– Надеюсь, – слабо улыбнулся Лефницки. – Кстати, Риччи, что он успел натворить? Он же не просто так потеснил меня.

– Ну, – она задумалась, – он пытался убить Йенновальда, пытался убить меня, и пытался уничтожить весь город.

Эндрю застонал.

– Теперь все закончилось, – Деймон осторожно хлопнул его по спине.

– Спасибо, что остановила его, Риччи.

«Интересно, а Искатель бы вмешался, если бы Вэл принялся за уничтожение города?» – подумала она. – «Или ему нет до таких вещей дела?»

– Все обернулось к лучшему, – ответила Риччи. – Он больше никому не навредит. И ночные улицы теперь снова безопасны.

– Ночные улицы… ты хочешь сказать… Вэл был Палачом?

Теперь и Деймон потрясенно ахнул. В отличие от Эндрю он знал про ее подозрения.

– Да, – кивнула Риччи, – это был он.

Лефницки сжал кулаки так, что ногти впились в кожу.

– Ну, зато мы нашли подземный храм, – произнес Деймон, пытаясь отвлечь их от терзаний. – Огромное научное открытие. Особенно для города, в котором на настоящую науку из казны не выделяется ни эконкю.

– Ты прав, – кивнула Риччи. – Давайте осмотрим нашу до… находку.

***

– Что вы видите на стенах? – спросила Риччи. – Я уверена, что мы с Вэлом видели совершенно разные вещи.

– Каждому его история, – ответил Йенновальд.

Риччи заметила, что он единственный, кто даже мельком не взглянул на стены – более того, он старательно избегал смотреть на них.

Деймон и Эндрю были слишком поражены статуей с шаром, но при ее словах вытаращились на стену со смесью шока и восхищения.

– Освещенные панели заканчиваются на той, что показывает наш приход в храм, – сказала Риччи. – Но на темной стороне тоже есть панели? Что они покажут?

У Деймона с собой был фонарь, так что они могли прояснить это.

– Нельзя смотреть! – это была самая эмоциональная фраза Йенновальда из тех, что они слышали. – Увиденное будущее не изменится!

– Тогда какая разница?

– Пока не видел, судьбу можешь изменить.

– Парадокс, – хмыкнула Риччи. – Мое знание о будущем изменит будущее… или как-то так. Никогда не любила теорию вероятности.

– Думаю, лучше действительно не знать будущего, – согласился Эндрю.

– Меня больше интересует прошлое, – откликнулся Деймон.

Риччи кивнула. Ей от вида своего прошлого, препарированного и представленного в разрезе, делалось не по себе, что уж говорить о будущем.

Но их путь к выходу, как назло, проходил мимо края неосвещенной зоны – того места, где должна была находиться самая последняя в ряду панель.

Это даже нельзя считать узнаванием будущего, сказала Риччи себе, она увидит лишь последнее значительное событие в своей жизни. Свою смерть, скорее всего.

Она замедлила шаг, чтобы на секунду отстать от Эндрю, протянула руку в сторону и щелкнула пальцами, призывая огонь. Даже эта способность временами давала сбои, так что Риччи могла покинуть подземный храм без новых знаний. Но огонь на кончиках ее пальцев все же появился – вероятно, ее подсознательное желание знать оказалось сильнее страха.

Она не увидела ни моря, ни корабля, ни виселицы на берегу, как ожидала.

Только пустыню. Бескрайнюю пустыню с какими-то развалинами на горизонте. За секунду она не смогла рассмотреть подробнее.

«Значит, я умру в пустыне», – думала она, закрывая вместе с Эндрю и Деймоном двери храма. – «Поганая смерть. Пожалуй, лучше было бы не знать об этом. Но теперь я знаю – и значит, это сбудется. Но за каким чертом меня понесет в пустыню?».

После того, как она узнала о том, что ее ждет в будущем, она приложит все усилия, чтобы держаться подальше от пустынь. Даже от песчаных пустырей, на всякий случай.

«Но если того, что я увидела, не изменить, значит, судьба все равно приведет меня в пустыню?»

***

– Мы нашли сердце Экона, – сказал Эндрю. – У вас ведь нет никаких подозрительных планов на него?

– Эй, я историк, а не авантюрист, в отличие от некоторых! – возмутился Деймон.

– Не думаю, что его можно использовать безопасно для себя, – отозвалась Риччи. Одного появления Искателя ей было достаточно, чтобы отныне держаться от этого места подальше. – А откуда ты взял эти слова про сердце?

Они сразу показались ей знакомыми, и через секунду она вспомнила – это Вэл произнес их чуть раньше.

– Про него рассказывали на уроках по истории Экона, – ответил Эндрю, и Риччи захотелось себя ударить.

Все оказалось так просто, а она так легкомысленно отмела лекции Гильдии как источник информации.

– Чрезвычайно интересное историческое открытие, – произнес Деймон. – Но… стоит ли делать достоянием общественности его местонахождение?

– Я тоже считаю, что об этом месте лучше помалкивать, – согласилась Риччи.

– Чем меньше людей знает об этом, тем лучше, – кивнул Эндрю. – Может найтись еще кто-то, вроде Вэла.

– Надо запереть двери, – заявил Деймон. – Мало ли кто забредет сюда? Нельзя ли как-то восстановить печать?

– Не знаю, – ответила Риччи.

– Но ведь это вы взломали ее!

– Ломать гораздо легче, чем создавать, – виновато улыбнулась она.

В поисках решения они вернулись к лагерю и с тревогой ждущей их возвращения команде.

– Это колдовство, а не механизм, – сказал Стеф. – Я понятия не имею, как создаются такие штуки.

– Можно просто накидать камней, – предложил Эндрю. – В этих подземельях полно завалов и тупиков. Создадим еще один.

– Если кто-то задастся целью найти это место – не поможет, – сказала Риччи. – Но может спасти от случайных искателей сокровищ.

«И успокоить нашу совесть».

Лучшего решения они так и не придумали.

***

Йенновальд в таскании – а также толкании и катании – камней не участвовал. Считал себя выше физической работы или полагал ее бессмысленной?

При попытках его заставить что-то делать пещерник вел себя так, словно не понимает их язык, и они, в конце концов, оставили его в лагере варить обед.

Риччи, как не пыталась отвлечься горными работами, не могла выкинуть из головы картину себя, стоящей среди песков. Было в ней что-то угнетающее. Как и в том, что компанию ей составляли лишь руины.

– Ты что-нибудь знаешь о пустыне? – не выдержала она и попыталась выяснить хоть что-то у невозмутимо наблюдающего за их занятием, словно за муравьиной возней, Йенновальда.

– Пустыня? – переспросил тот, насторожившись. – Пустыня опасна.

– Я знаю, – хмыкнула Риччи. – Мерзкое место. Не то, что море. Но, скажи, зачем кому-то может понадобиться пересекать ее?

– Никто не вернулся, – ответил Йенновальд в своей любимой манере: отстраненно и не о том, о чем спросили. – Никто не пересек.

– О чем вы говорите? – поинтересовался Деймон, вернувшийся за очередной порцией камней.

– О походе через пустыню, – ответил Йенновальд.

Деймон чуть не выронил кирку.

– Надеюсь, ты не собираешься отправиться туда?! Это просто самоубийство. Лучше выстрели себе в голову.

– Но я ведь не первая, кто думает об этом, – напомнила Риччи. – И что же такое заманчивое лежит по ту сторону?

– Есть легенда, – ответил Деймон, присаживаясь на камень. – Очень старая легенда о том, что на том краю пустыни находится нечто, дающее невероятную силу.

– Прошедший через пустыню может все, – с тем же безразличием вставил Йенновальд.

– Все? – уточнила Риччи. – Даже изменить то, что показали стены храма? Ну, это я к примеру.

– Согласно легенде, – ответил Деймон, – тот, кто пересечет пустыню, обретет силу, подобную силе Искателя. И едва ли храм сможет диктовать ему… Но ты ведь все еще не собираешься в пустыню?

– Я не собираюсь становиться богом, – заверила его Риччи. – Или чем-то вроде него. Особенно с такими мизерными шансами.

– И это при условии, что легенда правдива, – напомнил Деймон. – А она, к сожалению, больше похожа на сказку, чем на миф.

– А какая разница? – не поняла Риччи.

– Миф имеет под собой основу, – пояснил Деймон. – Некий факт, искаженный народными пересказами порой до полной неузнаваемости, но наличествующий.