– Вы знаете, кто отправитель?

Мистер Скотт отрицательно помотал головой:

– Я смог лишь разузнать, что это послание поступило давно, но с конкретным указанием доставить его сегодня.

Меня переполняла надежда.

– Это наверняка от Хосе! Указание, которое он нам оставил!

– Я тоже так предполагаю. Отсюда и мой вывод, что вы должны быть там в предстоящее полнолуние. – Мистер Скотт стал ещё бледнее. Его отчаяние можно было пощупать руками. Страх за Джерри тяжело угнетал его. Я бы рада была ему как-то помочь или утешить, но я сама не знала, что произошло. Тем не менее у меня набралось несколько слов ему в успокоение.

– Всё будет хорошо, – утешала я. – Хосе найдёт способ исправить дело. Он позаботится о том, чтобы Джерри вернулся. Это точно.

Однако, когда я чуть позже возвращалась на Гросвенор-сквер со свёрнутым пергаментом и коробкой под мышкой, моей уверенности поубавилось. Трудности, которые к этому времени громоздились передо мной, складывались во всё более высокую гору.

– Из коробки что-то пищит, – заметил Жако, помогая мне выйти из экипажа у дома. – Мне кажется, там сидит щенок.

Я не удостоила его ответом на это остроумное умозаключение. Вместо этого я задала ему мучивший меня вопрос:

– Жако, а вы уже были когда-нибудь в Эймсбери?

Он наморщил свой и без того морщинистый лоб:

– Где?

– В Эймсбери.

– Никогда в жизни, – объявил он.

– Зато я был! – прогремел у меня за спиной трубный глас. Я вздрогнула. Ещё и это. С вымученной улыбкой я повернулась к графу Кливли.

– Джордж! Что такое? Откуда вы вдруг взялись?

Он показал на свою кичливо большую карету:

– Хотел засвидетельствовать вам моё почтение, дорогая леди Анна. Был здесь за последнюю неделю много раз, но мне всегда отвечали, что вас нет дома. Какая счастливая случайность, что вы как раз подъехали. Чёрт возьми, а не собачка ли в этой коробке? И чего вы хотите в Эймсбери?

Я разглядывала его с осторожной надеждой. Может, это было решением моей самой неотложной в настоящий момент проблемы.

– У меня там дела. Но это… секретно.

– Я вас отвезу, – сказал Джордж, не раздумывая. Важным жестом он поправил свою бархатную жилетку, расшитую орнаментом, и проверил на ощупь, ладно ли сидит его чудовищный галстучный узел.

– Мне надо быть там уже завтра вечером, – предупредила я.

– Что-что? – переспросил он, приложив к уху ладонь.

– Завтра вечером я должна быть уже там, – повторила я чуть громче. – До наступления сумерек! – И тут я вздрогнула оттого, что открылась дверь дома. Но то был всего лишь мистер Фицджон, вежливо ожидающий, когда я войду.

– Вся поездка без труда уложится в один день, – прикинул граф. – У меня есть превосходная четвёрка лошадей с экипажем, она вдвое быстрее любой почтовой кареты.

– Значит ли это, что достаточно будет выехать завтра утром?

– Несомненно. – Он окинул меня сияющим победным взглядом. – Я заберу вас здесь, как только пробьёт шесть. Тогда у нас даже будет время хорошо пообедать. – Он говорил так громко, что наверняка было слышно у последнего уголка площади. По крайней мере, мистерам Смиту и Уэсту, двум бывшим полицейским с Боу-стрит, которые по-прежнему преданно сопровождали меня повсюду и только что ездили за мной по пятам на Бонд-стрит. Сейчас они оба как бы случайно стояли и беседовали на расстоянии в несколько домов от нас, но я заметила, что они при этом зорко следили за Джорджем. Завтра утром мне надо будет что-то придумать, чтобы удрать от них.

– Джордж, говорите немного тише.

– Что?

Я прижала палец к губам, на что он понятливо кивнул.

– Молчу, как могила, и прибуду минута в минуту. Моя дорогая, бесценная Анна! Я готов ехать с вами на край света! И хотел бы, наконец, поговорить с вашим братом. Ну, вы знаете. Чтобы объясниться.

Улыбка восхищения, с какой он разглядывал меня, была мне неприятна, но ещё мучительнее для меня была та страсть, с какой он целовал мне руку. Хорошо, что Себастьяно этого не видел.

Что-то заставило меня глянуть на фасад нашего дома. Чёрт. Он как раз видел это. Бледный и явно ослабевший, он стоял у открытого окна своей спальни на втором этаже и смотрел на нас сверху с выражением, не сулящим ничего хорошего.

– К сожалению, я должна вас покинуть, Джордж. Мой брат уже ждёт меня. – Я вырвала у графа мою руку и улыбнулась ему с притворным сожалением.

Джордж проследил за моим взглядом и с сожалением цокнул языком.

– Я надеюсь, Фоскери выздоравливает. Какая мерзость вышла с этим Каслторпом. Никогда бы не подумал, что этот тип окажется таким коварным. Как хорошо, что он скрылся. А то пришлось бы мне самому его вызвать на дуэль. Ужасное происшествие. До сих пор не укладывается у меня в голове. Но я ведь уже писал вам, дорогая Анна.

И не раз. После дуэли Джордж наряду с напрасными попытками поговорить со мной передал для меня не меньше трёх писем, в которых уверял меня попеременно то в своём ужасе, то в стыде, то в участии. Не говоря уже о восхищении.

– Мне нужно идти, – сказала я как можно дружелюбнее.

Граф поклонился:

– До завтра, моя дражайшая Анна!

Я поспешно удалилась в дом.

– Где ты была? – спросил Себастьяно, когда я вошла в его спальню. Микс открыл мне дверь с недовольной физиономией и затем неохотно удалился, и то лишь по требованию Себастьяно, чтобы оставил нас одних. – И чего этот тип опять от тебя хочет?

Я подождала, когда закроется дверь за Миксом.

– Я думаю, того же, что и раньше, – правдиво ответила я. – Он мне поклоняется. Всё это безобидно, ты сам знаешь. Я ведь показывала тебе его письма.

– В этом всё и дело. Он только притворяется безобидным. Этаким влюблённым, навязчивым придурком. Если хочешь знать, он просто ищет любой возможности быть где-то поблизости от нас. Я ему не доверяю.

Моим первым импульсом было возразить ему, но прежний опыт в этом деле научил меня, что лучше не доверять никому, в первую очередь людям, которых мы и так уже подозреваем. Может, это было и не очень вероятно, но и не совсем исключено – то, что Джордж не вполне искренен. Его внезапное желание отвезти меня в Эймсбери могло иметь и иные мотивы, чем его поклонение. Может, мне лучше найти другую возможность, чтобы попасть туда? Силы небесные, как же всё осложняется!

– Почему бы тебе просто не сказать ему, чтобы он оставил тебя в покое? – продолжал Себастьяно.

Я была настолько расстроена, что не смогла удержаться от колкости:

– Так же как ты сказал Ифи, чтобы она оставила тебя в покое?

Себастьяно на это не поддался. Он разглядывал меня, нахмурившись.

– Мне не нравится, что ты так часто куда-то уезжаешь. Кен-жених может подстерегать тебя где-нибудь неподалёку. Или его сообщники. Должен быть хотя бы кто-то, кто работает вместе с ним. И теоретически это может быть каждый.

– Мистеры Смит и Уэст следуют за мной тенью, со мной ничего не случится.

– Пока ты их не перехитришь, чтобы в одиночку учинить какую-нибудь смертельно опасную акцию. – Он смотрел на меня, грозно сдвинув брови: – Анна, обещай мне, что ты не сделаешь этого ещё раз!

Я заметила, как жар подбирается к моим щекам. Сейчас я покраснею. Оставалась какая-нибудь миллисекунда до того, как Себастьяно уличит меня во лжи, но в дверь спасительно постучали.

– Войдите! – крикнула я с облегчением.

То была миссис Фицджон. Сделав чопорный книксен, она сообщила мне, что прибыла с визитом леди Уинтерботтом и что щенок сделал свои дела на обюссонский ковёр.

– Я сейчас приду, – ответила я, уже направляясь к двери.

– Щенок? Значит, ты была у мистера Скотта? – немедленно сделал вывод Себастьяно. Несколько обессиленно он опустился на край кровати. Ни от кого бы не ускользнуло, каким слабым он ещё оставался. – А ты не собиралась сама сообщить мне о том, что была там?

– Хм, я как раз хотела тебе рассказать, но ведь нам пришлось первым делом говорить о Джордже. И да, я взяла Сизифа. Но это лишь на время. – Меня мучила совесть, что я и впрямь утаивала от Себастьяно важнейшие факты, но я действовала так по крайней необходимости. Всё, что я могла рассказать – что Джерри исчез, что мне передали таинственный пергамент, что завтра утром я хочу поехать в Эймсбери с Джорджем, – только разволновало бы его. И, кроме того, привело бы к тому, что он поехал бы со мной, невзирая на своё состояние. Но как раз этого никак нельзя было допустить. Шов на ране мог разойтись от такой долгой и ухабистой поездки, и всё лечение пошло бы насмарку. Началась бы лихорадка – с теми последствиями, о которых я даже думать боялась. Ни за что на свете я не могла подвергнуть его такой опасности. Себастьяно не нуждался ни в чём так сильно, как в покое и отдыхе, и я позабочусь о том, что у него будет то и другое.