– Значит, мы пойдем по его следам.

Хэнк неуклюже пытался подняться на бетонную платформу вверх. Его нога постоянно соскальзывала с такой высоты, и тело грозилось плюхнуться на спину. На всю территорию слышались мужские ругательства и вздохи. Я хотела уже залезть на платформу и помочь лейтенанту, как это сделал Коннор. Он ловким движением взобрался наверх, заставив свой костюм шуршать от слаженных движений. Старик удрученно схватил протянутую андроидом руку, и вскоре оба были уже наверху.

Завидев меня, готовящуюся вскарабкаться наверх, Андерсон тут же вскрикнул:

– А ты куда собралась? Останешься здесь.

Сказанное прозвучало, как нечто неестественное, неправильное. Словно мне только что попытались доказать, что дважды два – не четыре, а пять. От такого заявления, я даже опешила, так и не успев коснуться платформы. Оба детектива смотрели на меня сверху вниз со вполне серьезным взглядом, но если Коннор был серьезен по привычке, то лейтенант смотрел с явной суровостью.

– Позвольте напомнить, что моя задача – защищать вас и ваши жизни. А это будет трудно сделать за сотни метров.

– Хватит уже, дозащищалась. Останешься здесь и точка.

Мужчина отвернулся и уже не спеша пошел в сторону здания. Андроид последовал его примеру.

– Стоять! – я быстро вскочила на фундамент и криком развернула детективов к себе. На лице Хэнка читалось раздражение, Коннор, как и ранее, ничего дельного не выражал. – Вы уверены, что правильно распоряжаетесь моими возможностями? Я здесь не для того, чтобы торчать у входа, пока вы там где-то шаритесь в темноте.

– Ты вроде должна следовать моим указаниям. Вот я и указываю. Стоишь здесь и защищаешь вон… машину! Хватит мне одного твоего ранения, еще и труп на себя повесить. Ну нет…

Как бы я не старалась выразить свое возмущение, как бы не сверкала искрами из глаз – все было тщетно. Старик уже уходил в темноту здания, когда Коннор, поглядывая на нас, все же принял решение следовать за офицером. Через минуту оба скрылись во тьме. Еще через минуту их шаги затерялись в шуме речного ветра.

Моим возмущениям не было предела. Я ходила из стороны в сторону, хватала рукоятку катаны для успокоения, открывала и закрывала рот как рыба, чтобы что-то сказать – ничего не менялось. Я все так же стояла на краю платформы, свирепо сверля взглядом несчастную калымагу. Рефлексы внутри съеживались и растягивались, один требовал покинуть место «наблюдения» и броситься во тьму, другой – стоять и ждать следующих приказов. Даже внутри солдата происходили внутренние конфликты. От них мне уже было тошно.

Наконец, смирившись с участью, я скрестила руки на груди и обернулась в сторону реки. Солнце уже поднялось над горизонтом, однако за белой пеленой облаков его не было видно. Шум реки перебивался шумом ветра, создавая истинную природную симфонию. Это было красиво. Снежинки летели в лицо, я изредка щурила глаза, прячась от прямого попадания осадков. Во мне все еще бушевала солдатская злость, я никак не могла успокоиться. За время работы меня использовали по разному: отправляли на шпионаж, на тайное убийство врага с последующей постановкой «случайно смерти», использовали как машину-убийцу, оставляли на тренировку новых бойцов, даже приставляли к семье какой-нибудь важной шишки, чтобы защищать их от потенциального нападения. Все было за это время, но никогда меня еще не заставляли сторожить старую рухлядь посреди заброшенного рыбозавода. Это был опрометчиво и так… унизительно?

Отвернувшись от реки, я посмотрела вглубь темноты здания. Стены наверняка имели окна, но отчего-то они были либо заколочены, либо закрашены. Ноги пытались нести меня к зданию, пытались заставить меня ринуться за наставниками, прикрывая их собственной спиной, но мозги отчетливо приказывали стоять и ждать. Именно этим я и занималась. Стояла и ждала.

Сгустки тьмы внутри помещения мне были до отчаяния знакомыми. Там, во сне, именно эта тьма поглощала меня в своих объятиях, от нее я пыталась бежать на единственный источник света. И когда я уже достигла его, оказалось, что это не только единственный источник солнечного тепла. Оказалось, это еще и источник моих проблем.

На мгновение мне почудилось, что сейчас внутри здания загорится свет, совсем как во сне. И в центре луча, задевая его границы своими широкими плечами, будет стоять он. Тот, от которого в моих жилах стынет кровь, а рассудок делится на две части. Из-за которого внутри сонно потягивается человечность, вот-вот грозясь проснуться и доставить мне кучу проблем в будущем. Тот, который одним только своим видом был способен изменить целый мир.

Из глубины здания послышался шум. Я, оторванная от мыслей, аккуратно положила руку на бесшумный ПБ. Постепенно шум нарастал, и в них я отчетливо слышала торопливые шаги бегущих ног. Внутри все напряглось. Это мог быть кто угодно. Выхватить пистолет и выставить его вперед было бы глупым: бегущий мог быть Хэнк и Коннор. И если первый вариант я отмела сразу из-за слишком резвого топота, то второй вполне мог иметь место. Вряд ли Коннор обрадуется вновь нацеленному в него оружию.

Из темноты показался силуэт. Это был парень. Его рост был чуть ниже моего, на худощавом теле мешком свисала дутая черная куртка, под которой прятались запачканные синие джинсы. Его ботинки явно износились, и приходилось лишь гадать, где и как долго он в них лазил. В какой-то момент парень поравнялся со мной, и я заметила красный диод на виске. Он не посмотрел на меня, лишь несся вперед с завидной скоростью.

Когда парень уже был почти у входа на территорию, из темноты здания донеслись еще одни шаги. Одни были медленными и плетущимися, другие – ловкими, быстрыми и синхронными. Было не сложно понять, кому какие принадлежали. Хэнк едва показал свой нос на солнце, как в мое лицо прилетело хриплое, но громкое:

– Останови его!

Дальнейшего я уже не слышала. Мой взор вновь вернулся к пареньку, который почти достиг открытых ворот. Рука на рефлексе вздернула пистолет вверх. Вокруг ничего не было. Окружающий мир растворился, словно молоко в крепком кофе, шум ветра и реки утих. Я знала, что там позади был еще какой-то шум, но его не существовало. Была только я, дуло пистолета и он – девиант с горящим на виске красным диодом.

«Этого не сделать без живого андроида»

Мягкий голос Коннора словно на ухо повторил слова. До исчезновения парня было не меньше одной секунды, и мне следовало сделать выбор: уничтожить и провалить задание или пощадить и сказать уходящим на ногах сведениям «пока».

Дуло пистолета резко опустилось и я нажала на курок. Выстрел не прозвучал – звук полностью поглотил глушитель. Но я тут же почувствовала, как силовая отдача прокатилась по руке, заставив мое тело от непривычки вздернуться. Я давно не держала пистолет. Дней пять точно.

Парень свалился на ногу у самых ворот. Я слышала вскрик, возможно, даже плач, но в глубине души мне было абсолютно плевать. Он остановлен, и я свою задачу выполнила с минимальными затратами.

– Какого черта ты творишь?!

Голос Хэнка взревел так близко, что я от испуга пошатнулась. Чувствительность только приходила в норму, отцепляя свое внимание с мишени и переключая его на весь окружающий мир. Коннор уже стремительно несся к отползающему андроиду-подростку. Лейтенант, сгорбившись, стоял рядом со мной. Взгляд его светлых глаз не предвещал ничего хорошего.

– Я просил остановить его, а не ногу ему отстрелить!

– Жизненно важные детали целы. У него всего лишь повреждена конечность.

– Отличное у тебя оправдание! А если это будет настоящий ребенок?! Прострелишь ему руку?!

Осадив мое нахлынувшее чувство исполненного долга, лейтенант Андерсон, кряхтя и цепляясь за спину, торопился к андроидам. Его реакция больше, чем озадачила. Напротив, она встревожила. Детектив, занимающийся делами девиантов для их же устранения, вдруг разозлился из-за простреленной пластиковой ноги. В его выражении лица читалось отчаяние, ярость и разочарование. Он отдал приказ и получил его исполнение, но сам тому был не рад.