— Да, не помешало. У вас есть брат? Или близкий друг?

 — Ну есть, — Олег нервно повёл плечами, — а какое это имеет значение?

 — А теперь представьте, что ваша жена предала вас и оставила, — он поставил локти на середину стола и подался вперёд, понижая голос. — Как ощущения, а? Не самые приятные, верно? Идём дальше и представляем, что вашего друга избивают и неизвестно, что будет через два-три удара. Ваши ощущения? Ваши действия?

Мужчина тяжело сглотнул и вдруг вспомнил ситуацию, произошедшую с Артемом много лет назад. Один из клиентов напал на него и практически вонзил нож в голову, если бы Олег вовремя не оттащил его. И тогда он был действительно готов если не убить, то серьёзно покалечить того, кто решился покуситься на жизнь его друга. Но к чему он сказал про предательство жены?

 — Хорошо. Я понял тебя. Тебе повезло, что парень остался жив, иначе даже разбираться бы не стали — впаяли пожизненное, да и всё.

 — Жив? — разочарованно протянул Рома и ударил кулаком по столу. — Уже два года не могу эту мразь прихлопнуть, да что такое! Бью, бью и никак не добью. Выходит, это всё, — он обвел рукой комнатушку, — зря.

 — Не ори! — шикнул Олег. — Там, — он указал на дверь, — слышимость прекрасная. Не рой себе яму сам.

 — Сказать вам честно? — Бас приподнял брови. — Мне всё равно, что будет дальше. В сложившейся ситуации тюрьма — не худшее, что могло со мной случиться. Потому что худшее уже произошло.

 — А зачем тогда я здесь? — адвокат откинулся на спинку стула и тяжело выдохнул. От Ромы за километр несло отчаянием и безысходностью, хоть он и пытался делать вид, что ему все равно на всех и вся.

 — Не знаю, — он пожал плечами. — Тем более мне нечем оплатить ваш далеко не дешевый ценник.

 — Не всё деньгами измеряется.

 — Легко говорить, когда их хоть на клочки рви.

 — Рома, услышь меня. Я не смогу помочь тебе, если ты сам опускаешь руки и ничего не хочешь делать.

 — Не хочу, — эхом продублировал Бас и отвернулся, потирая запястья, которые совсем скоро снова будут скованы.

 — Соберись! — теперь Олег ударил кулаком по столу. — Что бы между вами ни произошло, но… Ты ей нужен.

 — Ошибаетесь. Я — последний человек в её жизни. И… Несправедливо то, что я любил её сильнее, чем она меня. Несправедливо то, что я без неё спиваюсь, а она…

 — Что она? Ты-то откуда знаешь? Ты хоть звонил ей, хоть раз поинтересовался, как она?

 — А зачем? Прекрасно ей. Будь плохо, не скакала бы по чужим койкам.

Олег нахмурился, не понимая, о чём он говорит, но спросить не решался. Он заранее знал, что ответ ему точно не понравится.

 — Что вы так смотрите на меня? Она переспала с Денисом, а я слетел с катушек. Я любил её как никого. Черт, да я и никого и никогда не любил. Я всегда знал, что она дорога мне, но даже не представлял насколько, пока не потерял. Я потерял её и потерял те остатки хорошего, что были во мне. Поэтому сейчас я здесь. Внешне во мне ничего не изменилось — два глаза, две руки, две ноги. А я — уже не я. И я не знаю, зачем всё это сейчас говорю вам, ведь это совсем не важно…

 — Рома, — перебил его Олег, — это куда важнее, чем ты думаешь. То, что ты заговорил об этом. Бывает так, что даже самые сильные люди ломаются и не видят смысла идти дальше. А он есть, даже если ты его не видишь. Ты — человек с железной воли, я… Слышал кое-что о твоей жизни. И что-то мне подсказывает, что это лишь очень малая часть. Я встречал в своей жизни много разных людей и могу с уверенностью сказать, что ты один из самых сильных, кого я знаю. Поэтому соберись. Всё ещё будет хорошо. Так… Я заплачу, чтобы тебя выпустили из изолятора под залог. Нет даже косвенных доказательств, что ты убил этих людей, поэтому я смогу всё это провернуть. Но контроль над тобой всё равно будет. Скорее всего тебе на ногу наденут электронный браслет арестанта.

 — Ясно. Домашний арест. У меня уже было такое.

 — Кхм…

 — Ну да, не самая хорошая история, год условки. Вот весь год и ходил с этой «дурой» на ноге. За пределы обозначенного ракурса не выезжать, домой до 10 вечера и всё такое, иначе аппаратура дома начинала такие сигналы подавать, что уши закладывало.

 — Дело в том, что я не знаю, какие условия будут сейчас. Могут вовсе запретить выходить из квартиры и пользоваться средствами связи — интернет, телефон — всё под запретом. Я буду добиваться смягчения, но… В любом случае, лучше дома, чем в этом крысятнике. Только не надо вести себя вызывающе, когда выйдешь отсюда, ладно? Придержи кулаки при себе, второй раз такое не прокатит.

 — Время истекло, — мужчина в форме открыл дверь и прервал их разговор. Рома тяжело вздохнул, смотря как ненавистные наручники щелкнули на запястьях.

 — Дура, дура, дура… — приговаривала Катя в телефон, зажатый между плечом и щекой и параллельно нарезая отцу на тормозок овощи. — Надо же было так повестись! Поверить, чтобы потом он сказал «Она не моя девушка!». Ну правильно, потешил своё эго, а на чувства других — всё равно! — девушка с силой ударила ножом по разделочной доске, да так, что часть огурца отлетела неизвестно куда.

 — Эх… Такова их мудачья натура, — тихо и с грустью произнесла Варя.

 — Убила бы! — зло воскликнула Катя и, откинув нож, положила одну руку на талию. — Я не знаю, как мне идти завтра в школу. Я… Убью его!

 — Тебе не станет от этого легче.

 — Зато желание мести удовлетворится!

Её прервал стук в дверь. Из гостиной выглянул сонный отец, но Катя отправила его спать обратно.

 — Всё, Варь, позже позвоню. А то тут чума какая-то ломится.

Щелкнув полотенцем по столу, девушка пулей понеслась в коридор, чтобы не тревожить сон отца, которому предстояло работать в ночную смену. Она открыла дверь и… тут же потянула её назад. Но Влад с той стороны тоже проявлял упорство и тянул на себя.

 — Ну нет! До свидания! — Катя попыталась вытолкнуть парня назад, но физическое преимущество было явно на его стороне.

 — Выслушай меня, истеричка!

 — И не подумаю! Пусть тебя слушает твоя девушка. И не истеричка!

 — Да стой ты! Пожалуйста!

 — Я сейчас спущу на тебя нашу овчарку!

Влад резко отдернул руку. Но не потому, что испугался угрозы — Катя прищемила ему пальцы дверью.

 — Ладно, — процедил он и спустился вниз по лестнице. — Не хочешь по хорошему, будем по плохому.

Парень несколько раз обошёл её дом и остановился напротив окон Кати, что-то мысленно прикидывая. Оконный карниз снаружи, называемый отливом, был достаточно широким и было за что зацепиться. Навязчивая безумная идея не давала покоя…

Влад постучал в соседнюю дверь. Открыла ему бабулька лет 70, не меньше.

 — Чегой-то надо тебе, а? Нечего чужим тут шляться!

 — Эээ… — замялся парень. Такой объяснять что-то бесполезно, но только через её окно он сможет попасть к своей Рапунцель. — Это… Монтаж окон, бесплатная диагностика, все дела.

 — Ой, бесплатно это хорошо! — тут же обрадовалась женщина. — Да ты заходи пошустрее, чего застрял на площадке! Окна чинить надо, а у бабушки денег с пенсии совсем не остаётся. Текут окна по весне, текут!

 — Угу… — Влад слушал её причитания в пол-уха и, открыв окно, высунулся по пояс. Перед глазами всё поплыло. Шестой этаж, если сорвётся — и мокрого места не останется. Он залез обратно и тяжело сглотнул, собираясь с силами. Ну, значит, надо постараться не сорваться. Влад отер вспотевшие ладони о джинсы и залез на подоконник, переходя на отлив постарался унять дрожь в ногах.

 — Эй! Ты чего там творишь, а?!

Но Влад уже перешёл на отлив Кати и, уцепившись за один из выступов, постучал в окно. Минуту ничего не происходило и он уже мысленно придумывал, как будет просить других соседей выпустить его через дверь.

Катя, открывшая окно, завизжала.

 — Впусти меня, — тяжело дыша, попросил Влад.

 — Ты идиот?! Шестой этаж!

 — Вот именно. Если я упаду, разобьюсь и не доживу до последнего звонка, Варька убьёт тебя за то, что осталась без пары и ей не с кем танцевать.