Он чувствовал, как шерсть прорастает сквозь его кожу, словно иголки, и сбивчивое дыхание превращается в гортанный рык. Минута — или ему так показалось? — и он уже гончая, отбившаяся от своей своры с горящими глазами, и его слюна капала на землю, превращаясь в пар. Карета приближалась, его лапы касались ставшей ватной земли, а мир сузился до узкого спектра жертва — не-жертва. Прыжок — и он преодолел бесконечное расстрояние, разделяющее его и Птицу-В-Клетке.

А Цуль выглянула из заднего окошка, привлечённая шумом, и наткнулась на уже человеческие губы, целующие её. Крики, испуг, скандал и выпущенный энергетический снаряд, от которого Грон`Хен мигом увернулся, превратившись в гончую, и ускакал обратно в город.

Сегодня утром они многое поняли. Но для них всё только начинается — и метания, и сомнения, и желание превратиться в птиц и встретиться над облаками, прежде чем быть застреленными разгневанными надсмотрщиками.

Перед глазами Цуль стояла сцена прощания. Ребята, обнимающие её. Плачущие подруги. Учительницы, просящие её поговорить с предками — «может, ещё всё обойдётся и тебе не надо будет никуда уезжать?» — и город, который она видела в последний раз, и который в тот момент казался ей прекрасным, как никогда. Глупая, глупая война. Из-за чего она началась и когда прекратится? Это только на словах она закончилась. Она продолжается, но уже не кровью, и закрытыми границами и взаимной неприязнью. Переговоры провалились, и посол с гордостью, как ему казалось, покинул вражескую страну. Не все хотят плясать под их дудку. Когда они поймут? Когда они отпустят прошлое и искупят ту кровь, которую они реками проливали на бессмысленных битвах?

В душе Цуль глупо надеялась, что когда-нибудь всё будет хорошо и все будут ездить, куда хотят. Кто знает, может, скоро границы откроются.

Лармина смотрела на повестку. Да уж, прекрасная новость с утра, нечего сказать. Итак день не задался: кобольд приболел и вовремя её не разбудил, хозяйка заламывает цену за аренду, соседи сверху устроили домашнюю вечеринку на всю ночь (а её не позвали), так теперь её ещё и в суд зовут.

— Грынзя, свяжись с Пархи, — сказала Лармина.

Пархи был спецом по части судебного дела и преступлений. В смысле, бюрократической части преступлений. И, кроме того, на зов он являлся шустрее всех, хоть и жил в другом конце города. Так что уже через пять минут он был в её гостинной, которая по совместительству была и спальней, и коридором, и кухней, и спальней.

Сначала он расположился поудобнее на диване. Потом выпил малинового чаю. Потом поел пирожных, заказанных из соседней забегаловки. Потом закурил.

— Ну, что стряслось у тебя, милая? — вальяжно протянул он рассерженной Лармине.

Та сунула ему повестку. Он пробежался по ней глазами.

Уважаемая г-жа Сунуан-Гурайн!

Вы обвиняетесь в разбойном нападении и убийстве г-на Кохетиша и его торгового экипажа «Белый буревестник», совершенное пятого дня 7 месяца 6 года Эпохи Юноликого Вами и Вашей запрещенной группировкой «Крылья кракена». Просим Вас явиться сегодня в 12 часов по полудню в Королевский суд на слушание.

Судебная коллегия Керьона им. Его Величества Аргоста Первого Юноликого

— Это же было нераскрытое дело, — сказал Пархи, — Кто мог узнать?

— Недавно я встречалась с Клуком и двумя его новыми подружками. Одна из них сказала, что мой капитан убила её отца, — вспомнила Лармина.

— Это ещё ничего не значит, — пожал плечами Пархи, — Вы многих убили.

— Но она была похожа на него. О да, не забуду это лицо, перекошенное от ярости.

— Ну, многие люди похожи. Короче, я сейчас свяжусь с Тишей, чтобы она узнала, как зовут эту девочку. И вообще разузнала поподробнее об этом господине Кохетише.

Он замолчал на десять минут. Потом удовлетворённо кивнул и сообщил:

— Господин Энхит уун Кохетиш Ганраб Шарнаба, родом из восточной провинции Кирьхурата, должность — капитан торгового судна «Белый Буревестник», перевозившего в момент гибели реликвии раззорённых городов Кирьхурата, в том числе и украденный Огненный Камень.

— Да, ради него мы всё это и затеяли, — кивнула Лармина.

— Состоял в гражданском браке с Ыцх Кшуц Щха… Нет, пожалуй, полностью её имя я произносить не буду. Короче, она была родом из кочевого племени, название которого я произность тоже не буду. Родила от него Балбай уун Кохетиш Ганраб Шарнаба, ну и так далее, просто она взяла и фамилию матери, и фамилию отца. Мать с дочерью были изгнаны из племени за запретную связь с инородцем и переехали в Керьон после убийства господина Кахетиша. Юная госпожа Кохетиш пошла в общеобразовательную школу номер три. Согласно неформальной информации, она близко дружит с Клуком и ещё одной кочевницей, имя которой тебе не о чём не скажет.

— Всё сходится, — пробормотала Лармина, — Это она меня сдала. Но почему сейчас? Почему не раньше?

— Возможно, она знала тебя лишь по рассказам матери. Та была неплохим информатором, а они могут увидеть остаточные воспоминания вокруг тела, или как там они называются. Разумеется, только обрывками.

— Вот как… А что, если я не приду в суд? — жалобно пискнула Лармина.

— Тогда тебя арестуют и приволокут насильно на глазах у города, — беспощадно заявил Пархи, — Ты будешь опозорена. И школа тоже. Хотя, мы все в любом случае будем опозорены и взятками тут не выкрутишься. Но в случае ареста всё будет ещё хуже. Увековечишься на картинах и в этих самых светоаппаратах.

— Вот как… Значит, всё, конец, да? Вот так я закончу? В душном здании суда перед комиссией бюрократов? — опустила глаза Лармина, — Эх, не так я себе представляла свой арест. Будучи пираткой, я грёзила, что не сдамся и меня уволокут силой, и казнят, и даже на пороге смерти я буду держаться гордо и моими последними словами будут «Кракены улетают в небеса». Это наш девиз, если что. Впрочем… От той пиратки ничего не осталось. Теперь я влачу жалкое существование.

Лармине хотелось плакать. Её ждёт позор и тюрьма с комфортабельными законами. А если её выпустят, то у неё на всю жизнь сохранится судимость. Со школой придётся попрощаться, но не это главное. Школу, то, ради чего они так старались, ждёт скандал и, может быть, упадок и закрытие. Всё насмарку.

Пархи обнял Лармину и прижал её к себе. Он всегда бывшую юнгу воспринимал, как ребёнка. Когда они только познакомились, то Лармина им и была — нескладный, югловатый подросток со взглядом загнанной собачки. Такой она и осталась в его глазах до сих пор.

— Сколько времени? — спустя некоторое время спросила Лармина.

— Пол двенадцатого. Пора выдвигаться, — сказал Пархи, — Тебя сопровождать?

— Не надо, — сказала Лармина, — Не хочу, чтобы кто-то, кроме комиссии, видел мой позор.

И вот, ровно в двенадцать, ни минутой раньше и ни минутой позже, она стояла перед трибуналом. Королевский суд протекал традиционно в понимании Анлоя — только независимая комиссия, никаких свидетелей.

— Вы обвиняетесь по статье 10067, части ж, и статье 10054, части е Свода Законов Альянса, — сказал представитель стороны обвинения, — Участие в преступной группировке, запрещенной на территории Альянса Сильнейших Государств, и поддержание её незаконной деятельности. Также по статье 101345, части и, и статье 101505, части к, совершение разбойного нападения и жесткого убийства нескольких должностных лиц. Также вы обвиняетесь в похищении государственного сокровища под названием «Огненный Камень», входящего в список охраняемые реликвий, представляющих историческую, национальную и магическую ценность. Поскольку члены группировки мертвы — соболезнуемвашейутрате — Вы отвечаете за преступления всей команды. Ну, за те, за которые Вы ещё не понесли наказания. Вы признаете свою вину?

— Признаю.

— Согласно протоколу, сокровище было утерено в водах Всемирного Океана. Вы подтверждаете этот факт?

— Подтверждаю.

— Также, многие сокровища, перевозимые торговым судном, числятся пропавшими. Что думаете по этому поводу?

— Нам нужен был только Огненный Камень. Скорее всего, остальные сокровища утонули.