беженцам и всем остальным вновь прибывшим выйти на улицу. Беженцев встречали молчанием, но при появлении моряков, будь то военные или гражданские, толпа восторженно загудела. Какой-то офицер в видавшей виды военно-морской форме и с солдатским ранцем быстро прошагал к автобусу, улыбаясь, то и дело приподнимая фуражку с околышем и кивая женщинам, выкрикивающим приветствия и хлопающим его по плечам.
