Все волшебники, имеющие на левой руке отличительный знак Пожирателя смерти, засыпали с одной лишь мыслью, чтобы благородная и мирная смерть тихо забрала их в постели, а когда этого не происходило, каждую минуту после пробуждения посматривали на клеймо, боясь заветного шевеления черной змеи, а время шло…

Волан-де-Морт, развернувший свою политическую программу настолько широко, что многие далекие государства добровольно вступили с ним в союз, не находил себе места. Все было так, как он рассчитывал и предполагал, но заблудшая частичка его души продолжала настойчиво напоминать о себе, надоедливо взывая в голове к образу Беллатрисы и он, наконец, сдался.

Сдался в морозный ветреный день декабря, проклиная себя за слабость и глупость, сдался в светлый канун преддверии Рождества, полагаясь на волю судьбы, сдался несмотря ни на что, ведь в черством граните его сердца, до сих пор жило отравляющее чувство любви к этой женщине.

Тихий стук в дверь вывел его из состояния самобичевания, прерывая запрещенный мысли о Той-Кого-Нельзя-Вспоминать.

— Позволите ли мне войти, Милорд? — на пороге, теребя мантию трясущимися руками, переступал с ноги на ногу Корбан Яксли.

— Как же я могу тебе отказать? — издевательским тоном заметил волшебник, — если ты сначала вошел, а затем спросил.

— У меня плохие новости, Повелитель. Сохранив жизни многим чистокровным магам сопротивления мы допустили большую ошибку, в силу своей глупости они не только не оценили столь щедрый подарок, но и обернули его против нас.

— Полагаешь, мне стоит опасаться горстки юнцов, подобно заблудшим овцам, отбившихся от стада? — покидая свое удобное кресло, все больше раздражался мужчина.

— Юнцы собрали внушительную армию из остатков тех, кого мы не успели завербовать или убить. По достоверным данным надежного источника известно, что они намерены напасть в ночь празднования Рождества, когда мы будем слегка уязвленными, стараясь защитить жен и детей, — было заметно, что Корбан сильно переживает, от чего его голос постоянно срывался и он часто запинался на словах.

— А мы собираемся праздновать Рождество? — безразлично спросил Темный Лорд, явно не заинтересованный данным разговором.

— Малфои дают бал в честь грядущего события, Милорд, — уже не надеясь на понимание, ответил парень, — и Мальсибер мертв…

Лицо волшебника в миг стало серьезным, а мышцы заметно напряглись под свободной одеждой.

— Который из них?

— Мистер Мальсибер — отец, глава отдела образования. Его подстерегли возле дома и застали врасплох. Пред смертью он успел отправить Абраксасу послание, сообщая, что одним из нападавших был Сириус Блэк, а остальных разглядеть не удалось.

— Мальчишка Блэк никак не уймется? — риторически заметил Волан-де-Морт, — жаль, что Беллатриса не убила его, когда была такая возможность. Где сейчас находится мадам лестрейндж?

— Думаю будет правильным спросить об этом ее мужа, Повелитель, — совсем сбитый с толку, отозвался Яксли.

Он искренне не понимал, почему затворничество этой безумной особы заботит Хозяина больше, чем смерть одного из надежных и преданных слуг.

— Ах, да, мужа… Я все время забываю, что у нее есть муж, — протянул Темный Лорд, доставая из кармана мантии палочку и произнося заклинание вызывающее Пожирателей.

Некоторое время они сидели молча: мужчина о чем-то думал, а парень не смел нарушить его публичное уединение, а затем в комнату, запыхавшийся и растрепанный, ворвался Рудольфус Лестрейндж, почтительно склоняя голову в поклоне.

— Вы звали меня?

— Где твоя жена? — без приветствий и вступлений прорычал чародей.

— Она дома, в нашем родовом поместье, — неуверенно ответил Руди, долгие месяцы опасаясь именно этого вопроса.

— С ней все в порядке? — искренняя забота была совершенно не свойственна этому человеку, поэтому и вопрос получился слишком грубым.

— Если так можно выразиться, — промямлил Рудольфус, — уверен, что проклятие «Соломона» оставило определенный след на ее психике и порою мне кажется, что она слегка безумна, а затем сознание и разум возвращаются в ее глаза и Белла становится прежней.

— Хорошо, — подытожил вышесказанное Милорд, — передай мадам Лестрейндж, чтобы привела себя в порядок, скоро я вызову ее для завершения начатого дела, которое она провалила более года назад.

— Я все передам, — чернея лицом, согласился Пожиратель, — она будет готова в тот момент, когда это будет нужно.

— Не сомневаюсь. А теперь проваливайте оба, ваши глупые физиономии изрядно утомили меня. Иногда мне кажется, что вы все, на время, превращаетесь в Люциуса Малфоя, чрезмерно заискивая и ища снисходительности.

Молодым людям не потребовалось второго предупреждения, во избежании «справедливого» гнева и кары Того-Кого-Нельзя-Называть, они вежливо попрощавшись, скрылись за дверью, а он, продолжая смотреть на изящное пламя камина, мысленно вернулся в эпоху их разрушительной и всепоглощающей любви с Беллатрисой.

*

Сегодняшний день конца декабря был не похож на другие: солнце, приветливо выглядывая из-за облаков, осветило пейзажи, включая самые сокрытые и темные уголки этого мрачного мира. Снег, покрывая пушистым одеялом продрогшую землю, искрился миллионами бриллиантов, слепя и зачаровывая тоскливые взгляды людей, находивших это редкое явление зимы воистину прекрасным.

Беллатриса Лестрейндж сидела в удобном, мягком кресле напротив окна, заботливо укутанная в шерстяную шаль добрыми эльфами. Поглощая и впитывая природную красоту, она старалась найти хоть малейшую причину по которой ей стоило остаться на этом свете, но связная нить размышлений все время терялась.

Темный Лорд оставил ее, передав, как не нужную вещь, во всецелое пользование Рудольфусу, который, в свою очередь, был так занят делами и поручениями, что тоже забросил одинокую девушку. Не было никого и ничего в этом мире, кто хоть на сотую долю нуждался в ее присутствии и это убивало. Можно было не пить отравляющего зелья и не пытаться спрыгнуть с крыши поместья, удушающая, худая рука зеленой тоски сама скоро вгонит ее в могилу, плотно заколотив деревянную крышку.

— Хозяйка, — прошамкал старый Уолли, которого она забрала с собой из Блэквуда, когда вышла замуж, — мисс Нарцисса требует, чтобы вы открыли для нее каминную сеть, желая немедленно переговорить.

— Кто требует? — отрешенно переспросила девушка, не вслушиваясь в речи домовика, которые обычно заключались в нравоучениях и престыжении ее поведения.

— Молодая мисс, мисс Нарцисса Блэк, — доходчиво повторил старичок, перебирая длинными пальцами ветхое платье, — она явно чем-то расстроена, а ваша матушка не приняла ее должным образом.

— Открывай сеть, Уолли. Я сейчас спущусь.

Приведя себя немного в порядок, Белла наспех зачесала растрепанные кудри назад, оправила платье и спустилась в гостиную, где добродушный эльф уже всячески старался унять начинающуюся истерику сестры, поднося чашку ароматного чая.

— О, Беллс… — это все, что смогла выдавить из себя Цисси, бросаясь на шею удивленной Пожирательнице.

Она плакала так долго, что плечо, заботливо подставленное старшей сестрой, насквозь промокло от слез, превращая грубую ткань из серой в цвет черной хвои. Когда же влага в ее глазах наконец иссякла, Нарцисса отстранилась и благодарно приняла чашку уже остывшего напитка, сделав небольшой глоток.

— Почему ты не в школе? — встревоженно спросила Беллатриса, не понимая, что же могло так опечалить новую старосту слизерина.

Подняв глаза на хозяйку дома и выждав некоторое время, собираясь с мыслями, студентка честно ответила:

— Я беременна… — и снова расплакалась.

— Не вижу ничего плохого. Ты помолвлена, у тебя есть жених, он любит и заботиться о тебе. Уверена, Люциус искренне обрадуется наследнику, а свадьбу… — видя, как при упоминании имени Малфоя Нарси не только не успокоилась, а взвыла еще сильнее, Белла осторожно спросила, — Это ведь не его ребенок, верно?