— Бесстыжая девчонка, — укоризненно пробормотал он, протягивая руку за другим флаконом, на сей раз полным геля для душа, и брызнул им себе на ладонь. — Иди ко мне, моя временная любовница, и позволь мне устранить небольшой беспорядок, возникший по моей вине.

«Святые угодники!» Гермиона так сильно возбудилась, что успела устроить ещё больший беспорядок. «Слава Мерлину, что вокруг нас вода». Северус разделил порцию геля на две ладони и потянулся к её груди, положив прохладную массу прямо на соски, от чего девушка резко начала задыхаться. Он начал массировать и разносить шелковистое мыло по всей груди, растягивая пену, и с огромным удовольствием ласкал скользкие округлости.

Проведя руками вниз по её животу, он просунул ладони между ног, очищая присохшие выделения с внутренней стороны бёдер, затем заставил её расставить их ещё шире и впустить его, пока он намыливал каждую часть промежности от лобка до расщелины между ягодиц.

— Держись, — приказал он, и она увидела выступающий из стены камень странной формы, похожий на руку, за которую можно было ухватиться. Гермиона могла поклясться, что несколько секунд назад его там не было, но не видела лица профессора и не могла понять, причастен ли он к этому.

Под благим предлогом банных процедур смазанные пальцы Снейпа скользнули в каждую дырочку, но девушка не возражала. Она почувствовала, как он накрыл ими розовые складки, задержался над клитором, пощекотал уретру, а затем погрузил два… а, вскоре и три пальца во влагалище. Северус повернул их так, что она резко качнула бёдрами, желая большего. Он отважился позволить себе немного больше, скользнув между ягодиц, как делал это раньше — благодаря мылу сморщенная дырочка стала такой скользкой, что он смог медленно и нежно просунуть внутрь кончик пальца. Гермиона не удержалась и взвизгнула от ощущения того, что палец продвинулся чуть дальше, а другая рука вернулась к её клитору, который стал возбуждённым и распухшим. Северус закружил вокруг него, снова и снова катая твёрдый комочек лёгкими движениями.

— Ох! Ох! Ох-х-х! — задыхалась она, подпрыгивая на его руке, чувствуя, как мизинец мужчины плавно, но настойчиво полностью вошёл в анус.

— Ты ведь кончишь для меня ещё раз, моя маленькая девочка? — дразнил он, наклонившись так низко, что его рот приблизился к её груди, и начал жадно сосать ближайший сосок. — Думаю, что да…

Движения его пальцев ускорились, и Гермионе пришлось вцепиться в ручку душа, а другой рукой — в его плечо, чтобы у неё не подогнулись ноги, когда она достигла оргазма, содрогаясь на его неумолимо вторгавшихся пальцах. Северус выпрямился и поддержал её, переместив их обоих под водопад тёплых брызг. Гермиона дрожала всем телом и прижималась к его сильной, широкой груди.

— Благодаря тебе я снова стала грязной, — в шутку упрекнула она.

— Мне ужасно жаль, — ухмыльнулся он, показывая всем своим видом, что нисколечко не раскаивается. — Я оставлю тебя, чтобы ты спокойно могла принять душ.

— Тебе не обязательно уходить.

— Я знаю. Тем не менее, если я этого не сделаю, мне захочется провести несметное количество времени, трахая тебя у стенки душевой, и сложно даже представить, насколько всё это затянется, если мы надумаем переместиться в ванну.

«Ох, его роскошная ванна!» Огромная, с дюжиной кранов, она напоминала девушке миниатюрную версию ванны старост. Директор наклонился к её уху.

— Я велел тебе не думать о ванне, девочка! Как-нибудь в другой раз…

Снейп взял её за руку и галантно поцеловал перед тем, как выйти из душевой, что выглядело немного странным официальным жестом, учитывая, что пару минут назад их мокрые голые тела прижимались друг к другу, и он довёл её до оргазма, засунув палец ей в задницу. Гермиона взяла флакон с гелем для душа и начала смывать последствия его недавних усилий, усердно делая вид, что не смотрит, как профессор вытирается полотенцем всего в нескольких футах от неё. Он был высоким, поджарым, его кожа действительно была невероятно бледной, но в целом он казался ей совершенно неотразимым — и это не имело никакого отношения к чёртовому проклятию. Внезапно Гермионе захотелось провести руками по его обнажённому телу и запечатлеть в памяти каждый шрам, изгиб и изъян.

Снейп как будто услышал её мысли. Он обернул полотенце вокруг талии и бросил на неё укоризненный взгляд, похожий на тот, которым он испепелял учеников в классе Зельеварения, если кому-нибудь из них приходило в голову перечить профессору или не следовать его инструкциям. В ответ Гермиона недоумённо приподняла брови и упрямо продолжила смотреть ему в глаза. Его тонкие губы скривились в лёгкой усмешке, и директор вышел из ванной, но от её глаз всё-таки не скрылся красноречивый стояк, заметный даже под толстым махровым полотенцем.

***

С помощью Летучего пороха Гермиона быстро пронеслась из кабинета Снейпа прямо в гриффиндорскую спальню, больно ударившись макушкой о верхушку маленького камина.

«Странно, что Парвати всё ещё спит. Колокол к завтраку раздастся с минуты на минуту».

— Парвати! — позвала она. — Парвати! Проснись! Судя по всему, ты проспала!

Подойдя к кровати своей соседки по комнате, Гермиона заметила на её прикроватной тумбочке колдографию обнимающихся и счастливо смеющихся Парвати и Лаванды, сделанную на Святочном балу на четвёртом курсе. У обеих девушек были одинаковые колдографии, на которых они позировали в своих бальных платьях, под изображениями вились сверкающие алые подписи: «Пав и Лав — подруги навек». Оглядываясь назад, Грейнджер с грустью вспомнила об этих чудесных, беззаботных временах.

Гермиона наклонилась и потрясла Парвати за плечо. Ей нужно было разбудить сокурсницу до того, как та получит наказание за опоздание на завтрак, но девушка не реагировала. Глаза Парвати были полуоткрыты, а губы посинели. И тут Гермиона заметила, что под её одеялом валялось с полдюжины пустых бутылок из-под зелий, включая и ту, что мёртвая гриффиндорка сжимала в окоченевшей руке.

========== Глава 23 ==========

Гермиона неподвижно сидела в одном из удобных кресел гриффиндорской гостиной, Симус обнимал её за плечи и успокаивающе поглаживал по руке, лежащей у неё на коленях. Он выглядел таким же бледным и потрясённым, как и она.

Как только Грейнджер пришла в себя после страшной находки, она подняла тревогу, и вскоре к ней присоединились профессор МакГонагалл, мадам Помфри вместе с одной из своих ассистенток, два Пожирателя смерти и директор Снейп. На него Гермиона старалась даже не смотреть.

Мадам Помфри начала обследовать тело Парвати, и Гермиону сразу же выпроводили из спальни в общую гостиную, но она заранее знала, что все их попытки окажутся тщетными. Когда она прикоснулась к соседке по комнате, та была уже холодной и посиневшей. Она явно умерла несколько часов назад. «Как скоро после того, как я ушла, моя подруга решила свести счёты с жизнью?» В то время, как Гермиона предавалась всевозможным сексуальным наслаждениям с директором (и далеко не всегда к тому склоняло проклятие), её сокурсница была настолько доведена до отчаяния одиночеством и давлением новых порядков, что решила… покончить с собой.

Симус изо всех сил пытался её утешить, но парень был также сильно опустошён и подавлен.

— Ты предупреждала меня, Гермиона! — ругал он себя. — Ты, чёрт возьми, предупреждала меня, а я просто отмахнулся, думая, что с ней всё будет в порядке, и что она спустится, если я ей понадоблюсь!

— Прекрати, Симус. Я тоже ушла из спальни, зная, в каком она состоянии. Хотя могла бы остаться…

— Ты не могла! Ты прекрасно знаешь, к чему тебя принуждает этот ублюдок, и если бы ты попыталась от него ускользнуть, он бы превратил твою жизнь в ад!

«А если посмотреть правде в глаза? Если бы я сказала Снейпу, что у меня возникли серьёзные опасения насчёт морального состояния Парвати, разве он заставил бы меня идти к нему в кабинет или на собрание Ордена? Конечно, нет». Тем не менее в течение вечера на неё (или на них обоих) повлияли бы чары Вожделения, так что в какой-то момент Гермионе всё равно пришлось бы уйти и оставить подругу одну. От мыслей об упущенных возможностях измученной девушке стало плохо — сильно разболелась голова, а изнутри мучительно разъедало чувство вины.