Кэтрин сцепила руки под подбородком, закрыв грудь. Когда я попытался их убрать, она прервала поцелуй и покачала головой.

— М-м-м, нет. Прости. Ты должен помыть посуду.

Что?

Она высвободилась из моих объятий и поднялась, продолжая прикрывать руками грудь из скромности.

Я поднял брови в полном неверии.

— Посуду?

Она кивнула, прикусив губу, еле сдерживая улыбку.

— Посуду.

И повернулась, собираясь выйти из кухни.

На её круглой попке все ещё отчетливо виднелись отпечатки моих пальцев, и я в муках смотрел на эти кружевные чёрные трусики, которые мне хотелось сорвать.

— Я плачу за то, чтобы мне мыли посуду.

Она остановилась в дверном проёме и иронично посмотрела на меня.

— Я готовила. Ты убираешь. Все по справедливости. Я буду наверху.

И ушла.

Я никогда в жизни не убирался так быстро.

========== Часть 18 ==========

Кэтрин

Глеб сорвался.

Он превратился в пороховую бочку, и я увидела тот же буйный нрав, который часто проявлял Кирилл. То же продемонстрировал мне отец.

Когда Глеб достал нож, я думала лишь о том, как привести его в чувство. Я не помышляла о бегстве. Я испугалась не его, а за него.

Все, что я видела перед собой, был Глеб. Что с ним произошло? И как мне поддержать его, когда он станет падать?

Поднимаясь по лестнице, я улыбнулась, услышав звон посуды и удар сковородки о пол. Кое-кто очень спешил.

Мне нравился этот парень. Боже, как он мне нравился!

Я вдруг вспомнила, как давным-давно папа Евы усадил нас обеих поговорить о тычинках и пестиках. Нам с ней было по четырнадцать или пятнадцать лет, и от школьных приятельниц мы уже в подробностях слышали о том, что такое минет. Но папа Евы решил, что самое время для такого разговора, несмотря на то, что я его дочерью не была и просвещать меня он был не обязан. Он тогда сказал, что моя мать может надрать ему задницу.

Как бы то ни было, он поделился с нами тремя непреложными истинами в отношении мужского пола:

1. Мальчики будут обманывать вас, всеми правдами и неправдами пытаясь залезть к вам под юбку. А мужчина выдержит испытание временем. Заставьте его подождать, и сами увидите, каков он.

2. Некоторые будут убеждать вас, что приятнее заниматься сексом без презерватива. Просто назовёте мне их адрес.

3. Отношения должны менять вашу жизнь к лучшему. Вы не тянете друг друга вниз. Вы помогаете друг другу удержаться на ногах.

В детстве мы верим, что истинная любовь - она как у Ромео и Джульетты: вместе жить или вместе умереть. Они не могли представить себе жизнь друг без друга. В юности мысль о самоубийстве в такой ситуации кажется романтичной. Лучше не жить совсем, и все такое. Но, повзрослев, ты понимаешь, что все это чушь собачья. Кому в такой ситуации хорошо?

Глеб был счастлив, когда видел меня счастливой. Я смогла бы пережить разлуку с ним, но он мне нравился. Он делал мою жизнь лучше. А ещё давал мне стимул для роста.

Поднявшись на второй этаж и повернув к его спальне, я оглянулась на дверь кабинета и увидела замок. Затем вошла в его спальню, все ещё не понимая, как относиться к участию Глеба в моей жизни. Он сильно заблуждался, если думал, что продолжит за мной приглядывать.

Я провела рукой по комоду, наслаждаясь ощущением прохладной гладкой древесины. Она напоминала мне о нем. О его коже, гладкой и твёрдой. Я закрыла глаза, почувствовав прилив желания. Тяжело дыша, подняла руку и прикоснулась к своей груди, дотронулась до отвердевшего соска.

Глеб.

Спиной я ощутила тепло и собралась уже что-нибудь сказать, но услышала:

— Не открывай глаза.

По его голосу я поняла, что он улыбается. Глеб стоял позади меня, и я ощущала его тёплое дыхание, мускусный запах кожи. Мне хотелось уткнуться носом ему в шею, прижаться всем телом. Я не отнимала руку от груди, мысли затуманились.

— Мне хочется прикоснуться к тебе, — с улыбкой произнесла я, но глаз по-прежнему не открывала.

— Я все ещё тебе нравлюсь? — спросил он.

— Да.

— Хорошо. Ты мне тоже.

— Знаю.

Он усмехнулся мне в плечо, а я запрокинула голову, взяла его руки и положила их себе на грудь. Он тут же начал поглаживать её.

— Ты невероятная, — прошептал он мне на ухо, прихватив мочку зубами. — Я смотрю на тебя и не могу думать ни о чем больше - только о том, как сильно тебя хочу.

Одна его рука скользнула вниз, к моей промежности.

— О боже, — простонала я, возбужденная этим властным, собственническим жестом. — Глеб.

— Ты моя, черт возьми.

— Да, — я облизнула губы, задыхаясь.

Его рука стала ещё требовательнее, отчего я выгнулась, прижавшись к нему. Он ласкал мою грудь, массировал промежность.

— У меня столько фантазий с твоим участием, Кэтрин.

Его голос немного надломился. Я поняла, что он пытается не утратить над собой контроль.

— Столько ракурсов, в которых я хочу увидеть тебя. И многое из этого я планирую воплотить сегодня.

Его слова прозвучали как угроза. Открыв глаза, я увидела, что он стоит, склонив ко мне голову, и смотрит на меня так напряжённо, так неотрывно, словно я - его любимая игрушка.

Я почувствовала движение рук за спиной и не успела подумать о том, что он делает, как Глеб расстегнул свой ремень и, вытащив его из штанов, щелкнул им в воздухе.

Вздрогнув, я нервно рассмеялась.

— Все в порядке? — с иронией спросил он, по-прежнему держа ремень в руке.

Я кивнула и тихо произнесла:

— Хм..

— Что?

Я отвела взгляд, подыскивая правильное слово.

— Волнует?

Глеб удивлённо сдвинул брови и произнёс, обращаясь к себе самому:

— Ей нравятся ремни. Примем к сведению.

От смущения мои щёки потеплели, но я поспешила сказать:

— Тебе понадобится вода, чтобы избежать обезвоживания. У меня ведь и свои фантазии есть…

Вырвавшись из объятий, я взяла его за руку и подвела к кровати. Сев на край, положила руки ему на бёдра, удерживая прямо перед собой, и медленно подняла голову.

— Глеб, — прошептала я, посмотрев на него с игривой полуулыбкой. — Хочу показать тебе один ракурс, — я медленно и легко коснулась ртом пуговицы на его штанах. Потом снова подняла взгляд и потерлась щекой о его ширинку. — Хочу ощутить твой вкус, — когда я коснулась его кончиком языка через ткань штанов, его глаза вспыхнули. — Хочу чувствовать тебя во рту, — я прихватила зубами бугор на его штанах. — Хочу чувствовать тебя везде.

Он взял меня за два моих хвостика, а я продолжала тереться о него лицом и губами, через штаны ощущая, как он твердеет и увеличивается в размерах.

Мне так нравилось смотреть на него. Видеть, как он наблюдает за мной. Как напрягается его пресс. Я могла любоваться его красотой, прикасаться к нему там, где мне хотелось, делать ему приятно…

Да, именно этого мне хотелось. Знать, что я сделала ему приятно.

Я медленно расстегнула его ширинку и, просунув пальцы под пояс, осторожно стянула с него одежду.

Мои глаза расширились, когда я увидела вблизи его твёрдый член. Я знала, что он длинный. Я и раньше трогала его через штаны. Но толщина меня почти шокировала.

Глеб был просто невероятный. Он не был у меня первым - о чем я теперь жалела, - но я понимала, что сравнивать его с Андреем несправедливо, ведь они словно с разных планет.

Он начал гладить меня по волосам, а я подняла на него взгляд и, облизнув губы, коснулась кончика языком. Потом ещё раз и ещё, медленно, наслаждаясь его вкусом.

— Ох, черт, Кэтрин, — пробормотал он, запрокинув голову. — Продолжай.

Я обхватила член рукой и стала водить ладонью вверх и вниз, а кончик взяла в рот, увлажняя его. Потом вобрала в себя до самого горла, стараясь расслабиться и захватить его целиком. Мне хотелось, чтобы ему понравилось, хотелось угодить ему. Забавно.

Я никогда не любила делать минет Андрею, потому что с ним это казалось какой-то обязанностью - я просто хотела удержать его. А он чувствовал, что я делаю это без особого желания.