– Почему? – испуг Анжелики сменился настороженностью.

– Потому что отец, кажется, всерьёз намерен выдать меня замуж за Рауля.

– А вы?

«А мне нравится ваш брат», – едва не вырвалось у Эжени, но она сдержалась.

– А единственный мужчина, которого я по-настоящему люблю – это Корнель.

Анжелика покосилась на ворона, копающегося на шкафу, и вдруг по-прежнему тихо спросила:

– А почему мы шепчем?

– Не знаю, – честно ответила Эжени, и обе они рассмеялись.

***

То, что гордо называлось Великой охотой, оказалось грязным, трудным и неприятным делом. Волки, встревоженные криками загонщиков, лаем собак и выстрелами, покидали свои убежища и стремглав мчались прочь, чтобы быть убитыми. То там, то тут стреляли ружья и пистолеты, пахло порохом, гончие уже охрипли, лошади тревожно ржали, рассекая копытами лесную подстилку. Себастьян де Шане преследовал волков с таким рвением, как будто каждый из них нанёс ему личное оскорбление. Инесса не отставала от отца, правда, стреляла она всякий раз в воздух и явно наслаждалась скачкой больше, чем стрельбой. Бертран умело управлялся с пистолетом одной рукой, протезом только поддерживая его, и громовой голос его оглашал лес.

Никто из детей мушкетёров не испытывал особой страсти к охоте, а сейчас она и вовсе перешла во что-то, граничащее с отвращением. Волки проносились мимо – серые, белые, бурые, крупные и мелкие, полные смертельного страха и ненависти к людям, сверкая глазами, высунув языки… Одним удавалось избежать пуль, другие подлетали высоко вверх, как подброшенные, и падали наземь без движения.

– Хорошо, что Анжелика этого не видит, – пробормотал Леон, и Рауль был полностью с ним согласен. Бедная Анжелика, с неё бы сталось кинуться наперерез охотникам, защищая волков!

Конь зафыркал – сегодня он особенно нервничал, и Рауль погладил его по шее, успокаивая. Мимо пробежал, выбрасывая вперёд сильные лапы, крупный серовато-коричневый волк. Жаклин уже подняла было пистолет, но опустила его, так и не выстрелив.

– Может, хоть этому повезёт, – пробормотала она, провожая зверя взглядом.

– Чем дольше я здесь нахожусь, тем больше убеждаюсь в правоте Эжени, – кивнул Анри. – Зверь не появится, потому что хозяин надёжно спрятал его в убежище.

Шум становился невыносимым. Рауль развернул коня и пустился прочь, подальше от лая собак и криков людей, от выстрелов и запаха пороха, вглубь леса, где свистели и перекликались потревоженные птицы, а пахло только сыростью и деревьями. Конь уверенно двигался по лесным тропам, и граф едва успевал уворачиваться от веток, бьющих по лицу. Он понял, что жеребец движется в определённом направлении, и позволил ему выбирать дорогу.

Вскоре деревья стали редеть, в лицо пахнуло свежестью, и конь вынес Рауля на крутой берег. Внизу шумела, извиваясь между камней, река, берег напротив был так же крут, и в нём виднелось несколько тёмных отверстий – пещер. Конь, почуяв запах воды, издал призывное ржание, и Рауль похлопал его по шее. У него отчего-то появилось смутное желание спуститься к берегу и исследовать его, но оно не успело стать явным – где-то очень близко грохнул выстрел.

Рауль вздрогнул от неожиданности и выпустил поводья – всего на миг, потом он снова схватил их, но ошибка была непоправимой. Конь, испугавшись громкого звука, рванул прочь, Рауль не сумел удержаться в седле, почувствовал, что соскальзывает, перед глазами всё замелькало, закружилось в пёстром хороводе, конь взвился на дыбы и сбросил всадника. Высокий рост стал для Рауля проклятием – не успев сгруппироваться, он ударился головой о внезапно появившийся впереди ствол дерева, падая, ободрал плечо, и оказался на земле в весьма плачевном состоянии.

«Такого позора я давно не испытывал», – пронеслось в голове Рауля перед тем, как милосердная тьма распахнула свои объятия и поглотила его.

========== Глава седьмая, в которой происходит одно объяснение в любви и две ссоры ==========

То, что Великая охота закончилась неудачно, было понятно ещё издалека, когда вереница всадников только приближалась к замку. Они ехали необычно тихо – не было слышно радостных криков, возвещающих о победе над Зверем, не грохотал голос Бертрана Железной Руки, и даже собаки, казалось, лаяли тише. Анжелика поспешно спустилась во двор, чувствуя, как сердце сжимается от неотвратимой беды. Эжени, бледная и серьёзная, шла следом за ней.

Всадники спешивались, конюхи рассёдлывали коней, Бертран о чём-то разговаривал с собаками, трепля их по головам – до Анжелики долетели слова: «Молодцы, хорошо постарались… Мы его, проклятого, ещё выманим из леса». Среди прибывших мелькнул священник – он быстро прошёл за Себастьяном де Шане, что-то взволнованно говоря ему. Потом Анжелика перевела взгляд на подъехавших друзей, и дыхание замерло у неё в груди.

Рауль, её любимый Рауль, не спешивался, а сползал с седла, голова его была наспех обмотана какой-то тряпицей, на которой проступали кровавые пятна, рукав был порван и тоже в крови. Граф, смертельно бледный, пошатнулся и упал бы, если бы его не подхватил оказавшийся рядом Анри.

– Рауль, что с вами? Что случилось? – Анжелика, забыв все сомнения, не боясь выдать свои чувства, движимая одним огромным страхом за графа, подлетела к нему.

– Конь испугался выстрела, понёс, а Рауль не удержался в седле и, падая, ударился о дерево, – коротко пояснил подошедший Леон. – Ладно ещё, что мы его быстро нашли – Жан Шанталь был неподалёку…

– Рауль, бедный Рауль! – перепуганная Анжелика зашагала рядом с Анри, ведущим графа в замок. – Вы тяжело ранены?

– Ерунда, – Рауль попытался улыбнуться, но получилась скорее гримаса боли. – Обычный удар головой, я сотни раз так падал, когда был мальчишкой и только учился ездить. Я… ох, эти ступеньки! – не стою ваших слёз… Сам во всём виноват – надо было крепче держаться в седле…

– Не бравируйте, – Анри подтолкнул друга в сторону его комнаты. – Боюсь, ближайшие несколько дней вам придётся провести в покое.

То же самое сказал и прибывший вскоре врач. Разбитый лоб Рауля был промыт и перевязан чистой тканью, как и ободранное плечо. Анжелика всё это время в волнении крутилась около врача, то присаживаясь, то отходя к окну и пытаясь сдержать слёзы. Как не вовремя это вышло – она ведь только собиралась признаться Раулю в любви! Может, падение графа – знак, что ей не следует этого делать? Или, наоборот, она должна признаться, ведь с ним могло случиться худшее – на Рауля мог напасть Зверь, и тогда он никогда бы не услышал слов Анжелики…

Прошло чуть больше часа с момента возвращения охотников, но для юной баронессы это время показалось вечностью, и она, в тревоге бродя из комнаты в комнату, сама ощущала себя больной. Как сквозь сон до неё доносились обрывки разговоров – Анри и Жаклин что-то рассказывали Эжени, отец Роберт убеждал Себастьяна де Шане, Бертран с Инессой весело смеялись, прощаясь… Сердце сжималось всё сильнее, Анжелика подняла голову и попыталась сквозь пелену слёз различить среди мутных фигур своего брата. Вскоре она заметила Леона в коридоре, но не решилась подойти – он разговаривал с отцом Робертом, ещё более суровым, чем обычно.

– Теперь я сильнее, чем прежде, убеждён, что здесь замешано колдовство, – звучал мощный, привыкший читать проповеди в церкви, голос священника. – Беда, случившаяся с вашим другом, не что иное, как происки Сатаны, – отец Роберт перекрестился. – Зверя не так легко поймать, и вы в этом убедились… Кстати, господин дю Валлон, что вам известно о ведьмах?

– Они пляшут голыми по ночам перед кострами на своих сборищах, – ответил Леон, даже не пытаясь скрыть насмешку. – Всегда хотел попасть на такой шабаш, да всё как-то не получалось.

– Вы насмешник и ни во что не верите, – отец Роберт покачал головой. – Женщины духом гораздо слабее мужчин и куда легче поддаются искушениям нечистого. Чем красивее женщина, тем легче ей околдовать мужчину. Не всякая женщина – ведьма, но всякая ведьма – женщина… Говорят, у многих ведьм рыжие волосы. Говорят также, что они читают свои колдовские книги, дерзки и любят спорить. Они заводят себе питомцев – чёрных котов, псов или воронов…