Я осмотрел нижние полки. Тут были вполне современные тома в кожаных переплётах с тиснёнными названиями на корешках: всякие сборники по лекарственным растениям, баллады о сражениях, философские трактаты. Перепачкав руки в пыли и начихавшись, я полез по приставной лестнице выше. Всё-таки тут очень душно. Плохо, что окна нет.
Лестница под ногами как-то внезапно дернулась, сверху звякнуло, хрустнуло, мимо моего лица пролетело что-то похожее на круглую деталь… потом ещё. Я быстро соскочил со ступенек на пол и прижался к стеллажу. Лестница дрогнула и стала заваливаться назад. Ну почему со мной всегда так? Я попытался удержать её, но куда там! Конструкция хоть и выглядела ажурной, оказалась дьябольски тяжёлой. Лестница сначала медленно, потом всё быстрее запрокидывалась назад, и с грохотом врезалась в противоположную стену… ой, нет… не в стену… в дедушкин портрет. Как же это…
Я подошёл ближе. Картина порвана. Единственный уцелевший дедушкин глаз смотрит на меня осуждающе. Лестница похоже пробила не только картину, но и стену – вон как глубоко торчит.
– Что там происходит?! Война что ли?!
Голос донёсся прямо из картины. Неужели и портрет тоже магический?
– Чего притих там? Слышу, как пыхтишь! Сейчас вылезу и руки тебе оторву!
Чем он разговаривает, если рта у него уже нет? Я представил, как из рамы вылезает глаз и часть головы с ухом, и мои волосы встали дыбом.
– Это я, дедушка Фэйдот, – проблеял я, немного приседая, – не надо вылезать… Я нечаянно вас покалечил.
– Я тебя сейчас сам покалечу.
Неприятный голос сменился каким-то шуршанием. В отверстии, из которого торчала лестница, что-то зашевелилось. Надо было бежать, но на меня напало оцепенение. Я чувствовал, как холодный пот струится по спине, но пошевелиться не мог. Наверное, это всё же призрак деда. Сейчас из проёма покажется страшный череп с оскалом… Вот сейчас… Но за картиной всё возились и шебуршали, иногда пыхтели и бормотали, но вылезти никак не могли. Я уже начал уставать бояться. Видимо, призрак тоже утомился, обессиленно вздохнул и потребовал:
– Эй, ты, помоги-ка мне выбраться – я застрял.
– Ага, как же, – недоверчиво ответил я. – Достану тебя, а ты сожрёшь мою душу.
– Я такие трусливые души не ем – от них изжога.
Голос призрака был на редкость мерзким. И смех тоже такой гаденький и неприятный. Нечисть ещё немного повозилась за стеной и снова заговорила:
– Я пошутил. Никого я не ем. Помоги мне отсюда вылезти или позови Микаэла.
– Короля Микаэла? – уточнил я. – Он не может прийти. Он не совсем живой сейчас.
– Как это не совсем живой? – призрак даже перестал шуршать. – Что с ним случилось?! Быстро достань меня… да, не бойся, заяц ты этакий. У меня даже рук нет… Подойди же сюда.
Я с опаской приблизился, привстал на цыпочки и заглянул в проём. Там в небольшой стенной нише лежала книга… и лицо. Вернее, лицо было на книге… и оно шевелилось. Я вскрикнул и отскочил назад.
– Кто ты? – голос мой опять дрожал. – Ты демон?
– О, Дьябол тебя покусай! – взвыло от досады создание. – Я не демон! Я магическая книга! Когда-то, тысячу лет назад я был человеком, мудрецом, но меня превратили в книгу. Вот только лицо на обложке оставили, вроде как проклятье, чтобы я всю жизнь мучился с такими идиотами.
– Ты и есть та книга, что помогла отцу стать героем? – догадался я. – Мне тоже нужно срочно стать героем, а то скоро экзамен. Ты сможешь мне помочь?
– Конечно! Доставай меня уже из этой пыльной дыры и сразу начнём.
Чтобы освободить проём, мне пришлось сначала оттащить в сторону лестницу. Это оказалось не просто, но я справился, предварительно извозившись и взмокнув от пота. Потом я аккуратно достал чудо-книгу и отнёс её на стол. Свет магической свечи позволил мне рассмотреть это… существо в мельчайших подробностях. Представьте себе обычную книгу в локоть длиной, обтянутую жёлто-бурой кожей, кое-где морщинистой, на краях слегка потрескавшейся. А на передней обложке к ней пришито лицо. Да, вот прямо, как будто срезали с человека и пришили грубыми нитками. Только физиономия тут была неприятная, старческая, и выражение такое брезгливо-недовольное. Брови у «старика» топорщились сединой, глаза с пожелтевшими белками, тяжёлыми веками и редкими ресницами, нос мясистый, чуть загнутый. По периметру обложки я заметил строчки выдавленных на коже непонятных символов.
– Куда ты меня положил?! – рявкнуло лицо, вращая глазами. – Ты что, не видишь, что тут пыли больше, чем мозгов в твоей голове! Я самое редкое и ценное магическое создание на свете! Тащи сюда всё, что нужно… и позови лучших служанок!
Я даже растерялся.
– Чего тащить то?
– Благовония, бархатную подушку, масло из лепестков алых роз, чистейшую родниковую воду, настоянную на сиянии Силии и Сильмарина…
– Э-э-э… Зачем? – не понял я.
– Бестолочь! – констатировал «старик». – Я провалялся в духоте и пыли пару месяцев. Видишь, как моя кожа пересохла? Меня надо восстанавливать. Зови служанок… И вино захвати…лучшее.
– Нет… Сначала вы… как вас там – не знаю… научите меня быть героем, а потом – всё остальное.
– Монти.
– Что? Я не понял.
– Монти, – повторил «старик». – Меня зовут – господин Монти. Это сокращённое имя от Монстрология.
– Странное имя, звучит, как название учебника.
– Я и есть учебник. Я книга, если ты ещё не заметил. Мне тысяча лет, своё настоящее имя уже не помню.
Старик гадко заулыбался, показывая жёлтые неровные зубы.
– Ты научишь меня быть героем? – снова спросил я.
– Нет, – ещё гаже заулыбался Монти. – Из такого задохлика героя не сделаешь, поэтому тащи сюда всё, что я тебе приказал и позови короля Микаэла или королеву Таяну.
Я постарался сохранить спокойствие, как меня учили, хотя мне очень хотелось перевернуть книгу рожей вниз и повозить ею по пыльной столешнице.
– Полагаю, от долгого хранения в тайнике ваш крошечный мозг совсем усох, да и со слухом явно беда. Видимо, пользы от вас уже никакой не будет, разве что камин разжигать.
– Волшебные книги в обычном огне не горят, – захихикал Монти. – Ничего ты со мной не сделаешь.
Я почувствовал, как мои кулаки сами собой сжимаются от злости.
– Тогда я обратно положу тебя в пыльный тайник. Валяйся там ещё восемь лет.
Я схватил книгу, но Монстрология оказалась не так уж беззащитна. Сначала она попыталась меня укусить, потом стала вырываться из моих рук. Я не удержал и выронил её опять на стол. Поднялось облако пыли. Я пытался заслонить лицо руками и нечаянно задел подсвечник. Он стукнулся о столешницу, свеча выпала и угодила прямо на книгу. Монти завизжал не хуже любой горничной, увидевшей крысу. Опять моя неловкость. Но совсем не обязательно орать так оглушительно, ведь ничего страшного же не случилось. Во сейчас я подниму свечу… хотя нет… лучше подожду.
– Спасите!!! – надрывался Монти. – Я волшебная вещь, и магический огонь может уничтожить меня! Я горю! Помогите! Умираю! Убери это!!!
– Зачем мне это делать? – пожал я плечами. – Ты мне не нужен. И языки пламени такие забавные.
– Потуши этот огонь! – книга, извиваясь, пыталась ползти, но свеча лежала прямо на ней. – Я всё тебе расскажу.
– И всё, что скрывал отец?
– Да! Да! Всё!!!
– И научишь меня, как стать героем?
– Всё сделаю, что захочешь! Моя обложка горит! Скорее!!!
– Клянёшься?
– Да! Я клянусь! Умираю!!!
Я поднял подсвечник, вставил в него магическую свечу, с удовольствием перевернул книгу лицом вниз и повозил по столешнице, чтобы затушить, начавший было воспламеняться, край обложки. Оказывается, магические рукописи могут издавать не только ворчание и насмешки, но и более приятные для моего слуха звуки – жалобные поскуливания и всхлипы. На самом деле я не злой, просто не люблю, когда надо мной издеваются. Через пару минут я перевернул реликвию лицом вверх.
– Ну что ж, – произнёс я, глядя на грязную физиономию Монстрологии, – Можешь начинать рассказывать мне про отца. Что он скрывал?