— Что? Нет, Алина сегодня в ударе, — усмехнулся он, оглянувшись через плечо.

— Ты и сам в ударе, — мрачно заметила женщина.— Никак вернулся наш прежний Даня?

— Что? В каком смысле?

Этери всегда могла распознать ложь. И вот сейчас она пронизывала его своим взглядом, а он старался избегать смотреть ей в глаза. Он сделал глубокий вдох и обратился к Олесе:

— Удачи. Я буду на трибунах.

“Он стоял посреди комнаты и совершенно не знал, что делает здесь. Почему он до сих пор может двигаться, говорить, дышать. Это казалось ему неестественным после всего, что свалилось на него за эти две недели. Сложно было почувствовать себя живым, когда внутри тебя ничего нет, когда все, что было так важно, теперь исчезло.

— Вы хотите продать квартиру в течении какого времени?

Этот голос незнакомца раздражал Даню, но и сам мужчина был явно недоволен тем, что внимания на него не обращают. Даня убрал от лица руку и перевел взгляд на человека.

— А? Что?

— Квартиру, — повторил мужчина.— Вы в течение какого времени хотите продать?

Даня постарался взять себя в руки, но единственным желанием было запереться в дальней комнате, обхватить колени руками и разреветься, точно маленький мальчик. «Вот бы это был сон, — подумал Даня. — Самый страшный мой сон».

— Так быстро, как это только возможно, — произнес он голосом, который его пугал. — Меня не будет здесь… я… вы можете связаться со мной по телефону.

И когда он остался один легче не стало. Даня боялся садиться на диван. Он не мог прикоснуться к ручки двери, ему было страшно заходить на кухню. Сердце словно бешенное животное, заключенное в нем, билось внутри. Так не должно быть. Он не мог остаться один. Это неправильно. Что-то упало в другой комнате, где-то послышался кошачий визг и Даня отступил назад.

Единственным желанием было поскорее отсюда убраться. Даня схватил дорожную сумку и стал швырять в нее вещи, какие только попадались ему под руку. В руки попалась нераспечатанная коробка конфет. Сколько дней Даня не ел? Два? Три? И не спал? Он понимал, что существует на одном только адреналине, придет момент, когда он упадет и больше не встанет. Коробка полетела на диван, а Даня продолжил собирать вещи. Он распахнул шкаф и потянулся к верхней полке. Хлам, что был собран в кучу, тут же полетел вниз, ему удалось вовремя отступить, иначе бы беды не миновать. Несколько тяжелых книг повалились на пол, два пакета и что-то белое. Даня опустился на колени, разрывая пакеты — понадобится ли ему что-то из этого? В руки ему попалась игрушка. Он повернул ее и ощутил горький привкус вины, ненависти к себе и жалости. Алинина салфетница. Мама сохранила ее, в то время, когда он хотел избавиться от этой вещицы. Юки выпрыгнула из коридора и прошествовала в зал. Даня запустил в нее салфетницей, но кошка с визгом юркнула в сторону.

Никогда Дане еще не было так больно. Так тяжело и одиноко. Он прижал руки ко рту и застонал, чувствуя, что не выдержит и из него вырвется вопль.

Так не должно быть.»

— Олеся, — прошептала Алина.

Даня посмотрел вниз. Алина держала его за руку, обхватив ее двумя своими. Она поглаживала его запястье. А он пытался унять боль, что вновь вырвалась наружу с воспоминанием, которое едва ли не разрывало его на части.

— Что-то не так? — спросила девушка, убирая руку, но Даня ее остановил, накрыв ее ладони своей.

Включилась музыка. Даня должен был следить за прокатом девушки, которой поставил программу, но его интересовала только Алина. Он чуть подвинулся к ней, оставляя на ее щеке легкий поцелуй. Это было так неожиданно для обоих, но так… правильно, что никто не стал зацикливать на этом внимание, только Алина крепче сжала руку Дани и оба перевели взгляд на юную фигуристку.

========== 17. Поцелуй и недопризнание ==========

И в школьные тетради —

Мысли, сбитые, как прицелы…

— Влюблена в него? — Нет. Но целый

Космос спит у него во взгляде.

— О, Даня! А вот та девочка, она кто? В смысле, я знаю, что она юниорка Тутберидзе, но…

Даня замер. Во-первых, он не был готов сегодня увидеть здесь Лешу, что само по себе стало для него сюрпризом. Во-вторых… он был в коньках. Даня нахмурился.

— Ты чё тут делаешь? — спросил он.

— Как что? Тренироваться пришел, конечно.

— А где Алина?

Леша пожал плечами, Даня отметил, что он нервничает и даже не старается этого скрыть. Вопрос стоял в том, что произошло.

— Привет, — махнула им Алина, сонная и замученная, — вы тут что, меня обсуждали? Почему у вас такие лица? — она помедлила.— Стоп, а ты вообще тут что делаешь?

Леша психанул и даже приобиделся слегка.

— Что вы заладили. Я пришел на тренировку. Врач сказал, что можно потихоньку. Надо же раскатываться.

— Врешь,— Алина ни капли не верила парню.

— Ну да, — сдался он.— Врач такого не говорил. Но меня выписали.

— У нас совещание, — строго сказал Даня, хватая Алину за руку. — Мы пойдем, а ты ни шагу на лед.

Леша хмыкнул.

— Ну да, конечно, совещание.

И взгляд Даня ему послал такой, что парень тут же сел на скамейку и больше в их сторону не поглядывал.

— Ты выглядишь плохо. Что-то случилось?

Даня посмотрел на нее с беспокойством, но Алина только отмахнулась.

— Полночи ловила Масару по двору. Забей. Ты лучше скажи, что с этим делать? Он еще не восстановился после болезни и вообще, с чего такая тяга к тренировкам? Ты же сказал ему, что к чемпионату России мы его все равно не подготовим?

— Да. Сказал. Но что-то мне подсказывает, что он здесь не из-за тренировок. Он меня про Олесю спрашивал.

Алина удивленно посмотрела на Даню, потом бросила взгляд на Лешу, который смирно сидел на скамейке, как ему и было велено.

— Ну… она же не в нашей группе, с чего бы ему спрашивать о ней у тебя.

— А у кого? — усмехнулся Даня.— У Этери?

Алина прищурилась. Возможно, Даня прав, идти свататься в Хрустальной равно самоубийству, поэтому Леша явно принял мудрое решение. Но с другой стороны…

— Олеся еще ребенок, — и вид Алина напустила на себя самый строгий, какой только можно было.

— Ей шестнадцать.

— И что? Ты ее видел? А он слишком…

— Что? — голос Дани дрогнул, он даже почувствовал, что вот-вот потеряет самоконтроль, который совсем недавно обрел.— Что? Слишком взрослый?

— Ну… пять лет не такая уж большая разница.

— Да не в годах разница.

Это прозвучало гораздо жестче, чем Даня хотел. Он смотрел на Алину, а она прятала глаза, делая вид, что ее очень заинтересовали собственные ладони. Не было сожалений, но Даня почувствовал себя неловко.

— Ладно, прости. Я не это хотел сказать.

— В любом случае, — Алина поднялась.— У Олеси и без парней сейчас дел по горло. Сам знаешь, как к личной жизни относится Этери.

— Она не запрещает личные отношения, — напомнил Даня.— Не делай из нее монстра.

Алина прищурилась.

— Поверь, она и без моей помощи справляется с этим делом.

В последнее время вывести из себя Даню — как зажечь спичку. Он недоверчиво посмотрел на Алину, но сдержать себя уже не мог, она не должна была так говорить.

— Ты не понимаешь…

Как оказалось, зажечь Алину, было еще проще.

— Не понимаю! Я?! Не строй из себя святого, ты знаешь, что там происходило. И как.

— И я в этом участвовал, — и гордость, которая прозвучала в его голоса настолько была явной, что Алина отступила.

— Даня, как ты можешь?

— Я не то хотел сказать. Не то чтобы все ее методы я считал верными, но они были действенными. Алина стой! Я не…

Он постарался схватить ее руку, но не успел. Она уже залепила ему пощечину, но тут же об этом пожалела. Даня подошел к ней ближе, а это совсем не то, на что она рассчитывала. Она ведь знала его всю жизнь. И знала, что на самом деле он не питает к Этери великой любви, и что происходило в Хрустальном, все это в прошлом. Все, что было с ней… и выражаться правильно он не умеет. Но она почувствовала острую нехватку врезать ему, поэтому, собственно, и врезала.