- Ты хотел его ударить? За что? - прошипел разгневанный гомокул.
Богач медленно протянул руку:
- Отдай мою трость.
- За что? - зарычал Лациф.
- Он облил меня своим грязным пойлом! Сам не видишь? - голос графа дрожал, но он говорил громко, привлекая внимание созданий.
- А если бы я тебя облил? Ты бы и меня решил ударить? - гомокул сверкнул желтыми глазами.
- Я тебя не знаю.
Незнакомец выпрямился во весь свой могучий рост, расправив широкие плечи, и прорычал:
- Мое имя Лациф! И я король вулкана!
Глаза графа в ужасе расширились:
- Не может быть! - заикаясь пролепетал он. - Король вулкана давно мертв!
- Как видишь он жив и сейчас стоит перед тобой! Так, чтобы ты сделал? Ты бы ударил меня?
- Н-нет.
- Так значит все дело в том, что он беден! - гомокул неуловимо быстро оказался прямо перед остолбеневшим богачом.
- Я даю тебе второй и последний шанс поступить правильно или поплатиться за свое бесчестие! - громом затрещал его голос над городом.
Граф ошарашенно смотрел на него и тут во все горло закричал: «Стража»!
Десяток человек окружил эту тройку. Бедняк испуганно вцепился в землю руками. Лациф взял его под локоть и одним резким движением поставил на ноги.
- Спрячься.
Мужчина торопливо закивал и кинулся прочь. Граф тоже ринулся из круга и встал за спину одного из прибежавших стражников. Воины с щитами и мечами, облаченные в сверкающие доспехи, на спинах ленты с символикой королевства Баклеи: белая луна на черном небе.
- Нападение на главу другого королевства грозит войной, - зарычал гомокул.
К нему кинулся красный огр, но одного взгляда желтых глаз хватило, чтобы тот остановился и сделал несколько шагов назад.
- Пригнись, Барги.
Гомокул ждал. Он в окружении элитной стражи. Оружие за спиной.
- Накажите этого наглеца! - раздался возмущённый визг богача. -Он возомнил себя королем! -и лязг мечей по ножнам ознаменовал начало битвы.
Плащ вспыхнул ярким красным пламенем. Копье власти сверкнуло своим золотым наконечником.
- Что ж! Прекрасно!
Стражники кинулись единым фронтом, но острое перо, вспыхивая благородным блеском, раскидывало врагов. Посыпал ледяной дождь. Земля задрожала, когда вток копья прошелся по серому камню. Загромыхал гром, и яркая ослепляющая молния ударила прямо в центр сражения, заставив стражников ненадолго отступить.
Толпа на площадке охнула, наблюдая за поединком.
Гомокул метался между воинами, то и дело, опрокидывая очередного из них, и, отбрасывая подальше. Но те все не унимались.
- Ледяная волна! - послышался глас безымянного в огненном плаще и стражников раскидало по кругу, заморозив на пару секунд.
И тут он распахнул свои руки, его оранжевое пламя стало темно-алым, и подобно дикому зверю Лациф пророкотал: «Костры Ависволата!»
Стражники загорелись, создав из своих собственных тел огненный круг вокруг гомокула. Крики и вопли наполнили площадь.
- Это решение было неверным! - загромыхал Лациф, смотря как корчатся в муке тела воинов и слыша громкий ор от их ужасного истязания. – Но это решение было не вашим, а потому живите! Лациф взмахнул рукой и костры погасли. Стражники обгоревшие, но живые рухнули на землю. Он внимательно посмотрел на каждого из них, а вся площадь ошалело смотрела на гомокула, что только что в одиночку справился с лучшими воинами столицы.
«Неужели король вулкана и правда вернулся?»
Лациф сидел за столом в зале совета, а напротив Барги. Торговец внимательно глядел на гомокула перед собой.
- Нам не дали нормально поговорить, старик, - начал король, - я бы хотел, чтобы ты помог мне с одним делом.
- Вся проблема в том, - заговорил Балл своим гундосым голосом, - что я не помогаю, тем, кого не знаю.
Из-под капюшона показался хищный оскал. Плащ заполыхал, гомокул вмиг поднялся с места и у сжавшейся от возраста тонкой шеи старика оказалось острие копья.
- Запомни, торговец, я Лациф- король вулкана. И никому не позволю мне дерзить!
Он скинул капюшон, показав старому Барги свое лицо. Тот пристально вгляделся в гомокула и, наконец, поднявшись поклонился.
- Это честь для меня служить королю вулкана. Я ведь сам из народа гаута.
- Но ты покинул свои земли? - поворот для Лацифа оказался неожиданным, но он научился игнорировать свои эмоции. Почти все.
Он снова уселся и вопросительно взглянул на старика. А тот поторопился оправдаться:
- Ваше величество, эти земли умерли без своего короля, как и почти весь народ. Некому было защитить нас, приходили свои и чужие, вырезали нас как животных, - Барги покачал головой. - Многие покинули дом, желая мира.
Лациф задумчиво глядел на него.
“Значит где-то по землям Цивитаса бродит его народ. Чтобы королевство вновь зацвело, ему необходимы жители. Необходима инфраструктура и армия. Сейчас король Баклеи явно жаждет узнать, как можно больше о появлении нового правителя гаутов. Слухи быстро расползутся и Лациф должен быть готов“.
- Что ж, старик, тогда я жду от тебя преданной службы. Королевству вулкана пора подняться с колен. А для этого нужно вернуть народ на эти земли и восстановить армию. С чем я и хочу попросить тебя помочь мне! - Лациф внимательно наблюдал за скрюченным Барги, осмысливая информацию, что выводилась на черный экран в правом углу его поля зрения.
“Ничего особенного. Торговец и правда выходец из народа гаута. Что ж, оно и к лучшему”.
- Ты готов послужить мне, старик?
- Я сделаю все что смогу, - тот хоть и кланялся, но продолжал въедливо смотреть на Лацифа.
“Ну, а в чем его винить? - подумалось ему. - Явился тут невесть кто и королем себя огласил”.
- Я наслышан о твоём даре. Говорят, будто ты чувствуешь ложь. Это правда?
- Так и есть, - согласно махнул головой Барги, - за милю чую, ваше величество.
- Хорошо.
Лациф задумчиво глядел на этого торговца:
- Я не вижу на тебе печати короля, старик.
- Когда прежний король пал, моя печать растаяла, как и печати всех гаутов. А новой клятвы верности я не приносил.
- Вот как. Что ж, не хочешь ли ты поклясться в верности мне?
Лациф не хотел принуждать, но точно знал, что этот хитрый проницательный торговец сможет принести пользу.
Барги Балл сверлил его взглядом, но, в конце концов, сдавшись, встал из-за стола и поклонился в пояс:
- Если не вам, то кому, мой король!
- Прекрасно!
Ричард поглядел на всю эту технику, которую так старательно подключала сейчас его дочь и вздохнул.
«Она сказала, что Генри живёт в этой игре. Неважно, что она имела в виду, но, если есть хоть какой-то шанс, пусть и совершенно невероятный, он должен им воспользоваться».
- Ну всё, - девушка отряхнулась и взглянула на поседевшего полностью в свои 58 лет отца.
После перенесенного инфаркта, он больше не мог ходить, его слушалась только правая рука да часть рта. Смерть матери подкосила его не на шутку, сердце не выдержало и дало сбой. Восемь лет вот такой мучительной неполноценной жизни сделали из него замкнутого потерянного человека. А когда случился весь тот кошмар с Генри и его семьёй, новый приступ чуть не лишил его и этой жизни. Элизабет не знала, как он выдержал. Но возможно его сердце цеплялось именно за какую-то невозможную надежду и сейчас она искренне хотела верить, что брат поможет. Он всегда помогал. Семья святое для Генри. Что бы не происходило с ним, он всегда приезжал по первому зову. Бросал все и мчался на помощь. Но даже став Лацифом, это его часть в нем не умерла. Он по-прежнему делает все, лишь бы сохранить свою семью, и плевать он хотел на остальных.
- Эли-бет, - позвал отец. - На- нем? - он говорил очень плохо, съедая часть букв, но она и так его понимала.
- Да, папа, - девушка осторожно одела УВВИ на его голову, села рядом и запустила игру.
Эрик медленно шагал по коридору. Его учитель в очередной раз попросила о встрече с отцом, но об этом не могло быть и речи. Папа не в себе с тех пор, как его бросила мать, оставив на руках чужого ребенка. Эрик не чувствовал ненависти к нему, нет. Он ненавидел именно ту женщину. Всеми фибрами души желая, чтобы она горела в аду. Отец же. Он хороший, он 12 лет заботился об Эрике. Но ему нельзя пить. А именно этим он и занимается последние три года. Он потерял работу. Попал под сокращение и это окончательно сбило его с ног. И теперь он выплёскивал всю свою злость и ненависть на сыне. А тот терпел, говоря, что синяки от занятий боксом. Всеми правдами и неправдами уберегая отца от лишения родительских прав. Иначе он окончательно сойдёт с ума.
