— Но…
— Мы найдем другой способ, — обращается Лют к Сэму.
— Правильный выбор, — говорит парень, держащий Селени. Он кивает остальным ребятам, они быстро бегут мимо нас, чтобы забрать лодку. Когда они полностью спустили ее на воду, парень спиной потащил Селени к лодке, и прежде чем запрыгнуть внутрь, он освобождает ее и выбрасывает ягоды.
Тройка парней освобождает паруса, ветер взбивает и надувает их. И через мгновение они следуют за Винсентом, Жерменом и Рубином, чья лодка качается на волнах в тридцати футах от нас. На расстоянии шестидесяти футов от них первое судно с другими парнями проплывает уже четверть дистанции между нами и островом.
Тихо выругавшись, Сэм осматривает берег.
— Мы бы их сделали.
Селени удовлетворительно кивает, натирая свои трясущиеся руки.
— Он был напуган больше меня.
— Что делает его еще опаснее, он не может здраво мыслить, — произношу я.
Искоса я смотрю на Берилла. Он стоит на одном месте вот уже несколько минут, таращась на Селени. Он, потирая шею, смотрит на меня, затем поворачивается обратно к воде и быстро стягивает с себя рубашку.
— Полагаю, нам придется плыть.
— В озере сирены, — одновременно говорим мы с Лютом.
— Предлагаю использовать эти доски для плота, — говорит Сэм, осматривая лодку на воде.
— Это же займет время, — Селени уставилась на обнаженный торс Берилла, который, на удивление, оказался довольно накачанным.
Подняв бровь, я поворачиваюсь и осматриваю берег и нашу базу с еще дымящимися углями, белой палаткой и черными словами, слишком маленькими, чтобы их увидеть, но все же всплывающими в моей голове: «Что ты хочешь?»
Палатка дрожит на ветру, я практически могу слышать шелест веревок и белой ткани.
Так похожих на паруса лодок.
Я прищуриваюсь.
— Лют. Что произойдет, если мы привяжем парус не к лодке, а к человеку?
Он прослеживает мой взгляд и с удивленным видом начинает осматривать палатку. Я могу видеть, как шерстинки работают у него в голове. Через мгновение он кивает.
— Вообще, это может сработать. Вы трое займитесь расчетами, пока мы с Сэмом разберемся с палаткой.
Восемнадцатью минутами позже мы стоим на вершине склона. Селени, Берилл и я оцениваем размер парусов и длину веревки, пока Сэм и Лют разбирают еще три палатки, две из которых они притащили из соседних лагерей. Закончив, они связывают веревки и ткань морским узлом, пока не выходит что-то среднее между воздушным змеем и праздничными шариками, за которыми мы наблюдали прошлой ночью.
— Разделимся согласно весу и размерам, — Лют протягивает мне веревку. — Сэм и я возьмем вас, потому что вы полегче. Берилл, тебе придется лететь в одиночку. Ты справишься?
Бериллу нужно отдать должное, он умело скрывает любое проявление страха. Наклонив голову, он начинает завязывать веревку, которую Сэм намотал ему на руки и вокруг груди. Я наблюдаю за новой отважной версией Берилла. Что на него нашло? Похоже, Селени думает о том же, ведь на лице ее светится восхищение. Она не двигается с места, пока я не подталкиваю ее к Сэму.
Как только Лют привязывает шароподобный парус к себе и затягивает мои веревки, он притягивает меня к себе. Спина к груди, талия к талии, мои бедра к его. Он натягивает веревку достаточно долго, чтобы убедиться, что мы плотно связаны. Затем, наклонившись ко мне, шепчет:
— Ты готова, Рен Теллур? Шагай вместе со мной.
Только я хотела спросить, что он имел в виду, как внезапно он начинает бежать и спрыгивает с крутого холма. Это была проверка, чтобы понять, как быстро и с какой части склона мы должны прыгнуть, чтобы поймать идеальный порыв ветра. Получилось намного выше и быстрее, чем мы могли предположить, поэтому приземление наше включало в себя бесчисленное падение вниз лицом. Та же ситуация была у остальных ребят.
Но к тому времени, когда солнце поднялось достаточно высоко, затапливая своим теплом небольшую долину, мы уже действительно поверили, что задуманное может сработать. В любом другом случает — смерть.
— Скрестим пальцы, — бормочет Лют. И на этой ноте мы вместе с Сэмом, Селени и Бериллом делаем финальный забег. Случившееся дальше больше походило на магию. Прямо перед тем, как достигнуть второго уступа скалы, воздушные потоки подхватывают паруса и расправляют их, позади нас. Затем они подрывают нас с земли, и мы взлетаем на десять футов от земли. Преодолев горы, мы летим над водой.
Сэм улюлюкает, а я и Лют заливисто смеемся. Даже высокочастотный крик Берилла вскоре превращается в вопль возбуждения и гордости. И на мгновение, когда теплота и дух Люта переплетается с моим, я понимаю, что хочу чувствовать это всю жизнь. Навеяло воспоминания, как Ма и Па играли на берегу моря. Их смех, волосы в соли и долгие часы с обвораживающей улыбкой мамы. Я хихикаю, хотя глаза наполняются слезами из-за пронизывающего ветра и приносящих боль воспоминаний.
Я концентрируюсь на радостном крике Сэма, но он прерывается воплями Селени. Она призывает посмотреть вперед, там внизу лодка, отобранная у нас тремя мальчишками, попала в водоворот. Мы смотрим, как они пытаются отрегулировать паруса. Но поток воды слишком силен, и уже через минуту они начинают беспомощно мельтешиться и орать друг на друга.
Мы пролетам мимо них. Преодолев половину пути, Лют, наклонив голову ко мне и прикасаясь губами к моему уху, шепчет:
— Должен признаться, я не был до конца уверен, что это сработает.
Повернув голову в сторону, я пытаюсь посмотреть на него:
— Тогда зачем ты согласился?
Я улавливаю его мягкий смешок:
— Умереть в одиночестве или с опасной девчонкой, привязанной к моему телу? Звучит, как хороший способ уйти на покой.
Я смеюсь и отмечаю, что, если мы упадем, он будет подушкой и потому умрет только один из нас. Затем я указываю вперед — на первую отплывшую лодку. Они так близко от берега, что могут дойти до него пешком, но ее атаковали две сирены в попытках залезть в внутрь.
Я берусь за веревки, обвязанные вокруг моей груди, и немного наклоняюсь вперед. Я никогда раньше не видела океанских упырей так близко и по спине пробегает холодок. Это сочетание красоты и ужаса. Полурыбы, полуженщины с мерцающей, словно голубое небо на свету, чешуей. Но их волосы и глаза напоминают полуразложившиеся трупы.
— Они все такие? — кричу я.
Он кивает и прижимается губами к моему уху.
— Легенды гласят, что это были женщины, принесенные в жертву морю, которое спасло их, превратив в рыб. Их человеческие половины продолжают разлагаться, в то время как нижние части бессмертны. С тех пор они мстят людям.
Я киваю и смотрю, как мальчишки в лодке сворачивают паруса и вырываются из лап женщин-рыб, выводя лодку на сушу.
— Лодка Винсента тоже только что прибыла! — слышу слабый крик Берилла и смотрю влево, где трое Верхних выскочили из нее и быстро исчезли в лесу.
— Куда? — окликает Сэм.
Перед нами простирается полог густой низкой зелени, словно лужайка из деревьев. Лют дергает за одну из веревок, и ветер тащит нас вверх, открывая лучший вид на лесистый остров и не давая врезаться в ветви, к которым мы быстро приближаемся.
Сэм и Берилл делают то же самое, и минуту спустя в поле зрения появляется каменное строение. Оно похоже на большую белую спираль, закрученную прямо посреди леса.
— Цельтесь туда, — кричит Лют остальным, на что Селена активно кивает и указывает вниз на две группы ребят, которые, похоже, тоже направляются туда. Они несутся через листву, словно дикие звери и я едва могу разобрать их крики друг другу: «Держитесь тропинки».
— Мы приближаемся слишком быстро, — вскрикивает Берилл и мой желудок сжимается, потому что он прав. Несмотря на все тренировки, к посадке мы не подготовились.
— Цельтесь на тропинку впереди того места, где они бегут! Вокруг нее поляна, — кричит Лют в ответ. — Сложите руки вместе и потяните левую сторону вниз, будто подрезаете паруса. Спуститесь как можно ниже к земле, и, надеюсь, вы зацепитесь за ветку! Или убьетесь, — добавляет он так, чтобы услышала только я.