Палатка и эти слова.
Чего ты хочешь?
Я хочу, чтобы мама выжила.
Я хочу получить право на достойное обучение.
Я хочу быть женщиной-ученым.
Я хочу быть творцом своего счастья.
Я хочу…
Я смотрю на Люта, лежащего пластом на земле. Руки его под головой, он смотрит на звезды. Тепло вспыхивает и обвивает, проникая в мою кровь и посылая тепло по венам к коже. Я мягко наклоняюсь и целую Люта в щеку. Он замирает. Отклонившись назад, я пытаюсь уловить его реакцию. Он выглядит удивленным.
Мгновение спустя его взгляд падает на мои губы. Как покрытое туманом болото на еще не проснувшейся земле тяжелеет его взгляд. Я изучаю его губы, они действительно анатомически прекрасны.
Затем он подносит руку к моему лбу и убирает в сторону челку. По телу проходит электричество, смешанное со спокойствием. Как дикий огонь, бегущий по тихому морю.
Он проводит пальцами по моей щеке и кладет руку на подбородок. Теперь мы оба дрожим. А затем я касаюсь его губ своими, он отвечает на поцелуй, и это самое приятное ощущение, которое я когда-либо испытывала. Будто поднимается ветерок, и по телу бегут мурашки, мне тепло и уютно.
Я запускаю руки в его волосы, провожу по его лицу, пока не добираюсь до его шеи. Чувствую его пульс, похожий на утренние приливы. Мое сердцебиение такое же сильное. Еще минута, и я отстраняюсь. Кажется, что удары настолько сильные, что слышны в палатке.
Я краснею, что служит причиной его улыбки с ямочками на щеках. А мне хочется рассказать ему, что происходит с телом человека после смерти, но крик поднимается со стороны острова.
Лют привстает, я, надеясь на объятие, поспешно сажусь рядом.
Как будто ответ на стоны упырей, по озеру прокатывается тихий крик, из-за которого волосы встали дыбом.
Лют смотрит на меня:
— Видимо, в озере водятся сирены.
Я содрогаюсь. Похоже, они догадались, что мальчишки пытались добраться до острова.
Глава 18
Наконец, крики сирен стихают, мы с Лютом просидели вместе до самого рассвета. Рядом с ним, руки сплетены между собой, прислушиваясь к иным обитателям и следя за лагерем внизу.
Не уверена, задремала ли я рядом с ним, но я резко очнулась в холодном поту от нахлынувших воспоминаний, который сейчас казались давним сном. Винсент изучал мутирующий вирус, вызывающий странное поведение и смерть у скота. Я работала над пробой антибиотика, созданного мной и Па из легочной жидкости.
— Эй, Рен, смотри сюда, — в его одетых в перчатки руках находилась игла. Поманив меня вперед, чтобы я оценила его навыки, он ввел вирус в чашку с чистой коровьей кровью. За доли секунд вирус начал атаковать и растворять мембраны здоровых клеток.
Я уставилась на него. Это было невероятно. Отвратительно, конечно, но непостижимо, как такие маленькие организмы могут действовать сообща, как армия, готовящаяся пойти войной на здорового хозяина.
Ухмылка появилась на его лице, его золотые волосы соскользнули по щеке.
— Нужно протестировать его против твоего антибиотика.
Я засмеялась и покачала головой.
— Ты же знаешь, что не выйдет. Кроме того, твоему отцу наверняка интересно, где ты сейчас пропадаешь.
Наклонившись, он подмигнул мне.
— Мой отец — глава парламента. Ему все равно, где я, пока мы с тобой улучшаем свои знания.
Я моргаю и чувствую, как воспоминания снова возвращают обиду из-за поведения Винсента прошлой ночью. Возможно, я никогда его не любила как мужчину, но как друг он был незаменим. Или же это лишь мои мечтания.
Лют ворочается рядом со мной:
— Ты в порядке?
— Да, — скрещиваю руки на груди, тем самым даю понять, что не хочу говорить об этом. Чувствуя мой настрой, Лют просто обнимает меня, и мы сидим молча, пока воспоминания не исчезнут и лучи солнца не заскользят по восточному горизонту. Утро расцветало в прекрасном пении птиц.
Поднявшись, я чувствую, как затекли мышцы в пятидесяти разных местах. Судя по выражению лица Люта, он испытывает те же ощущения. Он берет кепку и надевает мне на голову, сопровождая свои действия быстрым и застенчивым поцелуем в лоб. Мы спешно возвращаемся в лагерь, пока остальные нас не хватились. Я бужу Селени, Лют толкает локтем Берилла и Сэма.
— Ветер благоволит нам, — шепчет он Сэму. — Но здесь будет сильное течение.
Кивнув, Сэм встает и отворачивается, чтобы справить нужду.
— Нужно поработать над парусами.
Я съеживаюсь и отвожу глаза. Подойдя к палатке, я постукиваю прежде, чем войти.
— Мистер Кинг, мы…
Я замираю.
Жермен, Рубин и Винсент пропали.
Что за? Их постели были не расправлены.
— Э… — я открываю шире вход и внимательно смотрю на склон. — У нас проблема. Высшие ушли.
Я смотрю на Люта. Как они могли уйти, не заметив нас?
— Идиоты, — зарычал Сэм. — Давно их нет?
— Видимо, довольно давно, — Селени указывает на склон крутой горы, половину которой уже преодолели три Высших, прокладывая себе путь к озеру. Если быть точнее, к берегу, где рядом с ивами пришвартованы лодки. Четыре других парня уже там, пытаются толкнуть одну из них в воду. Видимо, не все из другого лагеря потащись карабкаться ночью.
— Ребятишки даже не могут установить подходящую мачту, — Сэм завязывает брюки и, повернувшись, смотрит на нас. В следующую секунду он начинает спускаться за ними по склону.
Мы хватаем свои бутылки с водой и карабкаемся вслед за ними, и нам не требуется много времени, чтобы понять, что расстояние с горы вниз гораздо дальше, чем кажется. Мы несемся и скользим вниз по крутому травянистому склону, и через дюжину минут нас бросает в пот. К тому времени, как мы почти приблизились к Высшим, они добрались до лодок. Они забираются в одну, потом в другую,
— Быстрее! — кричит он и указывает на третью лодку. Через несколько секунд, оттолкнув ее от берега, они заходят в воду, чтобы забраться внутрь. Рубин оборачивается и машет нам с ухмылкой, сияющей, как яркий день.
— Знаете, я и в правду начинаю их ненавидеть, — говорит Берилл.
Преодолев еще десять шагов, наши уши достигает звук взрыва. Лодка, в которую они сразу забрались, была поглощена дымом. Вспышка пламени поднимается вверх и охватывает паруса, спустя тридцать секунд от лодки совсем ничего не остается. Видимо, они использовали угли с костра.
Только Селени указывает на две другие лодки, как раздается крик. Оглядываясь, мы видим трех ребят из другого лагеря, бегущих позади нас.
Еще больше зайдя в воду, Берилл всем весом навалился на корму.
— Эта не подходит. Кто-то добрался до нее первым, — Люк указывает на льющийся внутрь лодки поток воды. Присоединившись ко мне и Сэму, мы начинает топить ее со всех сил.
— Не хочу прерывать вас, но уберите руки от лодки или ваш друг пострадает, — произносит чей-то голос, сопровождаемый визгом Селени.
Резко обернувшись, мы видим, как один из трех парней прижимает к себе Селени, в другой руке держит кровопускающие ягоды, и поднеся ее ко рту девушки.
— Ого, вы издеваетесь, ребята, — говорит Сэм. — Отпустите его. Мы можешь вместе поплыть на лодке.
— Так говорил один мертвый идиот из нашего лагеря, съев ягоды, которые вчера ему дали ваши друзья. — Он дергает голову Селени назад, поднеся отраву, как можно ближе к ее рту.
Ее глаза расширяются, дыхание учащается, она резко дергает ногой, целясь либо в его мужское достоинство, либо в голень. Но он уклоняется, затем делает вид, что собирается зажать ей нос.
— Жизнь за жизнь. Либо отдайте нам лодку.
Селени отыскивает меня взглядом. На ее лице страх смешался с уверенности в его блефе. Глазами она указывает на его трясущиеся руки. Я хмурюсь, ведь она права. Это мальчик никогда не убивал человека, по его виду можно сказать, что испуган в равной степени с остальными. Прикусывая губы, я просчитываю шансы нашей с Селени правоты.
— Ладно, забирайте, — Лют убирает руки и отходит от лодки, взглядом командуя нам с Сэмом поступить так же. — Мы наедем другой способ.