– Простишь?
– Конечно. С одним условием, – я сузила глаза, а девушка мгновенно забеспокоилась.
– Все что угодно!
– Завтра у Слизнорта вечеринка. Мне нечего надеть.
Макдолена просияла.
***
После того, как девушка, успокоившись, уснула, я смогла спокойно поразмышлять. И вывод, объясняющий сегодняшнее поведение окружающих, напрашивался только один: зелье Джинни. Она вылила его на меня, сказав, что оно безобидное. Может оно и не опасное для здоровья, но вот, посмотрите, что твориться со всеми, кого я встречаю! Их чувства, как сказала Пруэтт, усиливаются. И не только их, похоже, мои тоже. То есть, ну, должно же быть объяснение тому, почему, когда я столкнулась с Реддлом, мои мозги отключились. Можно подумать, он мог мне понравится за столько коротки срок… Да и вообще, он же будущий Темный лорд! Он не может кому-то в здравом уме нравиться. Хотя, ну да, скажи, Гермиона, это всей оставшейся женской половине Хогвартса. Соглашаясь с этой половиной, могу лишь отметить, что, да, Том создает впечатление особенного юноши. Он красивый, я бы сказала очаровательный, умный, загадочный, тёмный. Так вот, а темный в этом ряду - ключевое слово.
Время было еще не совсем позднее, поэтому целый час я посвятила душу, отчаянно оттирая те места, на которые попало зелье. Потом я снова заглянула на кухню к эльфам, они как обычно оказывали радушный прием. Отчаянно хотелось продолжать дело «Г.А.В.Н.Э.», но тут это не возможно…
Обратно в гостиную я возвращалась, крадясь по коридорам. А вдруг действие зелья не закончилось даже после душа? Благо, я не встретила ровным счетом никого - это не могло не радовать. Забравшись в постель, я достаточно быстро, свернувшись калачиком, уснула, вновь видя странные сны.
***
На следующий день я практически не выходила из комнаты все по той же причине, что вчера, когда кралась по коридорам, разве что рано утром в библиотеку заглянула(вновь напрасно). Но время быстро пролетело. И вот уже часы пробили пять. Совсем скоро начнется вечеринка Слизнорта. И я бы не пошла на нее, если бы не Макдолена. Ее не было в комнате с того момента, как я проснулась, а сейчас она вдруг появилась, улыбаясь и напевая веселую песню.
– Добрый вечер, Гермиона.
– Да, добрый, – укутываясь одеялом, отозвалась я.
– Это еще что такое? Ну-ка вставай, скоро вечеринка, а ты не готова.
– Я не пойду.
– Так дело не пойдет. Вингардиум Левиоса, – шепнула Макдолена, и мое одеяльце взмыло вверх.
– Эй!
– Ты меня простить обещала.
– Я простила, – встав на кровать, я попыталась поймать одеяльце, но оно лишь поднялось еще выше.
– Да, с условием. Напомнить? Раз ты его назвала, значит я должна выполнить. Или-и-и, – глаза Пруэтт наполнились слезами.
– О, нет-нет! Хорошо, ладно…
Мигом повеселев, рыжая достала что-то из шкафа…
Хоть размер у нас с Макдоленой был одинаковым, но девушка была значительно выше меня, а потому ее черное в белый горошек платье с очень коротким рукавом, юбкой-солнцем и квадратным вырезом было мне ниже колена сантиметров на пять. А вот туфли с толстым каблуком пришлись мне впору.
– И пояс, – вертясь вокруг меня, щебетала Макдолена.
Разглядывая свое отражение в зеркале, я лишь мысленно выла от ужаса. Мало того что на вечеринку, так еще и в этом! Почему нельзя было надеть мантию? Кто меня за язык вчера тянул? Я выгляжу в этом платье как моя бабушка на том старом, потертом черно-белом фото у нас в альбоме.
– Не хмурься. Еще прическа.
– О, нет-нет! С волосами я сама справлюсь.
Пруэтт пожала плечами и принялась подбирать наряд самой себе. Она тоже шла на вечеринку, но только потому, что ее пригласил Септимус Уизли, гриффиндорец, любимчик Слизнорта. И тут-то до меня дошло… Ведь нужна пара! Ох, совсем забыла. Ну да и гиппогриф с ней. Пойду одна, подумала я, ну, и пошла, перед этим собрав волосы в пучок на макушке.
Вечеринка проходила в просторном помещении на третьем этаже. Все было украшено достаточно странно: куча красных фонариков на потолке, похожих на китайские, служили единственным источником света; из квадратной штуковины у стены, которая, к слову, была выкрашена в бежево-розовый цвет, играла музыка отдаленно напоминающая джаз, смешанный с чем-то еще; на окнах массивные занавески с узором четырех факультетов и еще куча непонятных вещей.
Я уже было собиралась сбежать отсюда всего лишь после минуты пребывания, но Слизнорт, болтавший с незнакомой мне девушкой, видимо уже выпустившейся из школы, вдруг заметил меня.
– Гермиона!
Я подошла к профессору.
– Добрый вечер, сэр, – кивнув головой, поприветствовала я.
– Я рад, что Вы не забыли про мой скромный вечер.
– Как я могла, профессор?
Слизнорт расплылся в улыбке.
– Можете присоединиться к вашим сокурсникам, они находятся вон там, – указав мне рукой на левый край зала, где собралась небольшая толпа, Слизнорт подмигнул, – Скоро начнутся танцы.
Ясно, сбежать не получится. Проходя через толпу в указанное место, я по дороге схватила бокал с подноса, так удачно проплывшего перед носом. Сделав глоток, я чуть не выплюнула жидкость обратно, то есть я и выплюнула, поставив бокал обратно только на другой поднос, на котором было канапе.
– Гермиона! – привлекая внимание, помахала мне обоими руками Ева, стоявшая рядом с колонной, увешанной ядовито-оранжевыми цветами.
Я пробралась к Лавгуд, задев плечом Хамфри Эйвери, который тот час одарил меня одним из своих знаменитых презрительных взглядов. Я присоединила к компании Евы. Она состояла в основном из моих сокурсников: Макдолены в паре с Септимусом; Евы с Дином, который, увидев меня, густо покраснел; Лукреции Блэк, семикурсницы, старосты нашего факультета, с Игнатиусом Пруэтт, тоже семикурсником, гриффиндорецем, братом Макдолены; и, наконец, Тома Реддла с Джинни Уизли, точнее Крам(никак не могу привыкнуть). Последние были явно не в своей тарелке, и держались они поодаль от остальных. Однако если Джинни всем своим видом показывала, будто здесь чем-то пахнет, то Том, хоть и выглядел отрешенным, делал вид, что действительно заинтересован беседой. На нем я задержала взгляд. Он отрывисто кивнул мне и продолжил разговор, в котором, между прочим, не участвовал, пока я не пришла. Позёр. Но, надо сказать, что в отличие от меня, выглядел он прекрасно даже в обычной черной мантии. Стало даже немного обидно.
Музыка притихла, Слизнорт постучал ложкой по бокалу, привлекая внимание. Профессор поприветствовал присутствующих, поблагодарил за то, что пришли, особенно бывших учеников, ныне, так или иначе, знаменитых волшебников. Затем, зельевар поочередно принялся подходить к каждой из собранных им же самим групп с одним из его гостей. Наша очередь оказалась последней. Профессор вдруг показался мне наседкой, желающей помочь вылупиться своим яйцам. Впрочем, так же стало ясно, какое из яиц у него самое любимое.
– Ребята познакомьтесь, это Гарольд Дартроуз. Думаю, его имя известно всем вам, он чертовски хороший политик.
Невысокий пухлый мужчина с по-армейски стриженными волосами поприветствовал нас, и мы хором поздоровались. Отозвав на минутку Тома, Слизнорт принялся поближе знакомить его с Гарольдом.
– Прочит ему кресло министра, – заметила Лукреция, Игнатиус закатил глаза, Макдолена же опустила.
Вечеринка была ужасно скучной, к нам то и дело подходили разные гости. Мы знакомились, немного болтали, а затем прискакивал нетрезвый Слизнорт, становившийся все счастливее и счастливее с каждым разом. Я дважды пыталась сбежать, но меня за руку ловил жизнерадостный профессор, отправляя «поговорить еще кое с кем».
В итоге, когда зельевар отвернулся, подзывая кого-то, я смогла улизнуть. Да, мне удалось это по чистой случайности. Я проскользнула через стену, которой оказалась вовсе не стена, а ширма. За ней стояло несколько столиков с пустыми подносами. Распустив надоевший пучок, я облегченно вздохнула. Послышался голос Слизнорта, объявлявший о танцах. Заиграла ритмичная музыка, неужели еще кто-то в силах плясать? Выглядывая из-за ширмы, я поняла, что сил у всех хоть отбавляй. Оглядывая зал, я чуть не запищала от разочарования: я нахожусь в противоположной стороне от выхода. Это значит, что придется пробираться сквозь образовавшуюся толпу. Откуда вдруг так много людей взялось? Не протиснуться!
