«Что я наделал!» — стучало в висках пульсирующей кровью.
— Успокойтесь, государь, — обратилась ласковым тоном к притихшему нолдо Миримэ, — я схожу за успокоительным отваром. Ждите здесь, я мигом, — и она уже собиралась соскользнуть с постели, завернувшись в простынь.
— Постойте! — остановил ее Финвэ, хватая с кровати покрывало, чтобы прикрыться, — Я ничего не помню… Мне снился сон, но я не помню, что именно…
— Мне снова приласкать вас? Хотите? — она подсела к нему, проводя рукой вдоль предплечья, заключая его ладонь в свои, похожие на цепкие мягкие лапки, нежные ладони.
— Что между нами было? — набравшись храбрости, решился спросить Финвэ, — Я вас… то есть, мы с вами…
— Нам обоим было очень хорошо, — тихо произнесла Миримэ, оглаживая его пальцы, — Это была честь для меня… — она потупилась, опустила голову, прижавшись к его плечу.
— Эру Единый… — в отчаянии прошептал бывший Владыка Тириона, которому показалось, что он вот-вот снова окажется в палатах Намо.
— Прошу вас, ложитесь, — шептала в ответ дева, — Завтра будет важный день, вы отправитесь в Тирион вместе с командиром и ребятами из нашего отряда. Вас будут подстерегать опасности и нужно быть сильным и отдохнувшим, чтобы достойно противостоять им и добраться до желанной цели…
— А ты? — спросил Финвэ, повернув к ней голову и всматриваясь в ее красивые, женственные черты в свете звезд и ночного светила.
— А я буду помогать вам во всем, — отвечала златокудрая нисс, — В этом теперь не только моя миссия, но и мое желание, — и она потянулась губами к его губам, проведя мягкой ладонью по щеке Финвэ.
— Миримэ, — обратился к ней Финвэ, мягко отстраняясь и глядя на нее с мольбой, — Помоги мне, прошу тебя… Мне нужно пойти туда одному. Сейчас… Понимаешь? — бывший Нолдаран казался охвачен сильным волнением, — Если я могу доверять кому-то, то лишь тебе, и я хочу довериться тебе… Я прошу, принеси мне одежду и проведи в порт, где я смогу сесть на корабль, что отплывет на материк. Я знаю, что не в праве просить, и все же прошу, ибо вокруг меня нет никого, кого я мог бы просить о подобном, кроме тебя. Помоги мне, златокудрая дева! — и он сжал ее маленькую руку в своих широких ладонях.
За прошедшие с момента его неожиданного для него самого появления в Амане, среди живых, дни, Финвэ настолько свыкся с различными странностями в поведении других, что собственная просьба о помощи, обращенная к совершенно незнакомой ему, но волею судеб ставшей близкой, деве не казалась ему чем-то предосудительным или недопустимым. Он был решителен в своем желании освободиться от любого плена, от любого рода опеки, и хотел сам свершать свой путь, никем не сдерживаемый, свободный от каких бы то ни было оков.
Миримэ испуганно замотала головой, слушая его слова:
— Нет, нет, нельзя, это значит — нарушить приказ. Если командир найдет меня потом, он не замедлит расправиться со мной, понимаете? Я не могу, не могу, — она отрицательно покачала головой.
— А я не могу оставаться вашим пленником! За кого бы вы меня ни принимали, я есть я! И я желаю быть свободным! — в отчаянии прошептал Финвэ, — Если не хочешь помочь, то не проси меня о спокойствии, лучше дай мне такой настойки, чтобы моя феа снова могла оказаться в Чертогах Мандоссэ, — он прикрыл глаза, представляя, как снова заснет сном смерти и окажется перед Судьей.
— Не смей говорить так! — крепко обняв его, горячо зашептала в ухо Миримэ, — Ты — самое благородное существо, какое мне довелось увидеть за всю жизнь! Такого как ты сами Валар оберегают от любой опасности и печали. Я помогу тебе, — она осторожно огладила широкую грудь бывшего Нолдарана.
Тот встрепенулся на ложе, не сразу осознав смысл только что услышанного, и повернул к ней голову.
— Я помогу, — повторила она, блистая загоревшимися васильковыми глазами, — Я помогу, только с условием. Возьми меня с собой в Тирион и куда бы ни вел твой путь. Если я помогу тебе бежать сейчас, обратной дороги в отряд для меня не будет, а больше мне некуда идти, — она доверчиво прижалась к плечу Финвэ.
Не решаясь противоречить ей, готовый уцепиться за любой шанс на то, чтобы оказаться свободным, избранник Валар без лишних вопросов утвердительно покачал головой.
— Хорошо, ты отправишься со мной, — пообещал он, глядя ей в глаза.
И в тот момент он был полон решимости выполнить данное Миримэ обещание. Она была умна, искусна в обольщении и приготовлении настоек, отваров и ядов, обладала природным обаянием в смеси с истинно женским, кокетливым лукавством, и однако Финвэ чувствовал, что феа ее не была отравлена враждой и жестокостью. В душе этой девы было место сопереживанию, привязанности, а, возможно, и для чего-то большего по отношению к нему, а значит, и к другим.
Как только она выскользнула из комнаты, чтобы принести им одежду и необходимые для бегства вещи, бывший Нолдаран принялся размышлять, побежит ли она будить Энларо, или просто запрет его в комнате до утра, пока командир разведки не пробудится и не пожелает допросить его или отправиться вместе с ним куда-нибудь. Почему-то Финвэ сомневался, что Энларо Тульвион захочет отвезти его в Тирион, а если бы и захотел, то путешествие в его компании сулило множество неприятностей.
Командир разведки внушал недоверие. Не испытывая перед ним страха, Финвэ все же желал идти своим путем, а не быть частью игры изощренного ума этого опасного квендэ, представившегося его зятем, близость к которому была сопряжена с постоянным риском вновь оказаться перед суровым взором Намо.
Прошло всего несколько минут с того момента, как златокудрая покинула спальню. Эти минуты показались Финвэ столетиями. В течение всего времени он не раз задавал себе вопрос: предаст его Миримэ или нет? Правильно ли он сделал, доверившись этой хитрой обольстительнице? Что предпримет Энларо, когда она сообщит ему, о просьбе Финвэ помочь в побеге? И, наконец, как ему действовать, если против него попытаются применить силу или новые чары?
Мучимый всеми этими вопросами, Финвэ поднялся с кровати и принялся мерить широкими шагами небольшое пространство перед ложем, с противоположенной стороны располагался высокий комод черного дерева, на котором лежало несколько книг, пара больших красивых раковин и стояло множество мраморных статуэток. То были статуэтки дельфинов, кораблей на волнах и прочих типичных для жителей острова героев, связанных с морем и его обитателями.
За изящной статуэткой, изображавшей танцующих Оссэ и Уинен, Финвэ разглядел убранный на самый край комода небольшой скульптурный портрет какого-то квендэ, вырезанный из белого полированного мрамора. Бывший Нолдаран задержал привыкший к темноте взор на чертах его лица, показавшихся ему знакомыми. Он подумал, что уже видел эти выдающиеся скулы, волевой подбородок, выразительные глаза, чей прямой взгляд был обращен, казалось, сквозь пространство и время, и широкие, чуть изогнутые, брови. И только когда взор его скользнул на венец Нолдарана, украшавший голову неизвестного, а затем на шею и широкие плечи, которые украшали тяжёлые праздничные ожерелья, Финвэ догадался поднять взгляд, чтобы взглянуть в висевшее над комодом зеркало в скромной деревянной раме.
«Так это я?..» — молнией сверкнуло в сознании бывшего Владыки.
В этот момент дверь приоткрылась и в комнату почти бесшумно проскользнула Миримэ. Она была полностью одета и держала в руках приготовленное для Финвэ платье, пару низких, легких мужских сапожек и большую дорожную сумку из темной кожи.
— Одевайтесь скорее и уходим, — прошептала она, протягивая ему одежды.
Отбросив покрывало, Финвэ тут же надел костюм, какие, как он заметил днем, проходя по улицам, носили рыбаки из нолдор, жившие на острове. Его наряд состоял из белой нательной рубахи из мягкой тонкой шерсти, темно-синей бархатной куртки, широкого атласного пояса, шейного платка из алого шёлка, укороченных черных штанов в сочетании с белыми шерстяными гольфами.
В таком виде, с волосами, затянутыми черной лентой в низкий хвост, избранника Валар вполне можно было принять за типичного жителя Аваллонэ, промышлявшего рыбной ловлей на одном из больших рыболовецких судов.
