– Возвращаюсь из соседней деревни, – пояснил он. – А вы отправляетесь в лес, чтобы поразить Зверя?

– Нет, мы всего лишь выехали на небольшую прогулку, – нежно улыбнулась Инесса, и тут же была одёрнута своим суровым отцом:

– Не дерзи, Инесса. Да, святой отец, мы надеемся, что сегодня это чудовище будет убито, и ужасу в моих землях придёт конец.

– Да пребудет с вами Бог! – священник размашисто перекрестил их, а затем кинул мрачный взгляд на Инессу и Жаклин. – Я не вижу вашей старшей дочери, шевалье де Шане, и юной баронессы.

– Эжени и Анжелика не любят охоту, – ответил де Шане, – они остались в замке.

– Что ж, может оно и к лучшему. Женщинам не место на охоте, – негромко, словно говоря сам с собой, добавил Роберт и возвысил голос: – Я буду молиться об удачном исходе охоты, которая уже прозвана Великой, но помните: этого Зверя не убьёшь обычной пулей! Он прислан из самого Ада, и лишь молитва и святая вода могут справиться с ним!

– Пока вы тут проповедуете, Зверь уже может покинуть своё логово и начать охоту на нас, – бросил Шанталь, выезжая вперёд. – Я охотник, и я лучше знаю, каким оружием поразить Зверя.

– Гнев – один из страшнейших грехов, сын мой, – Роберт пристально посмотрел на Шанталя, пожевал губами и добавил: – Но я всё равно желаю вам удачной охоты.

С этими словами он направил конька прочь от кавалькады. Рауль видел, что Инесса поёжилась, но Бертран шепнул ей на ухо что-то, отчего она тут же расхохоталась. Леон, мрачно глядя вслед отцу Роберту, подъехал к друзьям.

– Не нравится мне этот священник, – заметил он. – Вы не думали, что он может быть связан со Зверем? Если подумать, ему выгодно держать людей в страхе и читать свои проповеди.

– Слишком уж он худой, – Жаклин придирчиво проводила взглядом удаляющегося всадника. – Ему не хватит сил справиться со Зверем, если он и впрямь так велик, как о нём говорят.

– Да и где он прячет Зверя? Не в церкви же и не в своём доме! – добавил Анри.

– Об этом мы не подумали, – Раулю в голову пришла новая мысль, никем не высказанная ранее. – Если Зверем и впрямь управляет человек, то, кем бы он ни был, где он держит Зверя? У него должно быть место в лесу, достаточно удобное, чтобы незаметно туда добраться, и достаточно тайное, чтобы никто не смог его обнаружить.

– И при этом там должна быть клетка или что-то, к чему можно привязать Зверя – крепко привязать, чтобы он не сбежал в отсутствие хозяина, – кивнула Жаклин.

– Вернёмся с пустыми руками – обсудим это с Эжени, – решительно сказал Анри. – Если она додумалась до того, что за Зверем стоит человек, то может догадаться, где он держит Зверя.

– Где надо, там и держит, – мрачно усмехнулся Леон, вспомнив свою поездку в Англию и Луизу де Круаль.

***

В замке де Шане было ещё тише, чем обычно, а в библиотеку и вовсе не проникало ни звука. Эжени сидела у окна, подперев голову рукой и пытаясь читать роман, но глаза её соскальзывали со строчек, а мысли блуждали далеко в лесу, рядом с отцом, сестрой, Леоном и его друзьями. Анжелика сидела на козетке и аппетитно похрустывала сочным яблоком – окно было приоткрыто, и запах яблока смешивался с другими запахами, принесёнными снаружи. Корнель тихонько возился на шкафу, пытаясь соорудить гнездо из обрывков бумаги.

– Баронесса, я давно хотела вас спросить, – Эжени оставила бесплодные попытки чтения и отложила книгу.

– Просто Анжелика, пожалуйста, – дочь Портоса поспешно проглотила кусок яблока.

– Анжелика, помните, ещё тогда, в лесу, когда вы заступились за волка, Леон сказал, что волка, как и его, спасло ваше милосердие. Тогда я не совсем поняла, что он имел в виду… А сегодня, когда мы прощались, он сказал, что знал своего отца всего несколько дней. Возможно, я чересчур любопытна, но что это значит?

Анжелика отложила надкушенное яблоко и вся подалась вперёд, сияя глазами – о брате она явно могла говорить часами.

– Леон был рождён не в законном браке, – почти шёпотом произнесла она. Эжени не сильно удивилась – она кое-что слышала о любовных похождениях отцов-мушкетёров и не была бы поражена, если бы оказалось, что у каждого из них есть несколько незаконных детей.

– Он не знал своего отца, – всё тем же заговорщическим тоном продолжала Анжелика. – У него была только шпага, которую папа подарил ему, когда Леону был всего год, а меня не было и в помине. Его мать рано умерла, и ему даже не у кого было спросить про отца…

Анжелика рассказывала долго и увлечённо, её глаза блестели, грудь вздымалась и опускалась, а Эжени сидела, невидящим взглядом уставившись в окно, и перед ней открывался новый мир – мир мальчика-бастарда, не знавшего своего отца, мир капитана королевских гвардейцев, которого только чудо и собственные умения берегли от гибели, мир охотника, чьей добычей были люди… Перед её глазами проносились видения – разбитые скалы и окровавленное тело на их обломках, Королевская площадь и громкий смех гвардейцев, море, лижущее песок, и звон шпаг, гостиница в далёкой Англии и горящий фитиль… Когда Анжелика заговорила о воскрешении отцов-мушкетёров, Эжени покачала головой, но не осмелилась перебить её. В этом мире происходит столько странных вещей, что возвращение из мёртвых уже не кажется чем-то невероятным.

На какое-то время Эжени отвлеклась, представив, как возвращается с того света её мать – гладит её по голове, шепчет слова утешения, расчёсывает волосы и хвалит шитьё. На глазах сразу выступили слёзы, и Эжени быстро вытерла их. А если бы смогли вернуться женщины и дети, пострадавшие от Зверя? Кто знает, что бы они смогли рассказать!

– И тут папа отдал Леону свою шпагу, а она точь-в-точь такая же, как шпага Леона, – Анжелика, в отличие от неё, не сдерживала слёз. – И оказалось, что Леон – его сын и мой брат! Он был так потрясён, чуть не заплакал! А я… а я не могла сказать ничего кроме: «Ну я же говорила, что люблю тебя!» – Анжелика рассмеялась сквозь слёзы и прижала руки к лицу. – Представляете, он был моим братом, а я не знала этого и целовала его на площади!

– Очень трогательная история, – согласилась Эжени, протягивая Анжелике тонкий вышитый платок. Про свои сомнения в правдоподобности истории о воскрешении мушкетёров она решила не упоминать – уж слишком счастливой и взволнованной выглядела сестра Леона. – И, самое главное, с хорошим концом!

– Вы любите такие истории? – Анжелика всхлипнула и осторожно провела платком по глазам.

– Очень люблю, – Эжени посмотрела в окно, на зеленовато-серые верхушки деревьев и низкое небо. – Спасибо вам за рассказ, теперь я стала лучше понимать вашего брата.

Она прикусила язык, сообразив, что выдала свой интерес к Леону, но Анжелика, видимо, не увидела в этом ничего странного и просто кивнула.

– Ох, скорей бы они возвращались! – она снова потянулась за яблоком. – Я боюсь за них. Мне приснился дурной сон, и, хоть Леон и говорит, что это всё глупости, я теперь весь день как на иголках.

– Что-то дурное должно произойти с вашим братом? – встревожилась Эжени. – Или с Раулем?

– Я не знаю, я почти не помню сна… – начала Анжелика и вдруг осеклась, кинув на Эжени испуганный взгляд. В этот миг каждая увидела в глазах другой осознание – Анжелика поняла, что Эжени знает её тайну, а Эжени поняла, что выдала своё знание. Несколько мгновений спустя Эжени смущённо опустила глаза, а Анжелика посмотрела на неё почти обиженно и прошептала – гораздо тише, чем раньше, когда рассказывала про Леона:

– Неужели это так заметно?

– Не знаю, наверное, только для меня, – почему-то тоже шёпотом ответила Эжени. – Мне обычно нечего делать, и я наблюдаю за другими.

– И что теперь будет? – Анжелика всё ещё выглядела испуганной. – Вы всем расскажете?

– Вы расскажете, – возразила Эжени. – Расскажете Раулю, что любите его.

– Я не смогу, – Анжелика побледнела. – Он же любит другую…

– Не знаю, о ком вы, но уверяю, Рауль любит только вас, – Эжени наклонилась чуть ближе. – Если бы вы видели, как он смотрит на вас, как улыбается, когда думает, что его никто не видит! Он любит вас, Анжелика, клянусь вам этой библиотекой, и чем быстрее вы ему об этом скажете, тем лучше!