Всё поняв, Северус тут же вынул из-за пазухи из внутреннего чехла волшебную палочку и перекатом, совершенно по-полицейски выскользнул за стеклянную дверь оранжереи, а оттуда в садик на заднем дворике. Гарри за ним, на приличном расстоянии. И, затаив дыхание, с увлечением смотрел, как стройный отец скользит по двору от куста к кусту, водит над ними палочкой и внимательно считывает информацию, которую докладывала ему деревянная помощница. Потом точно так же Северус осмотрел-проверил котлы, что-то выяснив, кивнул сам себе и, убрав палочку, подозвал сына. Гарри подошел, и Северус, показав на котлы, сообщил:
— Эти котлы краденые. Кто-то ограбил аптекаря, который варил удобрение для роста растений. Это не радиация и не запрещенное колдовство, а вполне безобидная подкормка для садовых и огородных культур. Ваши розы и прочие кустарники просто впитали магические эманации, что остались в котлах после варки. Ягоды безопасны, их можно есть.
— А вороны почему разлетелись? — не успокаивался недоверчивый Гарри. Северус переспросил, пришлось объяснить — какие вороны и откуда. А вороны просто осторожны и подозрительны ко всем приспособлениям против них, особенно чувствительны они к магии и очень отрицательно реагируют на неё.
— Ты не спрашивал, почему колдуны и ведьмаки изображаются в компании черных воронов? Потому что эти мудрые птицы служат им как индикаторы магических полей, и поэтому каждый уважающий себя маг выращивал воронёнка, как верного помощника и друга на многие годы, порой на столетия — вороны живут долго.
Гарри выслушал, успокоился, покивал. И вдруг выдал невпопад, ни к селу ни к городу…
— Папа, а можно мне лошадку?
И в глаза заглядывает, наивно так, по-детски. Северус растерянно оглядел рослого широкоплечего парня, скоро его ростом догонит, на всякий случай потрогал лоб — не перегрелся ли? И осторожно уточнил:
— А… какую лошадку?
— Большого Даса, пап, мне он так понравился… — в голосе Гарри явственно прозвучали заискивающие нотки, а в глазах… Ой, тухлая печень дракона! Только не вздумай реветь. Вслух же Северус ещё более осторожно сказал:
— Сынок, но зачем тебе лошадь? У тебя же дракон есть.
А вот теперь действительно слёзы капнули и нос разбух. Гарри шмыгнул носом и сипло проговорил:
— А мы разговор подслушали, когда с дядей Верноном Даса на ферму отдавали. Управляющий коня в конюшню повел и сказал ему в ухо, что наконец-то он отправится в угольную шахту, пора ему по-настоящему поработать, и нечего зря небо коптить, — Гарри жалобно всхлипнул, утер нос рукавом и проскулил: — Но, пап, я же читал, как лошади в шахтах работают! Они там слепнут, вдыхают угольную пыль и… и умирают!!! — последнее слово Гарри прокричал, срываясь в подростковую истерику. — А я не хочу, чтобы Дас умер, он же такой хороший, такой умный, такой красивый, добрый, храбрый, такой верный…
Северус терпеливо дождался, пока у Гарри закончатся слова-сравнения, а когда тот окончательно выдохся, ровно и лаконично доложил:
— У нас нет конюшни.
И буквально увидел, как с космической скоростью завертелись шарики в его мозгу, как мысли хаотично заметались туда-сюда, распихивая и расталкивая друг дружку, выдвигая вперед одну идею за другой. И очевидно, нашли какую-то самую умную, потому что Гарри радостно просиял и счастливо затараторил, неосознанно цепляясь за рукав отцовской рубашки:
— Зато есть земля, папа! В загоне Серени, и пещера там же, даже навес не надо строить! Пап, ну пожалуйста!..
Северус задумался — а правда, почему бы и не к Серени? К тому же дракон не агрессивный, лошадь вряд ли обидит. А то и впрямь несправедливо — узнать, что доброго коня ожидает незавидная участь, и не вмешаться в его судьбу?!
— Когда его собираются отправить на шахты?
— Н-не знаю… — в голосе Гарри явственно прозвучала паника, и Северус понял — нельзя медлить ни секунды. Как всякий волшебник, Гарри интуитивно почувствовал, что любимое, симпатичное ему существо попало в беду, и пусть мальчик и не сознает этого в полной мере, магическая составляющая его сути во весь голос истерично орет, что Даса, доброго старого Даса, вот прямо сейчас убивают! Маги всегда в глубине души, подкоркой сознания, всегда-всегда чувствуют, если кто-то родной и близкий оказывается в опасности, и не важно, кто это, ребёнок или любимая кошка. Не зря же в мире магглов с таким почетом относятся к знахарям, ведунам и прочим медиумам-экстрасенсам. Северус уже в вихре трансгрессии вдруг вспомнил, как давал затрещины именно Поттеру, как будто его рука в отличие от него знала, что имеет право на это рукоприкладство… угу, всё правильно, своего ребёнка можно бить, это чужих нельзя — позору и судов не оберешься…
Северус успел буквально за минуты, Большого Даса уже заводили в фургон коневоза. Так, парочка Конфундусов, Обливиэйт… нет, Обливиэйт попозже, сперва расспросим…
— Добрый вечер, господа! А куда вы коня-то увозите, мы ж его час назад вам вернули, он с дороги же не успел отдохнуть.
— Дык… того, на шахту же… — забормотал управляющий ранчо, а глазки его так и забегали, так и забегали… Естественно, Северус не поверил, шагнул поближе, нацелил палочку прямо в центр лба и шепнул:
— Легилименс…
И тут же увидел яркие, сдобренные алчностью и нездоровой страстью картинки — раздутые ноздри, выкаченные покрасневшие глаза, полные ужаса, окровавленные, с разорванными губами рты двух лошадей-тяжеловозов, мокрых насквозь и рвущих жилы, тщетно пытавшихся сдвинуть с места… Северус моргнул, силясь разглядеть, какой-такой запредельный груз пытаются сдвинуть эти лошади, а когда рассмотрел…
— Не понял... Это что? Что это за груз, я спрашиваю?!
И снова зарылся в чужую память. Громоздкий куб на широких полозьях тяжко врылся в грунт, ну ещё бы, под весом-то девяти тонн. Звучно щелкает бич, лошади беспомощно рвутся, бедняги готовы из шкуры выскочить, лишь бы избежать жалящих ударов кнута, под кожей вздуваются жилы и вены, круп и плечи покрыты розовой пеной — потом, смешанной с кровью. Глупая людская забава под названием «соревнования тяжеловозов» в какой-то далекой японской провинции. М-да-а-а… Крестьяне хотя бы не издеваются над лошадьми, они с ними работают, честно и просто, и запредельной тяжестью они не балуются, от одной до трех тонн на прочной и надежной телеге, вот и все, что они себе позволяют. А не эти бессмысленные и жестокие гонки тягловых коней. Ох… одна из лошадей отчаянно рванулась, силясь уйти от хлещущих ударов, прочнейшая упряжь не выдержала напора живой силы, тонко-звонко лопнул какой-то ремешок, и лошадь, споткнувшись от неожиданности, со всего маху рухнула на землю, ломая себе переднюю правую ногу… Ликующе взревели трибуны, битком забитые японцами-зрителями, и чему радуются-то, уроды?! Хлеба и зрелищ, да???
Северус, едва не плюясь от омерзения, вынырнул из памяти управляющего ранчо, подлого поставщика на кровавые арены несчастных лошадей. Прав был Гарри, Дас в большой беде, ни в какую шахту он не едет, его продали на игры, на человеческие забавы конного спорта, где люди играют лошадиными жизнями. Ну уж нет, мерзкий вы человек, не дам бедного коня в обиду! С трудом подавив желание заавадить продажного работника, Северус подкорректировал его память, внушив накрепко, что он продал коня ему и что его сейчас увезут на мясокомбинат. Пришлось подделать и бумаги, чтобы украденного коня ещё и ветконтроль не разыскивал, за Дейзи он не переживал, кобыла жила на другом ранчо в хороших условиях и регулярно сдавалась в прокат. После чего Северус забрался в кабину грузовика и велел водителю отвезти его и коня в Литтл Уингинг по известному адресу. В конце-то концов, он сам в течение четырех недель управлял конем на всем протяжении пути до Бата и обратно и, понятное дело, он привязался к гнедому толстяку, тоже полюбил верного Даса.
Гарри пораженно открыл рот, увидев, как рядом с домом остановился коневоз. Из кабины выпрыгнули Северус и водитель, спустили задний борт и свели по короткому пандусу очень знакомого коня. Вот это да! Уж чего-чего, а такого от отца Гарри никак не ожидал, это ж надо, так быстро исполнить его желание! Теперь понятно, куда папа так внезапно исчез из сада, это он к коню телепортировался! Подбежав, Гарри долгую секунду вглядывался в дорогое, любимое лицо потрясающего папочки и крепко-крепко сдавил в благодарных объятиях, сбивчиво и невпопад шепча слова признательности и любви.
