– Если мы сможем использовать весь потенциал этого металла, произойдет настоящая научно-техническая революция – и в Сайпуре, и на Континенте, который отчаянно нуждается в электрификации и отоплении. В деле будут участвовать сильнейшие промышленные компании, им это очень выгодно. Тем не менее я пока воздерживаюсь от обнародования сведений. Прежде всего, потому, что наши ученые и инженеры пока не могут объяснить, чему этот металл обязан своей идеальной проводимостью. То есть с обычными проводниками все ясно. А с этим вообще ничего не понятно. А я не склонна доверять тому, что не могу объяснить, – тут ты меня, я думаю, понимаешь.
Мулагеш кривится – еще бы, она очень хорошо понимает Шару. Если металл обладает удивительными свойствами, которые невозможно объяснить с научной точки зрения, вполне вероятно, эти свойства – чудесного происхождения. То есть этот металл – продукт жизнедеятельности или создание одного из древних Божеств Континента. Шара и ее прапрадедушка, благословенный кадж Сайпура, немало поспособствовали тому, что практически все Божества Континента ушли из жизни, а их чудесные создания и диковины утратили божественные свойства и тоже, так сказать, умерли. А если эта штука все-таки чудесная, то, увы, вполне возможно, что еще одно континентское Божество совсем не так мертво, как нам хотелось бы верить.
– Ты, наверное, думаешь, и думаешь правильно, что я обеспокоена происхождением этого металла. Он может быть божественным по своей природе, – продолжает Шарин голос. – Тут ты, наверное, удивишься, почему я посылаю с заданием тебя, а не кого-нибудь из Министерства иностранных дел и с опытом обезвреживания божественного и чудесного.
– Точно, я удивилась, ага, – бормочет Мулагеш.
– Ответ прост. Мы послали туда человека. Восемь месяцев тому назад. А через три месяца она пропала. Исчезла. Без следа.
Мулагеш заламывает бровь:
– Хм-м-м…
– Ее зовут Сумитра Чудри, – говорит Шарин голос. – Ее досье – в папке, которую тебе передал Питри. Как я и сказала, она занималась исследованиями три месяца, сидела на местной военной сайпурской базе. Последние ее сообщения выглядели бессвязными, а затем в один прекрасный день Чудри просто исчезла. Ни с того ни с сего. Наши войска организовали поисковую операцию, но не нашли никого и ничего. Они также не обнаружили следов… необычного воздействия.
Слышится звон стекла, звук наливаемой в стакан воды. Шара шумно отпивает из стакана.
– Я говорю о необычном воздействии, потому что металл был обнаружен в Вуртьястане. Именно туда тебе и предстоит отправиться.
– Твою мать! – подскакивает Мулагеш. – Мать твою так и разэтак! Задери тебя тысяча демонов, Шара, это шутка такая, да?
Шара снова отпивает из стакана.
Потом Шарин голос произносит:
– Я дам тебе пару минут, чтобы прийти в себя.
* * *
Тут Мулагеш прорывает, и она сообщает ящичку массу нелестного. В основном она говорит, что и как сделает с Шарой после того, как вернется в Галадеш – если, конечно, она туда вернется, потому что в сраном Вуртьястане, в этой жопе мира, два шанса из трех, что ее прирежут, или утопят, или она сама от чумы помрет, это ж надо, куда она ее послала!
В тьмутаракань! В такую глубинку, на такой дальний кордон, куда отправляют лишь тех, кто не с тем переспал или не того убил!
– …да срать я хотела, хоть в тюрьму меня после этого сажайте! – орет Мулагеш ящичку. – Кишки выньте и четвертуйте! Я это все с тобой проделаю прямо среди бела дня, и срать я хотела на пышные твои титулы!
Из ящичка доносится звук еще одного глотка воды. Шара Комайд явно никуда не спешит.
– Ты вытаскиваешь меня из Джаврата, чтобы посадить на корабль, идущий в Вуртьястан, без предупреждения! – орет Мулагеш. – Это нечестно! Это подло, наконец!
Шара продолжает прихлебывать воду из стакана.
Мулагеш закрывает лицо руками.
– Проклятье. И что мне теперь делать?
– Надеюсь, ты постепенно успокаиваешься. – Шарин голос звучит холодно.
– Да пошла ты в жопу, – отзывается Мулагеш.
– Думаю, тебе станет легче на душе, если ты узнаешь, что военная база, о которой идет речь, – это собственно штаб-квартира местного губернатора, форт Тинадеши. Так что ты окажешься, я надеюсь, в регионе, который находится под нашим жестким контролем. Как ты знаешь, крепость стоит вне Вуртьястана, за чертой города, так что ты будешь находиться в достаточно… цивилизованном месте. Во всяком случае, по сравнению с остальной провинцией.
– Все равно не фонтан.
– Я понимаю, что ты скажешь, что это все равно не фонтан, – слышит она Шарин голос. – Но мы также придадим тебе в пару наш контакт, человека, который поможет тебе акклиматизироваться в Вуртьястане и вникнуть в тамошнюю ситуацию. Питри расскажет тебе обо всем подробнее.
Мулагеш вздыхает.
– Мне нужен там, на месте, человек, которому я могу доверять, Турин. Мне нужен там кто-то, кто может точно установить, есть ли основания считать, что этот металл имеет божественное происхождение, а также сумеет расследовать исчезновение Чудри.
– А еще что мне нужно сделать? Пойти туда, не знаю куда? Принести то, не знаю что? Поймать небо в пивной стакан?
Меж тем Шарин голос продолжает говорить:
– К вопросу о том, что ты – единственный сотрудник, способный выполнить это задание. Дело в том, что новый губернатор Вуртьястана – генерал Лалит Бисвал.
Это имя обрушивается на Мулагеш подобно удару молота. Она сидит, не находя слов от изумления, и таращится на ящичек.
– Нет, – наконец шепчет она.
– Поскольку вы оба сражались во время Лета Черных Рек, – продолжает неторопливо говорить Шара – совершенно не подозревая, насколько потрясена Мулагеш, – я надеюсь, это может дать тебе некоторую фору – фору, какой не будет у большинства оперативников.
Его лицо возникает в памяти Мулагеш: перепачканный грязью молодой темноглазый парень смотрит на нее из траншеи, а небо мочится на них редким дождиком. И хотя сейчас ему где-то шестьдесят пять, помнит она его именно таким…
– Нет, нет, нет, – шепчет Мулагеш.
– И хотя Бисвал в том же чине, что и ты, думаю, он с пониманием отнесется к официальной причине твоего вояжа – и это делает твою легенду еще более удачной. Он прекрасно знает все ходы и выходы в военной бюрократии и много раз становился свидетелем подобных поездок.
Мулагеш просто сидит и молча смотрит на ящичек на столе. Интересно, что за смертный грех она совершила, что ее настигла такая судьба?
– Еще есть проблема с гаванью, – продолжает Шарин голос. – Как ты знаешь, Сайпур сотрудничает с Вуртьястаном и Соединенными Дрейлингскими Штатами в деле сооружения второго международного порта на Континенте. Это не должно повлиять на ход выполнения твоего задания – так я надеюсь, – однако проект сам по себе непрост и генерирует много напряжения в регионе.
– Отлично, – стонет Мулагеш.
Шара затем быстро проговаривает, по каким каналам Мулагеш должна связываться с ней, чтобы направлять отчеты, какие шифры и прочие приемы спецслужб применять.
– Так или иначе, подобные вещи можно будет использовать лишь в экстремально сложных ситуациях, – говорит Шарин голос. – В связи с… осложнениями в политической обстановке подлинная цель этой операции не должна стать достоянием гласности. В противном случае это может иметь крайне негативные последствия. Вот почему я буду держаться в стороне от операции, хотя, поверь, мне она не нравится так же, как и тебе. Впрочем, я уверена, что ты сможешь преодолеть любые препятствия на своем пути.
– Вот дерьмо-то какое…
– Я также хотела бы тебя поблагодарить за то, что ты согласилась участвовать в операции, Турин, – говорит Шара. – Кроме тебя, мне даже никто на ум не приходит. Только тебя я могла послать в Вуртьястан. И я хотела бы поблагодарить тебя за то, что ты вернулась ко мне – хотя бы лишь для того, чтобы выполнить одну эту миссию. Не скажу, что я хорошо понимаю причины, по которым ты подала в отставку, но иногда мне кажется, что – да, я их понимаю.