– Потому что я была в церкви, а идти туда в коротком просто неприлично.
– В церкви? Зачем?
Инна усмехнулась и стащила с шеи косынку белого цвета, под цвет сумки с туфлями.
– Ставила свечку за ваше здоровье, – ответила она.
Парень тут же скис.
– Алька…
– Ваша сестра тут ни при чем, – сразу заверила его Инна, – забыли наш разговор в машине? В первый день, когда вы меня спасли? Вы еще спросили, верю ли я в Ангела Хранителя?
– И что? Теперь верите?
– Ответ тот же: не очень. Я верю в таких людей, как вы. В людей, которые не могут пройти мимо чужой беды. Я верю в доброту и чистоту души такого человека.
– Я верю в материальный расчет, – заявил парень, сузив глаза, – я помог вам, потому что знал, что вы способны меня отблагодарить. Это сказали ваши бриллиантовые капли. Взял вас к себе, потому что знал, что смогу заработать. Я очень расчетлив.
– Только не с сестрой, – тут же заметила Инна. – В это мире нет другого человека, который любил бы вас хотя бы как она. Что уж говорить о большем. С вашего позволения, я переоденусь. Жарко, знаете ли.
И она ушла, парень проводил ее глазами.
Эта девушка ничего не знает об их с Алькой истории. Она действует лишь по наитию. Брат с сестрой поссорились – нужно помирить. Ей было нечем заняться, и она отшлифовала стены в кухни так, что даже придраться не к чему. Ровные, гладкие, хоть стреляй с них. Каждый день готовит для них ужин и ждет с работы. Никогда не лезет в душу с расспросами, а у Инны наверняка есть вопросы к их странной семейке. Она даже разговор не начинает первая. Как-то после стирки Вадим видел, как она погладила всё белье, кроме его рубашек. У самого парня на них никогда не было времени, всегда это делала лишь Алька, даже будучи школьницей. И эта пришлая девица не стала ломать устои семьи.
Алька очень быстро к ней привязалась. Свободно общалась на равных. Однажды он застал девиц сидящих на диване. Они смотрели «Служебный роман», еще ту, старую версию, и хохотали.
Иногда, глядя на Инну, ему начинало казаться, что вся ее история надуманная и не стоит даже выеденного яйца. Пока однажды случайно не увидел девушку плачущей с телефоном в руках. Она сидела в кухне на широком подоконнике и смотрела на проспект, ревущий внизу. А в руке у нее была та самая трубку, которую отдал ей Вадим. Свой телефон она выбросила в той же подворотне после разговора с Мишей.
Телефон был старый, затертый, да и работал только на зарядке. Хозяин дал его девушке «на всякий пожарный». Там и симка стояла древняя, еще билайновская. А в памяти сотового было лишь два номера: Альки и Вадима.
– Позвонить? Не позвонить? – бормотала Инна, размазав слезы по щекам. Потом положила телефон на холодильник и тяжело вздохнула. Ее грустное, заплаканное лицо в свете светлых ночей было подсвечено огнями проспекта. Золотистые пряди распущенных волос обрамляли бледное лицо. И вот тогда Вадим почувствовал ее одиночество. Оно словно сидело с ней рядом, там же, на подоконнике. Так же положив голову на подтянутые к груди колени и так же грустно глядя на жизнь улицы. Тотальное одиночество, такое, когда даже позвонить некому…
Чтобы пойти на это, нужна очень веская причина и, конечно, мужество. Это как при пожаре прыжок из окна четвертого этажа. Сколько она передумала, пока решилась на этот прыжок? Перед какими весами сидела и взвешивала каждое свое слово и действие? Чего так боялась, что всё же решилась на бегство?
А еще он словно видел двух личностей, живущих в одном теле: спокойная, уравновешенная Снежная королева, лишенная всяких эмоций, и обычная девочка, подверженная страхам, с массой комплексов. И эти две барышни будто канат перетягивали. Тогда в машине именно Снежная королева не впала в истерику, зато обычная девочка едва не лишилась сознания, поняв, что раунд проигран. Только дама с ледяным сердцем смогла так просто остаться здесь, а самая обыкновенная девица так закричать при виде нового цвета волос.
У нее хорошее чувство юмора, да и сарказм ей не чужд. Улавливает всё на лету, не лазает за словом в карман и всегда говорит правду, даже если собеседнику это не по душе. Нужно будет расспросить Инну, что она такое наговорила Юрке, коль тот всё еще не звонит.
Когда рабочие ушли, Вадим поскребся в дверь к сестре. Он не очень хорошо понимал, что же должен сказать, но когда она вот так начинала его избегать, ему становилось не по себе. Всегда, как только сестра избегала его, запираясь у себя в комнате, он чувствовал себя уже на десять процентов виноватым.
– Алька, поехали в ресторан? Дома нет ничего, – позвал он.
– Закажи пиццу, – был холодный ответ.
– Аль, Аля! Алюша! Пошли, сходим в ресторан, тысячу лет уже никуда не выбирались. Пошли, давай!
– Я тебя не держу! И ты наверно, забыл, онисама, я работаю в ресторане!
Он хлопнул ладонью по двери и вздохнул.
– Ты же меня знаешь, я закрутился и забыл обо всем на свете. Я даже не знал, что в субботу… четырнадцатое. Я знаю лишь, что суббота – это суббота, а значит много работы. Давай так. Ты вылезаешь сейчас из своей берлоги, мы едем в ресторан и там отмечаем… эту годовщину, раз тебе так неймется.
Он еще не успел договорить, а дверь уже открылась.
– Правда, правда? – довольная мордочка сестры появилась в щелке.
Парень вздохнул.
– Куда я денусь с подводной лодки? – пробормотал он устало.
– Круто! А куда пойдем?! – взвизгнула Алька.
– А это мы сейчас узнаем, – ответил брат, достал мобильник и крикнул: – Инна, какую кухню предпочитаете?
– Всё равно! Абсолютно всеядна. Лишь бы без грибов.
Вадим посмотрел на сестру, не спускающую с него глаз.
– Долго ты будешь на меня таращиться? Марш одеваться, – скомандовал он и уже в трубку: – Ларис, сколько лет – сколько зим! Как работа? Да ты что!? Поздравляю с новой звездочкой! Обмыла? Какой из меня обмывальщик? Ты же знаешь, как я пью! Слушай, а у тебя свободного столика нет? Да ты что?! А если я со своими дамами подъеду? Где-то через часок. Да, на троих. Ну, все, danke schon! 4Девчонки, давайте пошустрей!
Они отлично провели вечер. Алька отдала ему подарок дома, и он не знал, что сказать, обнаружив в коробке ремень от Кельвина Кляйна. Стоил тот немало, но вот только с сестрой говорить о деньгах было несколько накладно. Можно и по шее отхватить.
Как только Вадим начал прилично зарабатывать, стоимость подарков, полученных Алькой по поводу и без, давно перевалила за десять тысяч рублей. В честь своего тридцатилетия от сестры он получил печатку белого золота с бриллиантами. На нее девчушка собирала почти год. Это единственное украшение, которое Вадим носил, не снимая. Правда, до этого она на свой день рождения обзавелась щегольской норковой шубкой.
Они совсем не говорили о событиях давно минувших дней, лишь раз Алька упомянула, и Инна увидела, как Вадим под столом сжал кулак, отхлебнул от бокала и поставил его на стол.
– Кстати, завтра еще одна дата, – как бы между прочим сказал он, разрезая стейк.
Девушки посмотрели друг на друга, потом перевели взгляд на него.
– Инна, это, как говорится, по вашу душу, – проговорил парень. – Завтра неделя, как вы свободный человек.
Девушка немного побледнела. У нее в руке даже бокал дрогнул, и она поспешила его поставить. От Вадима ничего этого не ускользнуло.
– Вам нехорошо? – спросил участливо он.
Инна натянуто улыбнулась. Потом вдруг расправила плечи и подняла свой бокал.
– В таком случае, я хочу выпить за вас, Вадим, и за тебя, Аля, – сказала она, – благодарить вас – слов не хватит, но всё же, спасибо вам огромное. Если бы не вы, не знаю, что бы со мной было, и где бы я была сейчас. Поэтому предлагаю выпить за вас.
– Да ладно, – махнула рукой Аля. Вадим же просто улыбнулся одними глазами.
Они шли домой пешком. Только что прошел дождь, было свежо, и от деревьев исходил запах озона. Алька висела у брата на руке и без конца что-то мурлыкала себе под нос. Он поглядывал на нее сверху вниз и молчал. Инна шла по другую руку, вот только на пионерском расстоянии. Держала под мышкой клатч и молчала. Тут у Альки зазвонил телефон, и она, достав его из кармана, отошла от брата вперед.
