Счастье, в общем, что с инквизиторами мне повезло больше, чем с полицией и коллегами-охотничками. С Виттаром я уже успел сработаться, и мне он очень даже по нраву.
А я ему даже слишком по нраву. В иной ситуации это не стало бы проблемой, но…
Хм, в общем, не претендую я на что-то кроме дружбы. И дело вовсе не в каких-то там плюшевых нахалах!
(Ага, как же, ври убедительнее.)
— Чего пригорюнился, неужто уже скучаешь? — коварно усмехнулся Виттар, получив от меня подправленный маршрут. — О, детка, я тоже буду тосковать в разлуке! Ты же через полчаса свободен? Как насчёт выпить кофе?..
Кофе я, может, и попил бы — причём с превеликим удовольствием! — и даже благосклонно дозволил бы Виттару меня угостить… Однако у Хаоса, или кто на этом грёбаном Севере за главную хтоническую сущность, планы иные. Точнее, не у Хаоса, а у моих поклонничков, в числе которых имеется один особо наглый медведь.
Наглый, но заботливый — у него кофе уже при себе имеется, целых два стаканчика на картонной подставке. А к ним ещё и пакет из ближайшей пекарни, от которого заманчиво пахнет мясом и малиной.
— Отрицательно, — с порога возвестил Дар, весьма сурово глянув на Виттара. — Витти, мой белый и пушистый друг, когда-нибудь я всё же сожру тебя. Буквально. Клянусь своей медвежьей шубой!
— Ты что, альфа-коврик, угрожаешь мне? — тот ничуть не устрашился, даже наоборот — расплылся в выжидающей улыбочке. А я вдруг понял, кто первый купил бы билеты на наше с Даром эротическое шоу у матушки Эдды.
— Ну да, а что? Не зарься на чужое, и я снова вспомню, что ты мой друг.
— Жадина, — обиженно вздохнул Виттар. И тут же с притворной надеждой уточнил: — Может, тройничок?
— Чего уж, давай сразу квартет, — буркнул я, старательно пряча улыбку. Как бы я ни включал тут сильного и независимого котика, а на недобрый прищур Маграта любо-дорого поглядеть. Я сам тот ещё собственник и ревнивец, но он, похоже, и здесь меня переплюнет. — Делатт небось недалеко ушёл, позвать успеем… Нет, я не пойму, у меня там табличка «день открытых дверей» висит, что ли?
— Здесь был мой лапочка Анри?! — Дар всплеснул было руками, но вовремя вспомнил, что те руки, вообще-то заняты весьма ценной ношей. Пришлось выставить дары передо мной, прежде чем продолжить валять дурака. — Небось в моём любимом халатике? Хаос великий, что я пропустил? Рассказывайте уже, сердце жаждет драмы!
— Ничего особенного. Делатту не дали поиграть с вампирской закуской, он страшно негодует и будет жаловаться всем сразу.
— Жаль я успел только к концу представления, — хмыкнул Виттар и тут же поспешил состроить смертельно обиженную морду. — А где мой кофе?!
— Ну прости, дружок, — чуть язвительно отозвался Дар, разведя руками. — В моих влажных мечтах об офисной порнушке тебя не было ни в каком виде.
Я фыркнул и как мог укоризненно покачал головой. И потянулся выключать системный блок персоналки. Фиг с ними, будет что срочное — по комму свяжутся.
— Весьма, весьма печально! — Виттар исторг из могучей груди ещё один душераздирающий вздох, но потом хмыкнул эдак снисходительно и поднялся с места. — Ладно, понял, я тут лишний. Одинокий и забытый, преданный и недооценённый…
— Да свалишь ты сегодня или нет?! Дай спокойно с котиком поиграть!..
Обменявшись ещё парой-тройкой сомнительных острот со своим косолапым приятелем, инквизитор соизволил-таки откланяться. Я же взял высокий бумажный стакан и подозрительно принюхался к содержимому.
Зёрна свежей обжарки. Карамель. И сливки — много сливок!
Вот откуда он знает, какой кофе я люблю? Но спрашивать не буду, опять ведь выделываться начнёт — мол, как это я, великий северный Альфач с большой-пребольшой буквы «А», могу не знать всё и про всех.
— Офисная порнушка, серьёзно? — усмехнулся я, с наслаждением сделав глоток. — Мужик, мне тридцать шесть, я не отсосу тебе за стаканчик кофе.
— Печаль-беда, — горестно понурился Дар, явно стараясь не заржать. — А за кофе и пирожочек?
— Хм-м, я должен подумать.
— Тебе придётся, — выдал он в ответ, привалившись к столу рядом со мной. — Причём хорошенько. Ты мне, знаешь ли, задолжал.
Не то чтобы я не понимаю, о чём он, но удивленно-возмущенную мину на лице состряпал. Мол, да что ты себе позволяешь, жалкий медвежонок?! Непременно ляпнул бы что-нибудь остроумное, но голос меня непременно предаст. Потому как хотелось, да, до ломоты в пальцах хотелось ощутить тяжесть его члена в своих руках. Попробовать на вкус, насадиться ртом, взять так глубоко, как только можно. И чтобы его ладонь, сильная, крепкая, легла на затылок, направляя и буквально вынуждая двигаться быстрее, брать глубже…
Дар мои метания предсказуемо заметил. Было бы странно, если б нет — от меня наверняка несёт возбуждением. Как и от него, впрочем. Он аккуратно забрал стаканчик с кофе, потянул за руку, направляя ту прямиком к своему паху, заставляя жмуриться от неясного смущения — Хаос побери, мы же в кабинете, а дверь не заперта! — возбуждения, ожидания.
Я уже был готов потянуть за молнию на его джинсах, пальцы почти ухватили язычок, когда Дар вдруг потянул за руку сильнее. За себя, отчего я умудрился облапать его задницу (и убедился, что хочу увидеть его без всех этих тряпок). Его рука исчезла тут же, стоило только моей остановиться прямо поверх заднего кармана, в котором нащупывался сложенный вчетверо лист бумаги.
— Да, котик, — вздохнули сверху, заставив поднять голову, — я очень хочу отыметь тебя прямо здесь. Но увы, дела и так ждали слишком долго. Я взял нам пропуск в морг.
Я рывком поднялся из кресла, сокращая расстояние между нами, но всё ещё глядя на высоченного Дара снизу вверх. Раздражает он безмерно… но и распаляет ничуть не меньше, как никто и никогда до него.
— Ты же не думаешь, что можно обломать меня три раза подряд? — как со стороны слышу свой голос, одновременно сердитый и вкрадчиво-соблазняющий. Дара проняло: его запах из просто очень приятного стал почти невыносимо сладким. — Это за тобой должок, Маграт. И я возьму своё, раз мне так хочется; а ты перестанешь выёбываться и будешь послушным мишкой; ну а твой блядский морг подождёт ещё… полчасика.
Будто бы невзначай я снова уложил ладонь ему на ширинку, с удовольствием ощутив ответ на свои слова. То бишь нехилый такой стояк. И, скептически хмыкнув, тут же елейно поправил сам себя:
— Хотя какие там полчасика? Минут десять хватит.
О мою ладонь Дар всё же потерся, пусть и едва-едва; сверкнул своими ледяными глазищами… В следующий миг я обнаружил себя развернутым лицом к столу, ощутил чужую ладонь на пояснице. А после — чужие зубы в загривке, острые, причиняющие боль и вместе с тем необъяснимый восторг, пусть и пополам с бешенством.
— Ты слишком высокого мнения о своих способностях, — горячее дыхание коснулось уха, язык обвёл раковину… и исчез столь же быстро. Дар вдруг отпустил меня, оставил без тяжести своего тела. Снова!
— Жду тебя внизу, киса.
Нет, ещё немного, и я разорву в клочки эту меховую напасть!
К тому времени как я расправился с кофе и выпечкой (весьма и весьма неспешно, чтобы одному подлому медведю неповадно было), возбуждение улеглось. Однако злость всё ещё тлела внутри. Вот что нужно знать о хищниках: мы не терпим, когда наша добыча от нас сбегает.
Категорически! Нет и всё тут!
Но каков наглец — напакостил и слинял! Я не я буду, если не заставлю его пожалеть об этой выходке. (Очень желательно, чтобы жалел он долго, жёстко и в разных позах.)
С этой мыслью я допил остатки кофе и, накинув куртку, решительно направился вниз. За своей добычей, будь он трижды неладен.
Дар уже ждал меня на улице, привалившись к стене нашего каменного монстра и меланхолично жуя сухую травинку. Все-таки им трудно не любоваться… вот и я замер ненадолго, позабыв про бурлящее в груди негодование и увлеченно глядя, как рассветное солнце играет в соломенных волосах, даже с виду густых и тяжёлых, в беспорядке спадающих на широченные плечи.
