Она предложила вернуться сюда в более сухую погоду. Подходит. В ближайший по прогнозу погоды день. Замечательно. А летом вообще сюда каждый день приходить. Вот на этой мысли и остановимся. Ррр, сорвалось. Она тут же дала задний ход, ограничившись каждым вторым днем. А как хорошо все шло…
Это кто здесь в кино ни разу не был? Она, значит, ходила, а я, что, у входа сидел, к столбику привязанный? Ангелам, между прочим, вход в кино вообще бесплатный. Я, не вдаваясь в подробности, крупными мазками, обрисовал ей картину своего беспрепятственного прохождения в кинозал и скромно предложил продемонстрировать, как это делается. И что же я получил в ответ? Вместо изумленного восхищения в глазах? Оказывается, мне следует хоть однажды — для разнообразия — поступить, как честному человеку! Я даже возмутиться не успел. Она уже попросила меня исчезнуть и подумать о двух билетах в кармане. И это она не командует? Так исчезать — не смей; а вот так — пожалуйста, и побыстрее! Пока о билетах в невидимости думать будешь, там и повозмущаешься заодно. Ну, ладно-ладно, нужно отдать ей должное: иногда из таких ее идей кое-что путное все-таки выходит.
Но не на этот раз. В кармане у меня появились деньги. На два билета, как она сказала. А сказать, что нам в кинотеатр ехать нужно, она не могла? Вот не буду за деньгами на транспорт исчезать! Я ей, что, лампочка на дискотеке, чтобы мигать туда-сюда? Пешком пойдем. Под зонтиком. Чтобы под руку меня держала.
По дороге в кинотеатр я размышлял о своей идее поэкспериментировать с грязными и чистыми руками. А что, если не экспериментировать? Ведь если я, покрутившись на дереве, не стану исчезать — значит, мне придется дома руки мыть? А что, если так поэкспериментировать? А если я весь выпачкаюсь? Хм. Это уже будет значить душ. А почему бы и нет? Она вон не только кофе пьет, она и из душа выходит с блаженной улыбкой на лице. Кофе я вроде пережил… Может, в душ попроситься? Нет! Она решит, что я вообще все позиции сдаю. Лучше я ночью, пока она спать будет… Я быстро!
В кинотеатре я купил билеты и, получая сдачу, замешкался, раздумывая, сколько чаевых оставляют в кассе. Татьяна дернула меня за рукав, и я понял, что в кассе это почему-то не принято. До сеанса оставалось полчаса, и я вовсе не удивился, когда мы тут же оказались в кафе. Я даже обрадовался. Вчера я дал себе торжественный обет съесть сегодня салат — во искупление абсолютно умышленной лжи. Именно поэтому я негромко, с достоинством поинтересовался у официантки, что из вегетарианских блюд она может нам предложить. Двойное удовольствие. Во-первых, лицо Татьяны в этот момент; во-вторых, короткое «Ничего» в ответ на мой вопрос. Я скорбно вздохнул и удовольствовался чаем. Теперь еще два часа в зале отмаяться…
Фильм привел меня в неописуемый восторг. На боевики Татьяна почти никогда не ходит, да и по телевизору их сразу на что-то другое переключает; так что опыта у меня в этом жанре киноискусства — почти никакого. Глядя на то, что вытворяет на экране главный герой, я глазам своим поверить не мог. Он прыгает из окна третьего этажа, приземляется на ноги и затем перекатывается через тротуар? Затем встает и стреляет вслед удаляющейся машине? Зачем же время терять на вставание? И потом, лежа, ведь скорее в шины попадешь? Хотя насчет стрельбы я, возможно, ошибаюсь. Он прыгает с крыши одной машины на другую — под дождем?! С одной скользкой крыши на другую?! Вот это у него обувь! Я все ждал появления первых признаков одышки… Вот это подготовка!
Спустя пятнадцать минут у меня закрались подозрения. Нет, быть такого не может! У него и капли пота на лице не выступило. И бежит он как-то странно — как спринтер, а не как стайер — и из-за угла выглядывает именно там, где его лицо и должно появиться… Что же он не присядет, чтобы не сразу под пули подставляться? Но когда он выскочил из-за этого угла, схватил стоящую там женщину в охапку и впился ей в губы страстным поцелуем, я оцепенел. Парень, ты что, совсем сдурел? Они же там, сзади, вот сейчас из-за угла выскочат! Он еще и боком развернул ее, чтобы, если под прицелом, так вдвоем… А почему она не кричит? Татьяна вон заверещала, когда я ее просто на руки подхватил. Я что, тоже так со стороны выглядел?!
Слева от меня послышался громкий вздох. Я повернулся к Татьяне и увидел поджатые губы и сведенные на переносице брови. По-моему, она в эти подвиги тоже не очень верит.
— Что, домой пойдем? — предложил я.
Она буркнула, что будем сидеть до конца. Ну и ладно. Посмотрим, что он дальше творить будет. С точки зрения акробатики смотреть там, конечно, не на что: неувязка на неувязке (может, у них несколько актеров снимается: пока один скачет, второй отдыхает?); но вот на то, как он целуется, обратить внимание стоит. Чтобы потом самому так не делать. А то со стороны это — прямо… Я тихо охнул. Что?
Бросив на Татьяну вороватый взгляд (хоть бы не догадалась, о чем я опять…), я увидел, что она раздраженно сопит, крепко сжав в кулаки руки, лежащие на подлокотниках кресла. Я вспомнил ее вчерашний дрожащий кулачок. Ведь получилось же у меня снять с нее напряжение, обиду, злость… А здесь еще добрый час сидеть — она ведь уже уперлась, теперь ни за что до конца не уйдет. Чего же целый час злиться-то?
Я вновь осторожно разжал ей пальцы, расправил ее ладонь на своей, накрыл ее другой рукой…, но на час-то этого не хватит! И опять у меня возникло желание пригладить ее встопорщившиеся иголки. Сейчас как рявкнет! Нет, наверно, не рявкнет, вон сзади, чуть левее, люди сидят. В кино они обычно тихо сидят.
И я решился. Пристально глядя на экран (на нее я даже покоситься побаивался), я — едва касаясь — провел кончиками пальцев по ее руке, от запястья до ногтей. И замер. В подушечках пальцев у меня появилось какое-то покалывание — неожиданное и очень… Что-то я не понял, что это было! Нужно еще раз — назад. Если ей неприятно станет, она руку отнимет — так что быстрее! Хм. Опять не распробовал. А если еще раз — опять вперед? Ммм…
Краем глаза я заметил, что она покосилась в мою сторону, вскинув бровь на середину лба, и рука ее чуть шевельнулась. Я повернул к ней голову и вопросительно заглянул ей в лицо. Ей что, совсем не нравится? А чего же мне так приятно? Покалывание в кончиках пальцев пропало (Черт!), но по всей руке уже мурашки бегали. Она повернулась лицом к экрану, выпятив губы и сосредоточенно шевеля бровями. Ха! А руку-то не забрала! А если всей ладонью провести попробовать…?
Мне все больше и больше нравится этот фильм.
Глава 15. Полет фантазии
Вся следующая неделя прошла под эгидой подготовки к Светкиному дню рождения. Проблемы было две: его питание и его история. Не могла же я девчонкам правду сказать. Значит, нужно было придумать ему легенду, как для разведчика.
В самом страшном сне я не могла представить себе, как трудно придумать человеку — а особенно не человеку! — биографию. Правдоподобную. И такую, которая устроила бы нас обоих. Когда я предлагала ему различные варианты, он тут же начинал хмуриться. От его же идей меня просто в дрожь бросало. Вот понятия же о нашей жизни не имеет, так чего все мои соображения сразу, на корню отбрасывать?
Слава Богу, хоть имя ему само собой родилось — и пришлось ему по душе. Дальше — фамилия. Услышав о необходимости иметь фамилию, а потом еще и отчество, он принялся трясти головой и бормотать что-то о пределе сил. Это у него-то силы на пределе? Уже? Я терпеливо объяснила ему, что мы только приступили к списку необходимых для социального общения фактов его биографии.
Услышав о списке, он с озабоченным видом поинтересовался, какого количества фактов достаточно, чтобы быть допущенным в человеческое общество. Я начала медленно перечислять, стараясь не пропустить ни одного жизненно важного момента: фамилия, имя, отчество, возраст, профессия, место работы, занимаемая должность, место жительства, место рождения. И семейное положение, добавила я с чувством определенной неловкости. Определенной — поскольку в глубине души мне уже давно хотелось выяснить этот момент.
