— Как знать, потому что они уже тут.

Удачной охоты

Первая передача поступила из N-ска, они конечно же были готовы ко всему, но такого финта ушами от меня не ожидали. Все должно было пойти по плану. Слежка, встреча с еще одним человеком, а потом нас бы взяли тепленькими прямо на месте и затем вперед в казематы, в застенки праведной инквизиции, где бы из нас вытащили все что можно сперва традиционными методами, чтобы продавить психику жертвы, а потом было бы кое-что новенькое. Новая фаза, значительно упрощающая им жизнь, накачали бы недавно изобретенной сывороткой, после чего мы бы выложили абсолютно всю информацию, даже ту, которую невозможно вспомнить, используя одно лишь сознание. Только вот есть один побочный эффект, видимо от смешения сознательного и бессознательного в мозгу человека происходит критический сбой и от него остается лишь оболочка. Жесткий диск с записанным на него ранее данными и все. Отложенная смерть. Я видел таких, страшное зрелище. Ладно бы они отрабатывали это исключительно на рецидивистах, но нет у обычного человека тоже имелись все шансы попасть на такую вот волшебную лоботомию, делающую его идеальным электоратом.

Телефон из урны к конторским попал минут через тридцать после совершения отложенного звонка, структура сообщения позволяла догадаться, что скоро будет второй сигнал, непосредственно несущий информацию. Тут же был объявлен план перехват, буквально еще через полчаса, они вычислили по изображениям с камер мое примерное местоположение, по траектории движения. В этот район была направлена опергруппа. По приезду которой в предполагаемом регионе началась вторая передача.

— Прием, Коршун-1, как слышно, — раздался голос рации в шлеме.

— Прием Гиацинт, это Коршун-1, слышно отлично, получили точные координаты, предполагаемое время прибытия через двадцать минут, — отрапортовал водитель.

— Вас поняла, Коршун-1, удачной охоты!

Командир повернулся и громко крикнул в салон:

— Бойцы, проверить снаряжение, мы не знаем сколько их там может быть, так что будьте готовы ко всему! — в рапорте на них ничего нет, кроме неясных целей и невнятной структуры, это его заботило больше всего.

— Так точно! — раздается в ответ металлический лязг затворов.

Мотор надсадно ревет, неся бойцов навстречу неизвестному противнику. Черный микроавтобус тормозит недалеко от опор ЛЭП, скрываясь за зарослями кустарника. После чего от него отделяется темная фигура и взмывает в небо.

— Командир, по ИК диапазону все чисто, целей не наблюдаю, только стоит мотоцикл перед входом на территорию объекта-42. — отрапортовал парень в черной маске виртуальной реальности, которую, используют операторы дронов.

— Вас понял Ястреб. Бойцы на выход, вперед, вперед! — они стремительно выгружаются, выстраивая оборонительный порядок.

— Шеф паука берем? — пробасил здоровяк со штурмовым щитом и крупнокалиберным пистолетом.

— Да, берем все что есть, выгружай его.

Из кузова спускают большой прямоугольный ящик, после активации он самостоятельно открывается и из него выползает восьмилапый механизм. Разложившись в боевое положение, стальной монстр разминает конечности, издавая протяжное гудение сервоприводов, обильно загораясь, словно морская медуза фосфоресцирующими нитями, которые он после проверки боеспособности тут же гасит и затем отправляется на разведку, в случае чего, готовый оказать поддержку дрону или отвлечь на себя огонь, который будет открыт по группе. Один такой паук по огневой мощи может сравниться с БМП старого образца, учитывая его небольшой вес, всего сто килограмм и габариты порядка трех метров в длину, двух в ширину и одного в высоту, с учетом длинных лап конечно же, он представляет собой неоценимого помощника при решении подобного рода задач. Группа подходит к воротам.

— Это что пионерский лагерь? — закрытые шлема полностью глушат речь и звук дыхания, так что такую вольность, как разговор, боец теперь может себе позволить.

— Отставить разговорчики. Ястреб доложите обстановку.

— На территории все чисто, вижу по ИК объект, предположительно человек в двух тысячах трехсот шестидесяти восьми метрах от вашего местоположения.

— Одного?

— Да, одного. Картинка, размытая. Отправить туда Паука?

— Выполнять, сам зависни вне зоны видимости.

— Так точно

Напряжение растет с каждой минутой. группа осторожно заходит в лагерь и двигается по полученной ранее ИК метке. Бойцы перемещаются словно тени, лишь изредка осматриваясь по сторонам.

— Смотри Вить, какие домики интересные.

— Эх нам бы такие в лагерь, а то помнишь в спортивном ютились в каких-то бараках. Они его еще гордо корпусом называли, клоуны.

— Да, было ведь у кого-то детство, не то, что у нас.

— А так странно, думал, что в это время все было совершенно по-другому, а тут словно капсула времени, в училище нам по-другому такие места рисовали, — в разговор вмешался командир.

— Тогда много чего было, — задумчиво произнес он.

— В смысле? — удивился боец.

— В прямом, отставить разговорчики. Работаем, — парни сразу же закончили трепаться. Прижавшись спиной к частично сгоревшему зданию, спустя минут двадцать перемещений командир говорит:

— Ястреб, доложите обстановку.

— Только, что потерял контакт с пауком, по ИК никого нет, даже диких животных, как такое может быть возможно?

— Вот черт, выдвигайся в тот район, мне нужны твои глаза!

— Выполняю.

— Бойцы за мной!

Костер

— Вот и все, это конец моей истории Странник, надеюсь ты обязательно кому-нибудь ее расскажешь, за бокалом чего-нибудь вкусного. Кто-то ведь должен будет узнать ее помимо тебя, вдруг она его или ее чему-нибудь да научит, — я горько усмехнулся, поднимаясь с поваленного ствола.

— Что ты чувствуешь? Что хотел бы сказать напоследок, может быть кому-то что-то передать? Ты достойно прожил свою жизнь, так что я могу исполнить для тебя маленькую услугу, — он отложил гитару в сторону и внимательно посмотрел мне в глаза.

— Я чувствую умиротворение, словно уставший с дороги путник, который наконец-то пришел туда, куда стремился все эти долгие годы и теперь может немного отдохнуть. Передай Марку, чтобы он не бросал свою борьбу, передай Жене, Диме и Вите, чтобы берегли своих женщин и никогда не унывали, передай моим родным, что я безмерно их люблю. А еще наведайся в бар Харон и передай бармену, что он был все-таки прав. Слишком уж поздно я понял его притчу, но поздно теперь переигрывать. Скажи им всем, что я не сдавался и шел до конца, что я не жалею ни об одной проведенной в этом путешествии секунде, нашепчи им это осенним шорохом листьев, дыханием этого леса, — я бросил ему свой рюкзак, — А это тебе, может быть еще пригодится, я собирался его сжечь, не хотелось бы, чтобы шаловливые ручонки конторских криминалистов добрались до моих вещей, — он молча кивнул.

— Прощай, Странник, мне чертовски приятно, что нас с тобою свела судьба, — я отсалютовал ему сомкнутым кулаком.

— Мне хотелось бы сказать до свидания, но боюсь, теперь уже я не в силах позволить себе такую роскошь. Прощай Семен, — он ответил мне тем же жестом.

Набрав воздух полной грудью, я направился в сторону склона, краем глаза заметив, мелькнувшую у костра тень. Шаг за шагом я двигался к отвесной кромке в то время, как задымался рассвет. Природа приветствовала грядущий день, соловьиными трелями, пришедшими на смену плачу иволги, холодной росой и легкой дымкой, стелившейся по водной глади реки, которую можно было разглядеть между стволами деревьев. Спустя еще несколько мгновений я вышел к отвесному склону. Все было, как тогда, во время моих видений, с них все началось с ними все и закончится.

Передо мной открылся прекрасный вид, если бы я не видел это вживую, то никогда бы не поверил, что это место может существовать на самом деле. За обрывом расстилалось устье широкой реки, каких великое множество на юге нашей страны, по ней словно первые капли расплавленной стали, льющиеся из горнила древнего бога, который каждой утро отливает рассвет в новую форму, начала выглядывать кромка светила. Еще немного и из своих гнезд начнут вылетать первые ласточки, чтобы размять крылья после долгой ночи. Вдоль берега вздымались к небу стройные ряды соснового бора, на полянке которого догорало последними искорками пламя. Вдалеке виднелись рощицы молодых деревьев и бескрайние заросли кустарника, которые некогда были полями. Дымка над водной гладью постепенно сгущалась, сегодня наверняка будет дождь. Немного приглядевшись, я заметил очертания остатков пристани за густыми зарослями камыша и двух утопающих в пестреющей зелени островов, имена которых были стерты со всех карт. Жаль, что не выйдет прийти сюда днем, да и незачем, потому что людей, которые будут гостеприимны к путнику тут уже нет, как четверть века. Пожалуй, стоит запомнить это место таким, каким оно было во времена своего расцвета. Незачем ворошить старые могилы.