— Я понимаю тебя, я тоже недавно потерял семью и любимого человека, теперь у меня только отец, нужно держаться всем вместе, тогда любое горе становится легче пережить.

Девушка посмотрела на него и попробовала улыбнуться. Родители учили её быть сильной, а раз их нет, то теперь она сама должна жить за них. И для начала отыграться за гибель родных и своего народа. Похоже у этих людей примерно такая же цель, у одного из них так точно, значит надо объединиться.

— Нужно лететь на Явин-4, там сейчас наша база, об этом никто не знает, по крайней мере, Империя точно — пояснила ему Лорена — Там рассмотрят чертежи и смогут понять, как уничтожить станцию.

— Мелочь, хватит шуршать, надо вылить отсюда, не то схватят космобомжи и затащат в своё логово — повернулся к ним Никс, явно испытав неприязнь от того, что его не приняли в беседу. Но вот Элайджа думал совсем о другом, слишком о многом, чтобы это могло быть объединено в единую систему. Он сидел в салоне корабля и думал том, как всё непрочно в этом мире. Только с утра он был простым фермером, но окружённым любящей семьёй, близкими людьми, а сейчас превратился в опору и надежду галактики, но при этом болезненно одинокого человека. Невольно задумаешься, а стоит ли оно того? Вот если бы Элайдже сейчас предложили на выбор, вернуть свою прежнюю жизнь, но при этом являться обычным человеком, не наделённым чувствительностью к Силе, либо оставить себя таким, как есть, но никогда не увидев больше родных, ответ его был бы очевиден. Милый домик в окраине посёлка, уютное озеро и любимый лес. Как далеко теперь всё это и ничего теперь не вернёшь. Элайджа горько вздохнул и отвернулся.

— Ты скучаешь по Оби-Вану? — спросил неожиданно Никс — Можешь не волноваться, он видит тебя, в мире Силы все мы продолжаем жить, просто перестаём быть рядом.

Элайджа уставился на него долгим взглядом, не ожидая таких речей от хамоватого контрабандиста.

— Откуда ты это знаешь? — смог он наконец разлепить губы для вопроса.

— Эта долгая история, возможно когда-то расскажу, если заслужишь — мигом скрылся за своей обычной маской этот мелькнувший из-под неё на секунду, приветливый и совсем даже не злой юноша, волей тяжёлой судьбы вынужденный измениться не в лучшую сторону, но в глубине души оставаясь таким как раньше, но теперь уже для одного себя.

«Если бы мой учитель был жив» — подумал сейчас Никс, отвернувшись от Элайджи, чтоб тот не увидел блеснувших в его глазах слез. Полет скоро закончился, не тая в себе никаких сюрпризов, кроме небольшого маячка слежения, который незаметно подсунули инквизиторы, получив сигнал от владыки. Настолько небольшого, что его никто не заметил. На то и был расчёт Ситхов.

База явинских повстанцев была совсем не такой большой и благоустроенной как на Альдераане, однако, смогла вместить в себя всех тех, кто был необходим в восстании. Там были и пилоты, среди которых Элайджа увидел много своих товарищей с родины и бывшие адепты разрушенного Ордена, а так же политики. Во главе собрания стояла Мон Мотма, невысокая рыжеволосая женщина, обладавшая громким голосом и повадками лидера. Именно она сейчас вывела на большой проектор чертежи космической станции, позволяя другим внимательно рассмотреть буквально каждый винтик. В конце-концов Энакин подошёл совсем близко к проектору и после мимолётного взгляда на всю схему вцелом, уверенно заявил:

— Я нашёл уязвимое место, смотрите сюда, оно представляет собой двухметровую шахту в задней верхней части станции, если попасть в неё протонной торпедой, то Звезда смерти будет повержена.

Элайджа во все глаза смотрел на своего отца. Он видел его редко и с каждым новым визитом находил в нем новые же черты. Сейчас же пред ним стоял высокий и суровый, но в то же время добрый и надёжный человек, готовый до последнего служить на благо общего дела. Как же он хотел быть на него похожим, хотя бы отчасти. И юноша пообещал себе, что немедленно отличится, только бы тот увидел, что сын достоин своего отца. Потом слово опять взяла Мон Мотма, сказав, что нужно собрать пилотов, чтобы они, по команде, все вместе окружили станцию и по очереди обстреляли выбранный участок, до тех пор, пока тот не будет пробит. Если будет... Но вот о последнем ребята старались не думать, а сев в оранжевые истребители, приготовились к штурму. Однако, враг нашёл их первее...

— Ну всё, ребята, бывайте, было приятно поработать — сказал Никс, отправляясь не к истребителю, а к своему Эбен хоку. Он получил свою награду и больше его тут ничего не держало. Но его новые друзья были иного мнения:

— Но ты не можешь сейчас улететь, мы нуждаемся в твоей помощи — возразила ему Лорена, вставая на его пути.

— Уже смог — спокойно и даже равнодушно ответил Никс и отодвинув принцессу за плечи, прошёл к своему транспорту.

— Ну и вали отсюда, предатель, справимся без тебя! — сжал кулаки в его сторону Элайджа.

Потом стало не до разговоров, ведь он увидел блеснувший в окне базы сверкающий чёрный бок Звезды смерти. Требовалось срочно менять план, вернее, существенно сократить время на его подготовку и добавить скорости в исполнении. Пилоты выстроились и ровным косяком вылетели с базы, разглядывая эту чёрную громадину, казавшуюся неуязвимой. Никто не знал как поразить её. Одни откровенно паниковали, теряясь и беспорядочно летя прямо под вражеский огонь. Другие осторожно прижимались к низу станции, надеясь, что их не заметят. Третьи налетали сверху, но никто из них пока так и не смог достаточно близко подлететь к шахте. Элайджа приблизился с правого бока, рассмотреть удавалось очень мало, обзор скрывал дым и мелькающие перед глазами дроиды-стервятники. Они теснили его, подталкивая в гущу врагов. Юноша пытался рассмотреть незащищенное место и иной раз ему казалось, что он его нашёл, но тотчас его оттесняли. В конце-концов, поняв, что всё равно скорее всего будет сбит, как до этого многие другие, юноша полностью отключил разум и растворился в течении Силы, как его учил отец и Оби-Ван. Не сразу, но получилось и разогнавшись на полную скорость, он, как таран, врезался в стервятников, расталкивая их, несясь прямо к шахте. При этом он даже не заметил, как на поле боя появился новый участник, который, произведя несколько прицельных выстрелов, уничтожил достаточно врагов и путь остался практически открытым.

«Используй Силу, Элайджа» — как наяву услышал он знакомый голос.

— Оби-Ван! — узнал его Элайджа и наведя прицел, сделал роковой выстрел, итогом которого могло быть, что-угодно. Например...

Тяжёлый грохот разнесся на многие километры, закладывая уши, а ярко-оранжевая вспышка ослепляла на долгие секунды, по истечению которых можно было увидеть темно-синее небо с бледно-серебряными звёздами, в которые стремительно уносились мелкие чёрные частицы праха — всего, что осталось от станции.

— Это просто невероятно! Был всего один шанс из миллиона, а у нас получилось! — радовалась Лорена, обнимая Элайджу, как родного.

— Эй, а меня тут никто обнять не хочет? — послышался сзади знакомый нагловатый басок.

— Никс! — воскликнул Элайджа, завидев друга — Ты решил вернуться?

— Спустя минуту после того, как позорно сбежал, я просто подумал, что будет нечестно, если все лавры победителя и поцелуй принцессы достанутся одному тебе и решил присоединится! — рассеялся контрабандист и получил свою порцию объятий. А потом им всем, как и остальным пилотам, торжественно вручили награды. Брайн отказывался как мог, но Никс убедил принять подарок и Лорене, чтобы надеть ему медаль, пришлось встать на стремянку. Таким он был огромным, как и его самоотверженная душа и доброе сердце.

— И великое безрассудство — подумала Дарт Малум, стоя возле иллюминатора своего корабля и наблюдая за бесславной гибелью их с супругом дорогого детища, не подозревая о том, кто именно постарался над этим делом.

====== Глава 120. Прошлое героя. Часть 1 ======

Энакин Скайуокер не стал дожидаться окончания праздника по поводу успешного завершения Явинской битвы. С некоторых пор этот довольно молодой, но уже сильно уставший и умудрённый горьким опытом мужчина сторонился веселья, оно напоминало ему о том, что радость в этой жизни возможна теперь у кого-угодно, только не у него. Для него у Силы есть теперь только война и выживание. И может ли быть иначе, когда любимая женщина, та, которую он боготворил с детства вот уже пятнадцать лет живет в мире Силы. И виноват в этом в том числе и он сам, не уделив той в нужное время достаточно внимания, да, основная вина, конечно же, на ней самой, не сумевшей удержать своё мировоззрение на нужной отметке, однако и на нем самом лежит ничуть не меньшая ответственность за то, что случилось с Асокой. Да, именно Асокой, которой больше не было в этом мире, ибо эта жестокая и зловещая Дарт Малум, ученица и правая рука Сидиуса, не могла по определению иметь ничего общего с Асокой Тано, взбалмошной, сумасбродной, но в то же время милой и обаятельной, прятавшей за внешней бравадой истинную сущность души — тонкую и ранимо-эмоциональную. День, когда ужасная правда о его возлюбленной открылась мужчине, он и по сей день помнил до последней минуты, и сейчас, стоя возле небольшого окна подсобного помещения, и глядя в него на празднество, Энакин вспоминал это время. Тогда была точно такая же ночь, да и звёзды выглядели очень похожи, ведь природа Шили несколько напоминает природу Явина, только там зелени больше и озера совсем иные, хотя ни того, ни другого он тогда не замечал. Скайуокер летел на родную планету, чтобы отдать матери своего сына. Одной рукой держась за штурвал, другой он прижимал к груди самое дорогое и ценное, что у него оставалось. Ордена больше не было, а любовь всей его жизни стала предательницей и пришлось уничтожить её. Энакин ощущал горечь и пустоту, звеневшую в душе тупой, бесплотной болью, но насколько она была бы сильнее, если б мужчина летел сейчас один. А так, ощущая мягкое тепло своего ребёнка, слыша его лепет и чувствуя нежное прикосновение маленьких ручек, Энакин мог несколько утешиться и поверить в то, что не всегда ему будет так плохо, что есть ещё надежда на возвращение прежнего порядка. И она заключена в этом ребёнке, сыне Избранного и его собственном. Как же сейчас до боли в сердце хотелось мужчине взять его и улететь куда-то далеко, где никто не сможет их найти и там, в далёком уединении, воспитывать своего ребёнка и обучать его. Но нет, нельзя, слишком опасно для них сейчас держаться вместе, и потом он должен исполнить свой долг. Долг перед погибшими товарищами, самим собой и женщиной, которую любил. Отомстить за их смерть. Для этой цели Энакин решил примкнуть к повстанцам и начать плотно сотрудничать с сенатором Органой, который и организовал это движение. Но прежде, а вернее одновременно с этим нужно было сделать ещё одно, то, что помогло бы ему найти ответ на вопрос о том, что будет дальше с Империей. Для этого мужчина, прежде, чем лететь на Альдераан, повернул корабль в другую сторону, туда, где находился мистический Тайтон, где располагался древний храм. Когда-то давно там проводили испытания падаванов, теперь же он был закрыт для посещения, населённый лишь группой монахов — служителей дже’даи, Ордена, бывшего прародителем нынешнего, трагически погибшего. Именно они имели особую связь с Силой и знали многие её секреты. А ещё именно там находилась самая настоящая реликвия — алтарь с планеты Мортис, некогда принадлежащий хранителям Силы, исчезнувшим бесследно, теперь же им владели культисты и могли позволить Энакину посетить его. Скайуокер посадил корабль в сумерках таинственной планеты и направился к мрачной громадине Храма, в вершине которой горел слабый огонёк, именно там и был алтарь. Служители вряд ли будут ему рады, хотя, если он скажет зачем пришёл... Однако, переживал Энакин напрасно, казалось, его тут давно ждали, ибо лицо встретившего его монаха, одетого в свободный белый балахон было довольно приветливым, хотя и серьёзным. Скайуокер учтиво поклонился ему и хотел уже назвать цель визита, но культист движением руки остановил его и велел следовать за собой. Видно их связь с Силой имела такой уровень, что не всегда нужны были слова, чтобы они тебя поняли. Скайуокер догадался верно, его привели к алтарю Мортиса. Затем, сказав ему на пороге снять обувь, а после, подойдя к алтарю, опуститься перед ним на колени и положить руки на постамент алтаря. Затем, монах удалился, а Энакин сделал так, как он велел и коснувшись руками холодного мрамора, прикрыл глаза и отключил сознание, как часто делал это при медитации. Внутри алтаря появилось тихое ровное свечение, одновременно с которым темнота перед глазами Скайуокера сменилась на странное видение. Другой храм, иные служители, те, которые исчезли и теперь Энакин узнал как. Это были они, хранители Силы. Вот старик-Отец, он стоит посреди главного зала Храма Мортиса, он выглядит иначе, чем прежде, осунувшийся и похудевший, явно больной. Он стоял, опираясь на трость и с ожиданием смотрел на своих детей, Сына и Дочь.