– У кого-нибудь есть зажигалка? – принялась она будить офицеров.

Стеф вытащил огниво из кармана.

– Не думал, что ты боишься темноты, – хмыкнул он. – Тем более, что пещера просторная, света от звезд немного есть, да и вода, кажется, перестала пребывать, а значит, мы точно не утонем.

Но тревога Риччи не утихла.

Стеф высек искру, и та отразилась в двух огромных нечеловеческих глазах, смотрящих на них из воды в нескольких метрах.

Риччи почувствовала, как волосы на всем теле у нее встают дыбом.

Огонек потух.

– Вы… вы видели? – шепотом произнесла она.

По движению рядом с собой Риччи поняла, что Берт кивнул. У нее в горле тоже пересохло.

Помимо глаз она разглядело нечто, напоминающее клюв, и щупальца. Риччи с уверенностью могла бы назвать это существо осьминогом, если бы не гигантский размер.

Он был похож на мифологических чудовищ, способных потопить корабль.

«Это не мой мир», – напомнила она себе. – «И я не могу сказать, что чего-то не существует потому, что я его раньше не видела. Таких осьминогов в наши сети не попадалось, но прямо сейчас я вижу его перед собой, так что он определенно существует».

– Эта тварь ест людей? – сдавленным голосом спросил Стеф.

– Осьминоги точно едят рыбу, – ответил ему Берт. – И вспомни скелет…

– Он так на нас смотрит, что, могу поспорить, он уже ел людей, – сказала Риччи.

Вместо ответа Стеф коротко вскрикнул.

Риччи не стала интересоваться причиной, потому что сама почувствовала, как ее ног касается нечто склизкое и похожее на очень плотное желе.

– Он обвивает нас щупальцами, – прокомментировал, хоть это и было излишне, Берт. – Сейчас он нас заглотит.

«И это будет смертельно для нас всех», – подумала Риччи. – «Моя регенерация не спасет от желудочного сока. Он будет переваривать меня снова и снова».

– Какое нужное уведомление, – пробормотал Стеф, судя по оживленной возне сбоку от Риччи, пытающийся отпихнуть щупальце от себя. – Вот бы твой меч сюда, Ри.

Она не стала заострять внимание на возмутительном сокращении.

– Что бы я сделала?

– Подожгла бы его, например!

– Тут нечему гореть! Осьминог не горюч!

– Тогда бы сделала что-нибудь другое! А теперь мы все умрем здесь! Я не смогу заставить дядю запихнуть свои слова обратно себе в глотку! Ты не станешь настоящей ведьмой! А Фареска так и не научится целоваться!

«Пусть у меня и нет меча, но это не повод отчаиваться», – подумала Риччи. – «Я ведь и до этого была на кое-что способна».

– Зажги огонь снова, – потребовала она.

– Хочешь увидеть, как он тебя ест?

– Хочу сделать что-нибудь! Мне нужно его видеть!

К счастью, Стеф не спросил, что конкретно, снова высекая искры из огнива, потому что Риччи и сама не знала.

«Лилиас способна на сводящие с ума иллюзии, а я не могу справиться с осьминогом? Да я просто позор для всех Вернувшихся! Нет, я могу спалить город, я могу управлять погодой, и сейчас я тоже что-нибудь сотворю!»

Она смотрела в холодные глаза, гадая, действительно ли ярость заметна в них или это игра ее воображения.

– Убирайся отсюда! – выкрикнула Риччи от ярости и безысходности. – Убирайся прочь! Вон отсюда, тварь поганая!

Ей показалось, что кончики пальцев покалывает – видимо, от недостатка кровоснабжения. Чудовище не реагировало никак, и Риччи приготовилась сражаться до последнего: встать у осьминога поперек глотки или что там у него. Как вдруг стальная хватка щупалец, которая уже заставляла их задыхаться, внезапно ослабла, а затем и вовсе исчезла.

Когда Стеф отыскал выроненное от удивления огниво, и снова высек искру, они не обнаружили на поверхности не следа морского монстра.

– Он… ушел? – спросил Берт неуверенно, словно не верил своим глазам.

– Вопрос в том, не вернется ли он, – ответил Стеф.

– Думаешь, он ушел за столовыми приборами? – поинтересовалась Риччи слабым голосом.

– У тебя получилось! – воскликнули они оба.

– Как видите, – улыбнулась Риччи.

– Значит, ты сейчас свалишься без чувств? – спохватился Берт. – Подожди, ты можешь свалиться в воду.

– Это для меня не смертельно.

– Только опять неделю будешь лежать в постели с жаром. Сте… Томпсон, дай мне свой камзол, я ее укрою. Обопрись на меня.

– Может быть, я послужу для Ри матрасом, а ты одолжишь ей свою куртку?

– Твоя теплее. И длиннее.

Риччи не хотелось спать на самом деле. Из побочных эффектов сейчас ее настигла тошнота и головокружение, но принимать заботу своих друзей было так неожиданно приятно, что она не стала развеивать их заблуждения.

Только один вопрос беспокоил ее.

– Откуда ты знаешь, что Берт не умеет целоваться? – пробормотала Риччи, не открывая глаз. – Впрочем… пожалуй, не хочу этого знать.

Стоило ей, укрытой камзолом Стефа, устроить голову на плече Берта, как она тут же уснула так крепко, словно никакая опасность в мире не могла настигнуть ее сейчас.

***

Единственным, что она ощущала, когда розовые рассветные лучи, проникнув в пещеру, разбудили ее, был зверский голод. Неудивительно, ведь последним ее приемом пищи был наспех проглоченный обед на «Барракуде».

Вода ушла почти полностью, только кое-где на полу пещеры остались лужи неизвестной глубины. Пираты спустились с камней и отправились к выходу. Риччи пошла первой – на тот случай, если туземцы все еще караулят их.

Побережье пустовало.

– Похоже, они уверены в том, что никому не выбираться из пасти Рыбьего бога живым, – заметила Риччи.

– Что мы будем делать теперь? – спросил Берт. – Отправимся собирать костер? Или попытаемся спасти команду?

– Мое мнение, – вставил Стеф, – что надо сосредоточится на том, чтобы живыми добраться до судна и выбраться с острова.

– Мы должны хотя бы попытаться…

– Наши попытки приведут только к нашей новой поимке! Мы не прошвырнем под носом у этих дикарей незамеченными? У них слух и зрение, как у зверей!

– Берт прав, – сказала Риччи. – Мы не можем просто взять и оставить у них четверть нашей команды. И мой меч.

Она постаралась не акцентировать внимание на нем. Словно и не согласилась бы отдать половину экипажа «Барракуды» в обмен на свой волшебный клинок. Но офицеры знали ее достаточно хорошо, чтобы понять.

– Каков наш план? – спросил Стеф, больше не настаивая на бегстве. – Если ты и без меча сможешь поджечь деревню, это сыграет нам на руку. Туземцы, наверняка, жутко боятся огня, и бросят деревню, не пытаясь его потушить.

У Бехельфа бы получилось, но на свои силы Риччи не могла рассчитывать хоть уверенностью.

– Та ведь понимаешь, что капитан не сможет после этого ее потушить? – напомнил Берт.

Чем отмел план Стефа, но Риччи уже составила собственный.

– Мы не будем подкрадываться и прятаться, – сказала она. – Мы войдем прямо в деревню. И там я объявлю себя воплощением Рыбьего бога. Кстати, кажется, я поняла, почему его так называют. Просто в их языке нет отдельных слов «осьминог», «рыба», «кальмар», «моллюск» и прочих.

– Ты хочешь объявить себя богом? – уточнил Стеф. – По-моему, такой план срабатывает только в рассказах краснобаев, которые и не такое поведают за кружку браги.

– У меня есть преимущество. Ведь я – ведьма.

– Я не самый верующий и праведный человек, – произнес Берт. – Но не стоит ли использовать этот случай и уничтожить отвратительный местный культ?

– Я не зря намерена объявить себя «воплощением», а не «победителем» их бога. Для последнего мне понадобилась бы голова этого осьминога… Ну, или что там у осьминога за голову.

– Но это означает, что они и дальше будут скармливать ему людей!

– Таков уж их обычай, – пожала плечами Риччи. – Чтобы искоренить местные верования, надо гораздо больше, чем убить одного осьминога. И это вообще не наше дело. Когда-нибудь сюда доберутся торговцы и проповедники и принесут сюда цивилизацию.

«Это едва ли сделает жизнь дикарей намного лучше», – подумала Риччи. – «У цивилизации много отрицательных сторон… и туземцам достанутся в основном они».