- Возможно мне нужна эмоциональная встряска? Может сходить к Мали? Давно меня там не было, да и обстановку сменить будет неплохо.

Немного пораздумав над этим, он поднялся, взял в руки бежевый сюртук, что висел на спинке стула и открыл дверь: «Натиэлль?»

Она стояла на пороге, внимательно разглядывая Лацифа, и вдруг ее тихие тревожные интонации, что преследовали его все последние дни резко перешли в агрессивное нападение.

- К сукубше своей собрался?! -гневно посмотрела она в желтые глаза.

- Чего ты хотела?

- Я тебя спрашиваю! -прошипела Натиэлль, сжав кулаки. -К сукубше собрался?

- А если так?

- Ты совсем совесть потерял! -вдруг закричала жрица. -Мы тут все стараемся тебя не волновать, не беспокоить, а он к девице намылился!

- Со мной все в порядке, Натиэлль, -Лациф прошел мимо нее, закрыв за собой дверь.

- Не смей уходить, когда с тобой говорят! -закричала она ему в след.

Он остановился и медленно повернулся к ней.

«Сейчас Александра другая. Взгляд другой, руки в кулаки. Она красива, это факт. Смысл отрицать очевидное. Одни ее губы чего стоят. Наверное, ее поцелуй невероятно сладкий и горячий».

- Почему ты опять к ней идешь!?

Лациф внимательно посмотрел в ее глаза:

- Потому что я голоден.

- Так удовлетвори свой голод, -выкрикнула жрица и бросилась на крепкую шею гомокула.

Натиэлль прижалась к его губам и замерла. Лациф истуканом стоял. Ответного поцелуя так и не последовало, и она отстранилась от него.

- Почему же? Я совсем тебе не нравлюсь? -ее прекрасные розовые глаза наполнились слезами. — Это из-за моей одежды?

- Не говори ерунды. Дело вовсе не в этом.

- Тогда в чем?

- Ты часть семьи, не стоит делать подобного.

- Но я хочу быть частью не только семьи, я хочу быть частью тебя! Я хочу всегда быть рядом с тобой!

Он сам не знал зачем и что его потянуло. Может устал сопротивляться этой тяге к ней, может эти печальные слезы. Но он взял своей широкой ладонью ее за затылок и осторожно притянул к себе. Прикоснулся к горячим пухлым губам. Мягкий податливый рот ответил на его приглашение и уста, раскрывшись, приняли его язык.

 «Обожгло!»

Лациф выдохнул и резко прижал ее к себе, выпустил сюртук из рук и тот бесшумно упал на пол.  Внутри разгоралось целое пламя, но остановиться он уже не мог.  Ее тело такое манящее, ее изгибы так будоражат, а нежные руки так крепко держат.

Мгновение и они, не выпуская друг друга из объятий, перенеслись в его спальню. Лациф медленно зверел, на него волной накатывало нечеловеческое, животное желание. И оно все росло и росло. Чувство жжения в груди становилось все сильнее, в то время как в голове пустело. Ни одного рационального аргумента, ни одной мысли, что стоит отпустить ее из своих объятий. Нет, все это он отмел, как только прижал к себе Натиэлль. Им двигало одно желание, желание обладать этой женщиной. Сделать ее своей! Сейчас же! Немедленно!

Одним движением, крючки ее платья полетели прочь, оголив прекрасные упругие груди. Он сладострастно прижался к ним руками и, оторвавшись от ее губ, опустился с поцелуями к шее. Жрица томно застонала и Лацифа понесло.

 Что-то взорвалось внутри. Это желание больше было не удержать. Он кинул ее на кровать, сорвал остатки платья и, оказавшись сверху, осыпал тяжелыми яростными поцелуями. Жрица обхватила его спину двумя руками и прижалась к нему еще крепче. Лацифу было не до раздеваний. Он просто чуть стянул брюки и вошел в нее. Натиэлль замерла, но он не мог остановиться, он не хотел останавливаться. Ритмично задвигавшись, взбешенный гомокул прижал ее к себе, желая, чтобы она растворилась в нем, стала частью его, чтобы она принадлежала только ему. Бешеный ритм сжигал его изнутри, неимоверное наслаждение дарила ему эта женщина! Взрыв эмоций! Жар разлился по телу и Натиэлль сладко закричала. Лациф выдохнул и остановился.

Тяжело дыша, они смотрели друг на друга. Он медленно приходил в себя.

“Что же я натворил!?”

- Только я.…-прошептала она, а тонкий соленый ручеек скатился по ее щеке из уголка глаза. -Я хочу, чтобы ты утолял свой голод только мной! Я люблю тебя, Лациф!

Глаза его удивленно расширились, сердце противно заныло.

Он коснулся ее щеки и властно произнес:

- Ты только моя. Теперь не забывай об этом.

Натиэлль счастливо улыбнулась и прижалась к нему всем телом.  Эмоции снова накрыли как цунами.

- Сашка...

- Да?

- Я голоден!

- Мы уходим по магазинам! -Натиэлль хитро прищурилась. -Есть ли у вас желания по поводу нашего внешнего вида, ваше величество?

Лациф посмотрел на жрицу. Ее глаза, не отрываясь глядели на него.

- Мне все равно как ты нарядишься, Натиэлль, -отмахнулся он и девушка обиженно прикусила нижнюю губу.

Лациф подошел к ней и прошептал прямо в ухо, обжигая ее своим горячим дыханием:

- Но не забывай, что только я должен видеть твое прекрасное тело.

 Натиэлль забыла, как дышать и, кивнув, стыдливо опустила голову. Ее щеки предательски покраснели.

- Хорошо.

Лациф мысленно выругался. Рядом с ней он превращается в дикого зверя. Его клыки и когти растут сами, и он не может это контролировать. После их ночей Натиэлль лечит царапины, что он оставляет на ней, и это не на шутку его тревожило. К тому же она часто шепчет ему о своей любви. Но не только это было проблемой. Кажется, он и сам сильно привязался к ней. Слишком сильно.

Вот уже пару недель как Натиэлль спит в его постели и сводит его с ума. Остальные либо не знали, либо решили промолчать. Что-что, а это мало беспокоило Лацифа. Однако он заметил, как близка Натиэлль с детьми. Мирайя, то и дело, по дочернему жмется к ней и даже сдержанный Томас, тает от ее улыбки. Натиэлль давно заняла важное место в их сердцах. Тангури тоже в ней души не чаял, а Илоя и вовсе вечно трещала на ухо, задавая сотни вопросов. Даже скрытная Элизабет и та шепталась с ней о чем-то.

“Когда она успела согреть их души? Когда успела запасть в душу к нему?”

Лациф и Тангури отправились в столицу вместе с девушками, чтобы найти Барги Балла. Сейчас, когда те ушли по направлению к швейным, двое мужчин шагали по широким вымощенным камнем улицам, ища среди торговцев нужного им эмпата.

Барги оказался скрюченным стариком с длинным носом, в странной желтой трёхпалой шляпе. Он гундосил своим неприятным голосом на всю торговую улицу, расхваливая реликтовое снаряжение. Самое редкое, что есть на землях Баклеи. Оно выпадает лишь с трехглавого змея в адских источниках, да с тигра размером с водонапорную башню, что появляется на равнинах раз в три месяца.

- Привет, Барги,- пробурчал Тангури, который недолюбливал этого типа или скорее опасался. Лациф же спокойно смотрел на старика с проницательным хитрым прищуром.

- Здравствуйте! Мой товар лучший во всей стране! Даже лукасы и микарцы не могут похвастаться таким!

- Да-да, - отмахнулся Тангури, - мы по другому делу.

Из-под черного капюшона показалась довольная улыбка:

- Привет, старик.

- Чего хотите? - Барги напряжённо сверлил взглядом Лацифа.

“Простите! Прошу! Я не хотел!”

 Внимание гомокула переключилось. Он покосился в сторону криков.

Мужчина в старой потрепанной одежде стоял на коленях перед графом, что ненавистно глядел на него. На дорогом изысканном пиджаке богача темнелось пятно от сока из кувшина бедняка, который тот держал в руках. Граф зло сжимал в руке золоченую трость, смотря как побледневший от страха мужчина виновато разбивает лоб о землю, кланяясь и прося прощение за свою оплошность.

Лациф угрюмо глядел на эту картину. Его улыбка исчезла и клыки медленно поползли вниз.

- Мой пиджак не станет чище от твоих поклонов, -презрительно крикнул богач и замахнулся своей тростью.

- Не смей,- прошипел гомокул.

Но та уже летела к голове бедного мужчины.

- Замри!

Когда время растаяло, за спиной бедняка возвышался двухметровый незнакомец в черном плаще, держа в руках золоченую трость графа.