Обсуждаем будущую книгу.

– Наташенька, я многого не жду. Чего-то выдающегося и надуманного не хочу. Я просто хочу, чтобы на выходе получился текст, прочитав который я мог бы честно и спокойно сказать: «Да, все это правда».

Наталия Иванова,

Спичрайтер, писатель,

лауреат литературной премии им. А. Т. Твардовского (2010 г.)

Дом, пространство и содержание которого всегда открыты для людей. Для гостей. Для клиентов. Для товарищей и друзей.

Это удивительно. Когда человек – не ясновидящий, не лекарь и не проповедник. Но в его дом постоянно идут люди. Уже и отдельный звонок в подъезде дома 17 в Брюсовом переулке повесили…

Вот только постарайтесь отдать себе отчет: Никас – человек с колоссально обширным и разнообразным кругом общения, состоящим из друзей, товарищей, клиентов, партнеров, знакомых, монархов, министров, священников, артистов, бизнесменов, модельеров, врачей, продавцов в магазине, портных и так далее. Все они – со всего мира. А Никас практически каждого помнит по имени! О каждом осмысленно готов говорить как о личности. Вижу одно объяснение: благодарность судьбе за каждого подаренного на жизненном пути человека и память восприятия от общения. Не исключено, что именно поэтому с ответной благодарностью к дому художника в сердцах друзей, друзей друзей и друзей друзей друзей проложена невидимая тропа, в конце которой действительно всегда открытая дверь. Причем парадокс: люди приходят и роятся в доме Никаса Сафронова даже тогда, когда самого художника там нет.

«У меня богатый круг общения, и я дорожу дружбой с каждым из присутствующих в нем людей, – поясняет Никас. – Вокруг меня могут быть борцы за справедливость и спекулянты, тут же министр и сапожник, президент страны и монах. Монах и тут же атеист, который вообще не верит в Бога. Мне это не мешает с ним дружить, я не диктую ему свой устав. Содержание важнее формы. Бесконечно расширяя свой круг общения, я именно стремлюсь к постижению нового содержания, за счет которого обогащаю свою жизнь. Пусть даже всего чуть-чуть новый угол взглядов, пусть всего слегка до того неизвестная мне позиция. Но именно в новом знании хранится развитие – как интеллекта, так и души. Если же с моим собеседником мы в чем-то принципиально и очевидно разные, какие-то темы мы просто не трогаем. Скажем, если у меня в доме сегодня гостит абстрактный «он» и этот он – мусульманин, а я православный, зачем нам трогать тему мяса? Если его жена огромная, некрасивая на первый взгляд, с большим невкусным носом, но ему с ней хорошо, значит, и для меня это хорошо, и с кем бы он ни жил, я не стану спрашивать: «Зачем?» Потому что, если он этого человека выбрал, значит, «есть зачем», и я уважаю его решение. Понимаете?» Вот так с Никасом и беседуем.

Из этого дома в Брюсовом невозможно уйти ни с чем. Нет, речь не идет о календарях, альбомах, дисках с картинами, типографских копиях с оригинальными авторскими доработками и иногда даже самих оригинальных полотнах, которые автор с большой радостью отдающего дарит своим гостям. Здесь другое: Никас щедр на гостеприимство и душевность. Всегда накормит досыта хоть брата, хоть министра. И практически никому ни в чем не отказывает – воспитан так.

«Для меня дом – это очень мое место, где должно быть всегда уютно, тепло, свободно, комфортно. Это место, лишенное всяких ограничений. Сюда я могу и хочу приводить своих близких людей. Здесь их никто не обидит, не тронет, не оскорбит и не станет устанавливать рамки дозволенного», – говорит художник о том, что для него в первую очередь есть понятие «дом». Живописец признается, что о своем месте – роскошном доме, замке или острове, – куда бы он мог пригласить своих друзей и их небанально удивить, он мечтал с раннего детства.

В огромной квартире сегодня располагаются и жилые комнаты, и художественная студия. «Это потому, что я хочу проводить дома как можно больше времени. Мне кажется, что это звучит очень печально и даже несчастно, когда человек говорит, что к себе домой он возвращается, просто чтобы переночевать. У меня один товарищ так дословно и заявляет: „Домой прихожу только спать“. Очень холодные слова. Они указывают на то, что дома этому человеку не хватает тепла. Поэтому-то вечером его и не тянет к себе в квартиру. Он ищет забвения в ресторанах, на вечеринках, встречах и «работах» после работы. Он обманывает свое одиночество и отсутствие любви к себе и своей жизни, заполняя время для решения надуманных дел. Но отношение человека к своему дому меняется, когда он находит гармонию с самим собой. И тогда уже никуда не бежит, не испытывает чувства, что упускает что-то важное, происходящее где-то там, вовне. И главное, человек перестает опасаться, что, если один из вечеров он проведет дома просто в собственной постели или ванной, он упустит большой кусок жизни. Наоборот, он будет понимать, что приобрел целый спокойный вечер для себя и на себя же его потратил. Есть еще один вариант, тоже очень резко меняющий отношение человека к своему дому, – когда в нем вдруг поселяется другой человек, к которому каждый вечер хочется скорее вернуться», – делится своими наблюдениями художник, который свой дом обожает и очень им гордится.

На самом деле квартира Никаса Сафронова в Брюсовом переулке сегодня, пожалуй, уже одна из исторических достопримечательностей города Москвы. Убеждена, что едва ли через века у какой-нибудь власти хватит духу «разобрать» ее на элементы. Она роскошна именно в своей сказочно-художественной целостности. Уже на лестничной площадке, украшенной орнаментами готического костёла, вас встречают скульптуры и барельефы, изображающие средневековых рыцарей и химер. На внутренних стенах подъезда и в лифте висят копии картин кисти Сафронова. А сама квартира… Здесь каждая комната выполнена в собственной традиции – от Античности до хайтека. Здесь собраны уникальные предметы интерьера – оригинальные полотна голландских, итальянских, французских мастеров, пусть и не известных авторов. Здесь же красочные витражи из испанских церквей XVI века, мебель от ранней готики до французского барокко. А в зимнем саду – мандариновые деревья и кованые клетки с птицами; смотришь как на праздничную открытку. Есть и ванная комната, в которой при поднятии крышки начинает слышаться пенье соловьев или узнаваемые темы классической музыки. А потом невероятный лифт поднимает вас со «средневекового» этажа в гостиную в стиле хай-тек, где есть выход на открытую террасу. А уж с нее… Открывается бесконечный панорамный вид на всю Первопрестольную – неисчислимые красивые крыши центра, подсвеченный малиново-фиолетовыми огоньками Новый Арбат, Древний Кремль, сталинские высотки, храм Христа Спасителя и космические башни комплекса Москва-сити.

Однако приобрел художник эту роскошную квартиру, сегодня представляющую собой маленькое чудо, только в 2000 году. А затем еще более 11 лет шел ремонт. Никас Сафронов шутит, дескать, в Европе была тринадцатилетняя война, а у него – двенадцатилетний ремонт. «Так что год я даже не дотянул», – говорит, смеясь, художник. Сам же долгий путь к дому своей мечты, в который он может с удовольствием и любовью заботливого хозяина приглашать друзей и соседей, прошел через барак в Ульяновске, студенческие общежития в городах, где он учился. За плечами остались и пол частного дома родной тетки в Ростове, и коммуналка в Москве, и еще не одна съемная квартира в российской столице. Были в 80-х годах уже и свои скромные столичные квартиры, но вот наконец-то – она!

Пока мучительно и долго шел ремонт, многие знакомые не верили, что бесконечно меняющиеся строители когда-нибудь все же завершат работу. Это была не просто и не только стройка, но и психологически изнуряющие проверки разных государственных инстанций, а время от времени и скандалы с соседями, которые устали ждать окончания ремонта в той же мере, как, собственно, и тот, кто его начал, т. е. герой этой книги. Были и «кидалово», и попытки одной из предлагавших свои услуги строительных компаний нажиться на «небедном», как им представлялось, художнике. Окружающие и друзья советовали Никасу Сафронову сделать все уже как-нибудь «приличненько» и начать поскорее просто жить. Но он понимал, что если остановится, сломается, то уже навсегда лишит себя мечты. Он твердо знал, что не хочет больше разменивался на «побыстрее» и «лишь бы как». Он хотел раз и навсегда сделать так, как ему действительно нравится. Потому что просто больше не был готов, чтобы в его жизни было по-другому.