— Тот, в чьих руках сосредоточена огромная власть, больше всего на свете боится её потерять, — вспомнила Кайла наставления графа Юлара Верели, её приемного отца.

— Он знал, что рано или поздно начнётся война…

-…и тут же закончится, — перебила его женщина. — Что толку с этого оружия теперь? Милорд убит, остальные не рискнут нападать, а с меня толку никакого.

Траун едва заметно улыбнулся. К счастью, Кайла этого не видела, иначе заподозрила бы неладное. «Он обманул их всех», — с некоторым удовольствием отметил чисс. Если даже Кайла Верели, именуемая среди адептов Силы Вестником грядущего, не смогла почувствовать, что её дражайший учитель ещё не отправился на тот свет, то что уж говорить про Императора, под носом которого Вейдер столько лет плел интриги похлеще всяких политиков. Довольно интересная ситуация. Особенно интересно — к чему все это приведёт.

— В начале нашего разговора я сказал, что выберу одну из сторон, когда придёт время.

— Вопрос в том, чью сторону? — отсраненно произнесла Кайла.

— Думаю, тебе будет интересно знать, что лорд Вейдер жив, — не обратив внимания на её слова, сказал Траун.

Женщина неверяще нахмурилась.

— Что?..

— Я видел тело. Насколько помню, твой учитель был больше похож на здорового человека.

Кайла склонила голову и в душе улыбнулась.

— Это все меняет, верно? — поднялся на ноги гранд-адмирал, сложив руки за спиной. — Раз уж мы больше не враги… Беги.

— Что? — переспросила женщина, подумав, что ослышалась.

— Император отдал тебя мне, чтобы заполучить Сарковски. Ты — гарант её сдачи. Приказано убить тебя, когда мы получим…

Он не договорил.

— Я совершил много ошибок. Хватит. Лучше уж ощутить гнев Императора, чем снова причинить тебе боль.

Траун повернулся. Впервые за все это время Кайла поняла одну вещь — ничего не изменилось с тех пор, как они виделись в последний раз. Она-то думала, что все чувства давно прошли, но нет. Ничего не изменилось. И чувства никуда не исчезли. Что у неё, что у него.

— После стольких лет? — слегка дрогнувшим голос произнесла она.

— Всегда, — с горечью ответил чисс.

Кайла осторожно поднялась, пытаясь побороть дрожь в коленях, медленно дошла до Трауна и прижалась щекой к его груди. Мужчина сделал мелкий шажок назад и поднял руки, не совсем понимая, что сейчас происходит.

— Кайла, я… не знаю, что делать в подобной ситуации…

— Просто заткнись и обними меня.

Руки чисса легли на спину женщины. Удивительно, за прошедшие десять лет он совсем забыл, каково это — просто обнимать любимого человека. Жаль только, что продолжаться вечно это не может. Десять лет назад их разделила война, когда в битве на Кристофсисе Кайла три дня провела под завалами, а Траун не смог сдержать своё обещание — защитить её и забрать в случае атаки — из-за того, что его неожиданно вызвал в столицу сам Император. Итогом стала разлука и ненависть, что Кайла питала к нему многие годы. Пара коротких официальных встреч не изменили ситуации — неприступная графиня не удостаивала гранд-адмирала даже взглядом — что уж говорить про слова. Многие годы приемные родители Кайлы требовали от неё соблюдения своего образа «холодной аристократки». Что ж, у неё получилось.

В те минуты, когда он смотрел на неё, он все больше вспоминал одну мандалорскую сказку про двух совершенно разных людей, что любили друг друга, но их всегда разделяла война, даже после их смерти. Это ли ждёт и их?

— Я не хочу терять тебя, — совсем тихо сказала Кайла, закрыв глаза.

— Снова, — с горечью завершил Траун, уткнувшись носом в её макушку.

В голову ему пришла одна довольно безумная мысль. Правда, озвучить он её не решался. После стольких лет он уже и не надеялся поговорить с Кайлой — о большем он и не смел мечтать. Но теперь, когда Галактика на пороге гражданской войны, а они оба оказались в самом эпицентре. Быть может, они выживут; быть может, умрут. Зачем гадать?

— Если я не доживу до конца этой войны, — ровно начал Траун и почувствовал, как напряглась Кайла. — Если случиться так, что я погибну… то перед смертью я не хочу жалеть о том, чего не сделал.

Кайла отстранилась от него и посмотрела ему прямо в глаза.

— Каждый день, — дрожащим голосом прошептала она, — Каждый ситхов день я жалела, что не увидела тебя. Что бы ты не хотел сделать, знай — я с тобой.

Траун слабо кивнул и потянул женщина за руку в другой конец помещения, где перед зеркалом на небольшом столике лежали белые перчатки и ожерелье с кровавого цвета камнями в футляре. Вереди скользнула по ним взглядом и грустно усмехнулась.

— И давно ты принял это решение?

— Через год после нашей встречи, — коротко ответил гранд-адмирал, осторожно вынимая ожерелье из футляра. — Если ты не готова…

— А ты готов ждать ещё десять лет? — хмыкнула Кайла, скрестив руки на груди. — Я — нет.

Она повернулась спиной, позволяя Трауну надеть на неё ожерелье. После проделанных действий женщина повернулась и под одобрительный кивок чисса помогла ему надеть перчатки.

— Все это так странно, — призналась Верели, вложив в ладони Трауна свои.

— Согласен.

— И это… всё? — неуверенно спросила Кайла.

— Нет… Хоть в этом традиции чиссов и людей похожи.

С эти словами он притянул её к себе и крепко обнял.

*

Обходной путь составил примерно час. Мерфор раздраженно отвечал на вызовы коммуникатора и каждый раз говорил примерно одно и то же: «Пятнадцатый коридор перекрыт, пришлось идти в обход». Было ясно, что у офицера своих дел было выше крыши, а тут о с таким простым поручением справиться не смог.

Когда же они пришли к медицинскому блоку, оказалось, что тот в целях безопасности временно перекрыли, чтобы в случае атаки или проникновения вражеских войск на корабль пациенты не пострадали. На данный момент, правда, там был всего один пациент, но ради его защиты экипаж готов был из кожи вон лезть, лишь бы с его головы не упал ни один волосок.

Мерфор быстро набирал на дверной панели код доступа, но в результате на экране появилась знакомая надпись: «В доступе отказано». Офицер раздраженно зарычал и стал по памяти набирать номер на коммуникаторе.

— Лейтенант Мерфор, просьба открыть дверь сорок четыре А, медицинский блок. При мне двое гражданских. Как поняли?

Хан не слышал, что ответили, но спустя несколько секунд двери открылись. Рядом стоял мужчина в белом халате. Как только Хан и Н’Орели перешли на его сторону, двери за ними с шелестом закрылись. Медик тут же скрылся в одном из светлых коридоров, оставляя гостей в одиночестве. Н’Орели это, похоже, нисколько не смутило. Она уверенно пошла вперёд, огибая незнакомые коридоры. Вскоре она оказалась в небольшом помещении, повернулась к стеклянной стене и замерла. Хан догнал её и с удивлением понял, что она привела его прямо к Эвану. Вокруг того суетились медики. Видимо, в состоянии пациента что-то изменилось.

Н’Орели села на ближайший стул и опустила голову. Она что-то тихо прошептала, и Хану даже показалось, что он расслышал её слова: «Прошу, папа, не покидай нас…»

*

Многие не в полной мере осознают смысл фразы «на грани смерти». Одни представляют себе утес с резким обрывом: земля — жизнь, то, что ниже, — смерть. Другие представляют дорогу, что заканчивается густым тёмным лесом. Третьи же оказались ближе всех к истине, представив это в виде колодца. Наверху жизнь, поверхность воды — грань жизнь и смерти, вода — смерть. В их понимании падение в колодец сравнимо со смертью. Каждый раз ты погружаешься все глубже, теряешь свои силы и скоро, достигнув грани, умираешь.

Для адептов Силы нет такого понятия как «колодец». В их представлении это больше похоже на бескрайний океан, в котором переплетаются нити Силы, тёмные и светлые, связывающие все живое воедино. Но чем глубже погружаешься в этот океан, тем  гуще сплетения, но тем меньше шансов выбраться из этой пучины. И где-то там, в глубине, где у океанов обычно находится дно, у Силы есть грань, отделяющая жизнь от смерти. Что за той гранью — неизвестно. Ни один живой не ответит на этот вопрос, ибо перейти грань — означает умереть. И пути назад нет. Коснуться грани — равносильно смерти. Ты не умираешь, но и не живёшь. Ты останешься заложником грани, неспособный уйти ни на одну из её сторон.