— Я лучше останусь здесь, не хочу пропустить момент, когда ты снова решишь нас угробить — не удержался Скайуокер от колкости, отповедь наставницы задела его, лишний раз ткнув в недостатки.

«Да, с канцлером-то своим она совсем по-другому разговаривает. Уж ему она явно не указывает на его место» — подумал Энакин с досадой, отворачиваясь к окну, за которым уже вовсю сверкали казавшиеся вблизи невероятно крупными ярко-серебрянные звезды. И всё равно он услышал недовольный голос учителя:

— Прикусил бы ты язык, Хвостик.

«Ну вот, опять» — снова подумал он с досадой — «Неужели теперь так будет всегда и нет никакой надежды на изменение судьбы? Хотя, ещё недавно я был маленьким мальчиком, а сейчас стал своей детской игрушкой. Всё, падать больше некуда!»

— Я всё слышу — сказала Асока строгим голосом, намекая, что его мысли для неё не тайна — Лучше подумай о том, куда Джанго мог спрятать сыночка Хатта? И главное — зачем он ему вообще?

«Да, всё, как я и говорил» — новая мысль Энакина получилась более оптимистичной — «Вниз нельзя, но наверх-то можно. Вот она уже советуется со мной, не буду разочаровывать!»

— Может его сепаратисты наняли, вспомни, кем он работал до того, как стал служить матрицей клонов — высказал он предположение, казавшееся здравым.

— А ведь верно, наемники всегда служат тому, кто хорошо платит — неожиданно прислушалась к нему Тано — Кто же у нас сейчас самый кредитоспособный? Правильно, КНС!

— Но почему он связался именно с хаттами? — всё ещё не понимал Энакин его мотивов.

Асока немного задумалась, припомнив устройство Республики и то, что Татуин всегда, во всех войнах, являлся нейтральной планетой. Так, что, скорее всего, причиной явилось заключение какого-то соглашения с кланом хаттов, которого КНС явно не желала. И ведь верно всё рассчитали — продолжение рода для хаттов — это всё, важнее только богатство, но его не отнимешь так быстро и так незаметно. Оно же у них такое обширное, хотя, насколько Асока помнит, детёныши хаттов тоже немногим меньше. Да, наверное, так и есть и девушка решилась озвучить свои мысли ученику.

— Я думаю, Джанго, находясь в бегах, не станет далеко уходить от своего места, вспомни, какую планету он назвал, когда ты подслушала его разговор с сыном? — напомнил Энакин важную информацию, о которой Асока почти успела забыть, посчитав, как видно, уже ненужной.

— Джеонозис? — ответила тогрута, поняв, о чем ей говорят — Ты думаешь, он спрятал хаттского сыночка там, где живет? Не слишком разумно.

— Ага, на первый взгляд — парировал Энакин и вынул свой датапад — А вот взгляни-ка сюда!

И подросток вывел на экран звёздную карту, увеличив схему Джеонозиса.

— Вот, видишь этот объект? — показал он пальцем на какие-то ничем не примечательные с виду развалины.

— Вижу, обычная заброшенная стройка, таких сейчас, увы, много, КНС забирает все средства и строительство пришлось заморозить — Асока не нашла здесь ничего, за что мог зацепиться взгляд. Но Энакин думал иначе:

— Ничего примечательного, говоришь? А теперь — сказал он и, хитро прищурившись, повёл голограмму куда-то вниз, под стройку, и вскоре стало заметно, что только снаружи она выглядит как развалины, в которых могут разве, что ночевать заблудшие бомжи, под ней же расстилалось довольно большое подземелье. В таком действительно можно спрятать ребёнка, да тут и отцу его вполне места хватит.

— Как думаешь, нам сразу отправится туда или сперва навестим его папу? — спросила его Асока, предпочитая скорее первый вариант, хотя понимала, что второй будет правильнее.

— Думаю, он окажет нам тёплый приём — ответил на её мысль Скайуокер и снова отвернулся к окну.

— Скорее уж горячий — прошипела тогрута, прибавляя скорость. Общаться с хаттами ей хотелось меньше всего.

Больше они не говорили, предпочтя размышлять каждый о своём, хотя в одном мысли обоих сходились — не сдохнет ли малыш в этом холодном подземелье. Хотя, может заботливые сепаратисты поставили ему обогреватель, работающий на взрывчатке, ведь в их же интересах сохранить как можно больше частей дорогого заложника, чтобы им было чем шантажировать папу, если тот сразу не согласится сотрудничать.

Татуин встретил их небольшой прохладой раннего утра. Оба ярко-розовых светила этой планеты были ещё не слишком высоко и лишь с обеих сторон бросали на крыши глинобитных хижин и лавчонок прозрачно-розовую дымку. Планета ещё спала, медленно отходя от очередной пьяной гулянки, которыми издавна славилась, лишь только первые торговцы, как видно, оставшиеся на ночь в своих лавках, неспеша раскладывали товар. Но не в их сторону лежал путь двоих джедаев, учителя и ученика. Они направлялись в Мос-Айсли, где, в самом центре, стоял большой аляповатый дворец из огромных булыжников разного цвета и размера, проложенных драгоценными камнями. Строя его таким образом, Джабба всеми силами стремился продемонстрировать окружающим свою власть и превосходство над всеми, кого считал ниже по статусу. То есть, всех жителей Татуина. У ворот стояли двое чудовищного вида охранников расы никто, которые сразу же уставились на незнакомцев заведомо враждебными взглядами, видя в них потенциальных преступников и уже размышляя, какую бы расправу учинить над ними. Хозяин страсть любит подобные зрелища. Однако, вскоре вынуждены были сменить злостные ухмылки на елейные улыбочки, видеть которые было ещё противнее.

— Хозяин давно вас ждёт, я провожу вас к нему — оскалился в улыбке один из охранников, тот, что помельче и действительно сопроводил обоих адептов в покои Джаббы. Тот, несмотря на раннее утро, уже вовсю бодрствовал, хотя, учитывая, что пропал его единственный сын, вряд ли он мог сладко спать всю ночь напролёт, небось и глаз не сомкнул. Хотя, если признаться честно, в момент, когда джедаи застали Джаббу, он не слишком-то напоминал безутешного родителя. Большая ярко-красная софа, застеленная пестрым атласным покрывалом, мягко говоря, не напоминала смертный одр умирающего от горя, а бокал с красным вином, зажатый в правой лапе, с трудом можно было принять за успокоительное средство, да и трубку кальяна в левой вряд ли можно было принять за капельницу. Впрочем, не походили на траурный хор и несколько красиво разодетых рабынь-тви’лечек, лихо плясавших под бодрую мелодию на небольшой сцене перед софой. Асоке стало противно, разве так должен выглядеть отец, переживавший за сына? Гораздо приятнее было бы увидеть Хатта на смятой постели с головой, обмотанной мокрым полотенцем. Впрочем, едва увидев, кто вошёл, Джабба махнул хвостом и музыка замолкла.

— А ну пошли вон отсюда, шлюшки! — устало бросил он рабыням. Те, прервав танец на полуслове, не сказав ничего, вышли за дверь. Они знали, что одно лишнее слово может стоить им жизни, которую с удовольствием закончат клыки ранкора.

— Приветствуем тебя, о достойнейший — преодолевая отвращение сказала Асока, злить Хатта в её планы не входило и походя строго взглянула на Энакина, попытавшегося было что-то вякнуть — Мы получили сообщение о постигшем вас несчастии, а так же владеем информацией о предполагаемом месте нахождения вашего сына.

— Многие знают, многие пытались — ответил Джабба с горькой усмешкой — И где же они теперь!

И махнул лапой куда-то в сторону угла спальни. Асока посмотрела туда и увидела расстеленный на полу коврик, а на нем несколько голов, некогда принадлежащих самым известным наемникам. Тано содрогнулась от этого зрелища, но вспомнив, зачем она здесь, поспешила сделать вид, что открывшаяся картина ни капли не впечатлила её:

— И тем не менее, раз вы попросили помощи Ордена, то мы вам её окажем, уважаемый Джабба.

— Великий — поспешно поправил её Хатт — Великий Джабба.

— И Вонючий — шепнул Энакин, незаметно прикрывая рукой нос и рот, получив незаметный тычок от Асоки.

— Простите, Великий Джабба — исправила Тано невольную оплошность — Не волнуйтесь, если Силе будет угодно, ваш сын уже к вечеру будет у вас.

Хатт тут же дал им добро на поиски, обещая в случае успеха заключить договор о сотрудничестве с Республикой. Однако, было заметно, что гг не слишком верит в успех, обратившись к Ордену лишь потому, что другие структуры оказались бессильны.