И так много дней: она молчит, а он пытается с ней поговорить. Радует, что теперь она хоть не пытается убить его. По крайней мере, пока что.

И снова она смотрит на него красивыми, почти чёрными глазами с едва заметной золотой искрой, и эти глаза, что когда-то давно сияли от восторга и детской радости, выражают злость. Она не забыла.

На лице до сих пор остаются рубцы. Синяки уже почти сошли. Но на губах до сих пор видны страшные следы от иглы. Про руки и говорить нечего — Кайла наотрез отказывается лечиться.

Траун взял со стола небольшой контейнер с бактой и медленно сел на край кровати. Кайла с подозрением на него посмотрела и прижала к себе руки.

— Нужно обработать раны, — коротко сказал чисс, на что женщина отрицательно покачала головой. — Либо это сделаю, либо кто-то другой, кто точно не будет заботиться — больно тебе или нет.

Он и сам не заметил, как стал говорить с раздражением. Это была его ошибка. Он не хотел спугнуть Кайлу. К счастью, обошлось.

Она медленно придвинулась к Трауну и, стараясь избегать его взгляда, повернулась к нему спиной. Чисс медленно стал развязывать узлы на белой сорочке и вдруг заметил, что Кайла дрожит. Явно не от холода, потому что на корабле всегда поддерживалась оптимальная для жизни температура. От страха.

— Не бойся, — прошептал мужчина. — Я не причиню тебе вреда.

Он осторожными, почти невесомыми движениями стал наносить бакту на раны. И как она только стерпела все те пытки, которым её подвергали Нурио и Айсард?

Закончив обрабатывать раны на спине, Траун снова завязал сзади сорочку и попросил Кайлу повернуться к нему лицом. Та делала это явно через силу. Прижав закованные в наручники руки к груди, она повернулась и опустила голову. Лёгким движением чисс поднял её голову за подбородок и принялся обрабатывать раны. Он старался не смотреть ей в глаза, чтобы в очередной раз не видеть образы, что мучали его вот уже десять лет, порой являясь в ночных кошмарах. И что самое ужасное — кошмары эти ни на секунду не оставляли его. Он постоянно видел ту милую графиню с Серенно, совсем недавно встретившую свои девятнадцать лет, под руинами разрушенного города.

Прошло столько лет… А что изменилось?

Рука Трауна застыла всего в миллиметре от щеки Кайлы. Их глаза встретились. Сколько бы лет не прошло, но глаза их выражают все то же — чистую, ничем неприкрытую боль. Кайла была одной из немногих, кто мог смотреть в глаза чисса. Не каждый выдерживал взгляд пылающих красных глаз, обладатель которых, казалось, заглядывал в самую душу. Её это совершенно не пугало.

Траун медленно убрал руку и прикрыл глаза. Послышался щелчок, заставивший Кайлу вздрогнуть.

— Не делай глупостей, — спокойно произнёс мужчина.

Он отпустил её. Как и прежде.

Кайла с подозрением посмотрела на свои руки, осторожно развела их в стороны… и вдруг с поразительной скоростью вцепилась в горло Трауна, повалив его на спину.

Её глаза светились от ярости, а ногти впивались в кожу чисса. Но он даже не пытался сопротивляться. Он все так же спокойно смотрел на нее.

Кайла стиснула зубы, зажмурила глаза и резко отскочила от Трауна, прижавшись спиной к стене.

— Что тебе от меня нужно? — тихим дрожащим голосом спросила женщина.

— Поговорить, — хрипло ответил мужчина, медленно поднимаясь на ноги. — И чем быстрее ты осознаешь, что я тебе не враг, тем лучше будет для тебя.

*

Хан с трудом уворачивался от несущихся со всех сторон офицеров и штурмовиков. Поначалу Н’Орели и Мерфор шли впереди, но вскоре оказались у него за спиной, из-за слишком стремительного потока людей. Хан пытался прижаться к стене, но, как оказалось, это была не самая удачная идея, а потому мужчина поспешил выйти в середину коридора, где было относительно мало людей, да и движение не было таким стремительным. Соло резко обернулся, ощутив, как чья-то маленькая холодная рука мягко обхватила его пальцы. На него смотрели пустые глаза Н’Орели. Из-за неё Хану пришлось остановиться, вот только причину он понять не мог.

В отдалении стоял Мерфор и беседовал с каким-то офицером. Вид у обоих был напряженный и встревоженный. Мерфор махнул рукой и направился к опередившим его Хану и Н’Орели.

— Что случилось? — тут же спросил контрабандист и получил в ответ лишь презрительный взгляд.

— Вас это не касается, — жёстко отрезал офицер, шагая вперёд.

Н’Орели сильнее сжала руку, что слегка насторожило Хана. И чего эта девчонка вообще к нему прицепилась?

Соло с трудом признавал, но ему было страшновато находится в обществе этой девочки. Её пустые глаза, невыражающие абсолютно ничего, до дрожи его пугали, будто он смотрит на куклу, а не на живого человека. И даже при всем этом она его каким-то образом успокаивала одним своим видом. Как так? Пугать и привлекать одновременно?

Хан перевёл взгляд на её руку, что неуверенно схватилась за его пальцы. И снова он думает о Лее. Где она теперь?

Мерфор вдруг остановился и резко достал коммуникатор, приложив его к уху. Кивая непонятно кому, он сосредоточено слушал и где-то через минуту убрал коммуникатор, резко развернулся и пошёл обратно.

— За мной, — рявкнул он, проходя мимо Хана и Н’Орели.

Они не стали спорить и молча пошли за офицером. Как выяснилось позже, коридор, отделяющий их от мединского блока, был полностью перекрыт из-за неполадок с двигателями — проблему нужно было решать быстро, а потому для техников специально перекрыли коридор, что вел напрямую к машинному отделению; и по чистой случайности этот коридор стоял на пути к медблоку. Выхода оставалось два: первый — проехать на турболифте на верхнюю или нижнюю палубу, дойти до нужного коридора и спуститься (или же подняться) на нужную палубу, второй — обойти перекрытый коридор. Вот только что у первого, что у второго плана были свои изъяны. Турболифты сейчас переполнены людьми, и попасть туда — огромное достижение. Второй же вариант был более выполнимым, но занимал куда больше времени. Выбор невелик. И из двух зол Мерфор выбрал наименьшее.

Обход.

*

— Значит, ты знаешь о «Мотыльке», — скорее подтвердила, чем спросила Кайла.

Она сидела на краю кровати, свесив ноги. Траун сидел рядом в том же положении и изредка поглядывал на собеседницу.

— Знаешь о случившемся в Конфигурации Рекселль? — уточнил он.

Женщина сначала нахмурилась, а потом слабо кивнула.

— Слышала.

— После тех событий Сарковски покинула Чёрную Эскадрилью и занялась проектированием нового оружия — настолько мощного, что оно могло бы уничтожить вражеский флот без особых потерь для нас. Таким оружием должны были оснастить все новые разрушители, что все ещё стоят на верфях, а после пустить в бой. Сарковски создала два прототипа: один уничтожает все на своём пути, другой же уничтожает лишь жизнь в радиусе своего действия, но никак не влияет на технику. Император заинтересовался этими проектами…

Траун замолчал и на некоторое время прикрыл глаза.

— Полгода ничего не происходило. Все также шла война с повстанцами, а… После в Неизведанных Регионах стали сгорать планеты. Одна за другой. Когда дело дошло до колоний Терры, Сарковски поспешила завершить работу над оружием. Тогда-то Император и вынудил её увеличить масштаб и развить первый проект до небывалых размеров.

— Проще говоря — решил ещё одну «Звезду Смерти» сделать, — с отвращением произнесла Кайла, разглядывая следы ожогов на ладонях.

— Можно и так сказать, — то ли с сожалением, то ли с растерянностью сказал мужчина. — Суть в том, что Сарковски пришлось увеличить оружие и доработать его. В это же время Гидеон Флимен взялся за второй её проект и по указу Императора перестроил его так, чтобы тот убивал не всех живых, точнее, не их самих, а мидихлорианы в их организме.

Кайла подняла глаза и встретилась взглядом с Трауном. «Зачем?» — хотела спросить она, но не смогла.

— Мне кажется, он знал, что у лорда Вейдера были ученики, — озвучил свою догадку чисс.