Хагрид от неожиданности уронил чайник — по счастью, пустой.
— А вы откуда про Пушка разузнали?
— Про Пушка? — по мнению Гарри, такую собаку просто не могли звать подобной кличкой.
— Ну да, это ж моя собачка. Купил её у одного… э-э… парнишки, грека, мы с ним в прошлом году… ну… в баре познакомились, — пояснил Хагрид. — А потом я Пушка одолжил Дамблдору — чтоб охранять…
— Что? — быстро спросил Гарри, когда Хагрид осёкся.
— Это секрет, — спохватился Хагрид. — Самый секретный секрет.
— Но Снейп пытается это украсть, — настаивал Гарри.
— Снейп — преподаватель школы Хогвартс. Он ничего такого в жизни не сделает, — отмахнулся Хагрид.
— Вот и я ему о том же, — неожиданно поддержал великана Рейстлин. — Снейп вполне мог в тот коридор заглянуть, чтобы проверить, не добрался ли туда тролль. Может, его сам Дамблдор и отправил… Ты лучше скажи, Хагрид, придёшь на завтрашний матч?
— Конечно! — обрадованно ухватился за новую тему великан. — Гриффиндор против Слизерина, да с новым ловцом! Я обычно из хижины смотрю, но на трибунах-то совсем всё иначе… — великан погрузился в рассуждения о квиддиче. Время пролетело незаметно, и лишь за полчаса до ужина ребята засобирались обратно в замок.
— До свидания, Хагрид, — вежливо попрощался Рейстлин. — Да, и… понимаешь… — он явно смутился. — Мы, когда на Пушка наткнулись, получается, запрет Дамблдора нарушили… Но это нас Пивз туда загнал. Ты передай Дамблдору, чтобы он запретил этому полтергейсту на третьем этаже появляться. А то ещё кто-нибудь также к Пушку забежит. Дверь ведь простой Алахоморой открывается, её любой первокурсник знает. А Пушку всё равно, случайно человек туда попал или нет, его дело — охранять… И всё-таки неправильно это, — вдруг резко сменил он тон. — Держать в школе подобного зверя…
— Да он милашка, если знать, как с ним обращаться, — запротестовал Хагрид. — Ему только спой, или на каком инструменте музыкальном сыграй, и он уснёт сразу… И вообще, забудьте про Пушка, и про то, что он охраняет, тоже забудьте. Вы тут лезете в дела, которые вас не касаются вовсе, да! Это только Дамблдора касается да Николаса Фламеля…
— Ага! — довольно воскликнул Гарри. — Значит, тут замешан некто по имени Николас Фламель, верно?
— Ты же слышал — нас это не касается, — с нажимом сказал Рейстлин, практически выпихивая Гарри из хижины Хагрида. Сам Хагрид выглядел разозлённым и обескураженным одновременно. Но едва они отошли на десяток шагов, как Рейстлин вновь заговорил, причём в его голосе явно слышалось возмущение: — Нечто, ради чего пытались ограбить «Гринготтс», находится в полной детей школе, за дверью, которую может открыть любой из этих детей, под охраной собаки, которая засыпает от звуков музыки или пения. Это…
— Николас Фламель, — задумчиво произнёс Гарри. — Кажется, я уже встречал это имя… Вот только не помню, где.
— Это известный алхимик, — отозвался Рейстлин. — Единственный на данный момент создатель философского камня.
— Создатель чего?
— Камня, с помощью которого можно приготовить эликсир, продлевающий жизнь, вплоть до бессмертия. И ещё превращает любой металл в золото. Кажется, он прожил уже больше шести с половиной веков… Фламель, естественно, а не камень.
— Камень, дарящий бессмертие и превращающий всё в золото! — воскликнул Гарри. — Да любой бы захотел такой иметь!
— Какой смысл был прятать его в Хогвартсе? — явно недоумевал Рейстлин.
— Но ведь банк пытались ограбить!
— Как вообще камень оказался в «Гринготтсе»? Да ещё в Лондоне? Фламель где-то во Франции живёт. Почему он не спрятал камень поближе к себе? Почему не забрал после попытки украсть из «Гринготтса»?
— Может, побоялся, что преступник, — Гарри едва сдержался, чтобы не сказать «Снейп», — сможет украсть камень у него. Или понадеялся, что искать камень будут именно что поближе к самому Фламелю, а не в Британии. А в лондонском «Гринготтсе» камень вообще мог находиться с незапамятных времён…
— И вообще, странно, что раньше никто не пытался похитить этот камень. Или, — Рейстлин внезапно улыбнулся, — самого Фламеля, чтобы создал новый… Ладно, надеюсь, Хагрид всё-таки скажет Дамблдору, что из-за Пивза мы знаем о цербере, и тот хотя бы на дверь заклинание посильнее наложит…
За ужином разговор оборвался, а после Рейстлин предложил заняться уроками: всё равно, пояснил он, половина субботы терялась из-за матча по квиддичу. Обсуждать философский камень в присутствии остальных гриффиндорцев он явно не хотел. Тем не менее, ложась спать, Гарри мысленно вернулся к спрятанному совсем недалеко философскому камню — а в том, что Пушок охраняет именно камень, он уже не сомневался.
Бесконечно долгая жизнь и нескончаемый запас золота. Да, пожалуй, ради такого можно и тролля в школу запустить, и ещё много чего сделать. И почему сам Фламель, совершив такое важное открытие, не рассказал другим магам, как создать камень? Будь у каждой семьи по философскому камню — разве была бы такая пропасть в положении тех же Малфоев и Уизли? У всех было бы достаточно денег. И каждый мог бы сам решать, сколько он хочет прожить. А если Фламель не собирался делиться своим открытием — зачем он вообще рассказал о том. что ему удалось создать камень? Предположим, что камень не пытались украсть, поскольку у «Гринготтса» репутация банка, который невозможно ограбить. Или потому что никто точно не знал, где именно находится камень. Но Рейстлин прав: кто-то вполне мог попытаться похитить и самого Фламеля, после чего угрозами — ему или близким людям — заставить алхимика создать ещё один камень. Чудо, что этого не случилось раньше!
…Гарри не заметил, как уснул. Во сне он бродил по залитой золотистым светом комнате, уставленной котлами и различными сосудами, а Николас Фламель — Гарри понятия не имел, как выглядит алхимик, но точно знал, что это он и есть (чем-то напоминающий Дамблдора, только с короткими волосами и без бороды) — рассказывал, как создать философский камень. Утром, проснувшись, Гарри с сожалением понял, что не может вспомнить ни слова.
***
Субботнее утро выдалось холодным, но солнечным. Матч должен был начаться в одиннадцать часов утра. Стадион к назначенному времени был забит битком. Команды вышли на поле с разных сторон; гриффиндорцы — в красном, слизеринцы — в зелёном. Гарри мельком подумал, что с высоких трибун, предназначенных для наблюдения за происходящим в небе (хотя всё равно без биноклей было сложно что-то разобрать), находившиеся на земле игроки выглядят крохотными точками, а слова стоящей между командами мадам Трюк, судившей матчи, и вовсе были неслышны. Но вот раздался сигнал, и обе команды, вместе с мадам Трюк, поднялись в воздух. Происходящее комментировал Ли Джордан.
-…И вот квоффл оказывается в руках Анджелины Джонсон из Гриффиндора. Эта девушка — великолепный охотник и, кстати, она, помимо всего прочего, весьма привлекательна…
— Джордан! — профессор МакГонагалл сидела рядом с комментатором, видимо, как раз для того, чтобы контролировать его речь.
— Извините, профессор. Итак, Анджелина совершает обходной манёвр, обводит соперников, точный пас Алисии Спинет — это находка Оливера Вуда, в прошлом году она была лишь запасной…
— А в этом году в команде нет ни одного запасного, — внезапно прошептал Рейстлин, сидевший, естественно, рядом с Гарри. — Куда делись остальные, бывшие запасными в прошлом году?
— Не было никого запасного, кроме Алисии, — угрюмо отозвался Рон. — Вообще, это не только у Гриффиндора, у всех факультетов проблемы с тем, чтобы запасных игроков набрать.
— Странно, — хмыкнул Рейстлин. — Абсолютно все, по крайней мере, на Гриффиндоре, увлекаются квиддичем. Неужели никто при этом сам не умеет играть? Летать на метле не так уж сложно, правила тоже всем известны… Что мешает набрать ещё семерых? — Кэти Белл в этот момент получила бладжером по затылку.
— Вот хотя бы в таких ситуациях игроков заменять, — поддакнул ему Дин Томас.
— Дин, ты не на своём любимом футболе, — заявил Рон (все первокурсники Гриффиндора сидели на самом верхнем ряду). — Здесь не меняют игроков по ходу матча.
