Наблюдая, как конюх графа изменился в лице после еле различимых слов девочки, до многих также дошло, чего он испугался, и среди выживших воинов пошли перешептывания. В отличие от прятавшихся в замке слуг, они видели, с какой легкостью пали степняки, и ни у кого не было желания повторить их судьбу, ведь рыцарь-маг не сказал, что отпустит их, лишь велел выйти вперед.
- Позвольте, мне тоже остаться, я принял решение слишком поспешно! – вышел из строя один из опытнейших солдат, стараясь не смотреть в сторону своего начальника. Ему стало стыдно перед уважаемым человеком, но лишиться жизни было страшнее, тем более, капитан сам сказал делать так, как говорит незнакомец. После чего людские голоса смешались воедино, прося того же самого. Лишь один человек остался без движения, не проронив ни слово, когда его строя покинул последний солдат – Бартон Гросс остался непоколебим.
Проводив взглядом своих подчиненных и оставшихся в живых наемников, он повернулся в сторону Эла.
- Я бы хотел вызвать вас на дуэль, Господин рыцарь-маг, но просить вас биться без магии, – после заявления сильнейшего человека в графстве, двор ахнул. Гигант был на голову выше и вдвое шире в плечах Бартона, но у того хватило смелости вызвать его на поединок. Никто не сомневался в искусстве капитана владеть мечом, но все же...
Эл посмотрел в сторону мужчины, оценивая его оружие и комплекцию. Он планировал забрать его одежду, после того как покончит с отказавшимися служить ему людьми, но теперь его решение изменилось. Перед ним стоял сильный и храбрый воин, которого было глупо просто так потерять, а потому стоило придержать у себя такой ценный экземпляр.
- Ты смелый воин!
- Благодарю.
- И я считаю, что будет глупо убивать тебя без причины! – после сказанного, предположение людей относительно будущего тех, кто хотел уйти – подтвердилось, и многие вздохнули с облегчением, но накал страстей не спадал, и все с напряжением ждали решения объявившего себя новым хозяином замка.
- Не стоит так быстро списывать меня со счетов! – злорадно ответил Бартон, прикидывая какую серию ударов применить первой, но ответ его противника сбил выражение на его лице.
- Прости, но я списал вас со счетов еще до того как пришел сюда. Мне не нужны враги за спиной, а потому, позволь внести предложение! Я не буду биться с тобой насмерть, но не требую того же от тебя...
- Эта очень надменное предложение... я принимаю его!
Чувствуя, как гнев разжигается внутри, Бартон покрепче обхватил рукоять двуручного меча, готовясь к нападению, желая жестоко расправиться с оппонентом и наказать за надменность.
- Впредь не перебивай меня! – голос рыцаря стал похожим на сталь, отчего мужчина чуть поежился. – Если ты победишь, ты можешь идти куда угодно, взяв с собой что угодно и кого угодно, но если проиграешь, ты останешься служить мне, как до этого служил своему господину!
- Хорошо, пусть будет так... – и не закончив, метнулся в сторону рыцаря, на ходу поднимая свое оружие.
Решив использовать момент неожиданности, Бартон желал закончить этот бой одним ударом, направляя острие меча в сочленение шеи и плеча соперника, скрывавшего свое инкогнито под плащом. Скорость была огромной, как и сила, вложенная в этот удар, но рыцарь-маг сделал невообразимое, подставив под удар свою руку, использовав ее в качестве щита.
“Да хоть так”, – на секунду обрадовался Бартон, когда лезвие коснулось его противника, и тут же широко раскрыл глаза, вытягивая лицо от удивления. Его меч, которым он так гордился и натачивал каждый день, разлетелся на две части после соприкосновения о доспехи рыцаря, после чего эта же рука стальной хваткой сдавила шею, и его ноги оторвались от земли.
Следившие за зрелищем ахнули, видя как гигант одной рукой удерживал начальника гарнизона в воздухе не давая тому дотянуться до себя.
Эл держал капитана до тех пор, пока лицо нападавшего не покрылось багровыми пятнами. Не разбирая, что все это время пытался прохрипеть его оппонент, он все же разжал хватку, отпуская того на землю.
Сильнейший воин, равных которому не было в графстве, а возможно и в королевстве, лежал у ног рыцаря, хватая ртом воздух. Люди молчали, не смея произнести ни слова, глядя на поверженного капитана. В душе они болели за то, что он сможет одолеть незнакомца и уйти, но реальность как всегда оказалась суровей.
Жители замка еще не успели прийти в себя от случившегося, как рыцарь громко заговорил:
- Поднимись на ноги Бартон Гросс, и принимай командование своими солдатами. Впереди у нас много работы! – развернувшись, Эл направился к застывшей, словно статуя, Сае, которая сочла своего господина разгневанным на себя и виновато отводила глаза, ожидая публичной порки. – А ты! – обратился он к девочке, подойдя к ней вплотную, – иди за мной! Марк, Бат, возлагаю сбор трофеев и приборку окрестностей на вас, пленных не убивать. Все! Командуйте!
Покинув двор, на улице началось оживление. Поначалу все перешло в дискуссии, куда, что и чего делать, но Бартон, быстро пришел в себя и построил подчиненных ему людей, раздавая команды.
- Что встали? – рявкнул он на застывших слуг и солдат, растирая рукой шею. – Все, представление кончилось! Пленных в подвал, трупы в кучу. Выполнять! – напоследок рявкнул капитан, направляясь к мужчинам, пришедшим вместе с рыцарем.
Ему все это не нравилось, он не давал присяги или иной клятвы но, согласившись на условия поединка, его связал долг чести, и когда граф Себастьян вернется, то ему придется сражаться на другой стороне.
Быстро преодолев двор, Эл зашел в замок, приклонив голову, чтобы не задеть притолоку, и свернул в первую попавшуюся комнату, поворачиваясь к оторопевшей Сае.
- Господин, простите меня! – упав на колени, в три погибели склонилась девочка. Эл отметил, что в ее эмоциональном фоне не присутствовал страх, только отголосок чего-то другого, и как не трудно было догадаться по принятой ей позе, это было чувство вины, вины за свой поступок. Она перестала страшиться его, и это несказанно радовало.
- Встань! Тебе еще рано тренировать колени!
- Да! – Сая не совсем его поняла но, повиновавшись, поднялась, смиренно ожидая словесной порки.
Проведя несколько совместных дней, девочка поверила, что господин, при всей своей силе, не станет делать ей ничего плохого, но за свою самонадеянность, готова была понести наказание.
- За то, что ты сделала, я тебе кое-что дам, – расстегнув маленький кармашек на поясе, Эл выудил оттуда несколько запрещенных к отправке предметов, без которых не представлял себе, как сможет выполнить свою миссию. Сглотнув слюну, он поглядел на прозрачные леденцы фирмы STARK в своей ладони, несколько раз покатал их между пальцами и протянул один девочке, убрав остальные назад.
Сая глядела на прозрачный камешек с сотней пузырьков внутри и не решалась взять его в руки, но было неуважительно заставлять ждать своего господина.
- Спасибо... но... что это? – приняв “награду”, разумно поинтересовалась Сая.
- Съешь!
После этих слов, кровь отлила от ее лица, и ей захотелось снова рухнуть на колени и попросить прощения.
“Боже, боже... неужели я так провинилась... неужели я ошиблась в нем?”
“Чего это она перепугалась?” – увидев перемены в девочке, подумал Эл.
“Зачем ему травить меня, ведь он может убить меня одним ударом? Не хочет пугать жителей замка? Может это безболезненный яд и это его последняя милость мне?”
“А, понял, это наверное из-за того, что леденец выглядит несъедобно и похож на камень”.
“Что же, что же мне делать?” – широко раскрытыми глазами, Сая посмотрела на своего господина, надеясь, что он изменит свое решение.
“Во глазища то состроила, ты попробуй дура, потом еще клянчить будешь”.
Игра в гляделки слегка затянулась, и Эл решительно повторил:
- Хватит таращиться! Я тебе от сердца отрываю, и не уверен, что когда-нибудь еще дам! Ешь, но не глотай!
“Когда-нибудь? Тогда... получается...” – еще раз взглянув на прозрачный кружок в своей ладони, Сая зажмурилась, после чего положила его себе в рот, зажимая между языком и небом, боясь сглотнуть. И тут ее пробрало, да так, что аж щеки втянулись. Кисло сладкий вкус мурашками отозвался по всему телу, а пальцы сжались в кулачки. Этот момент длился все пару секунд, а после, мир стал видеться в других красках, и ей стало грустно, что такого подарка, как сказал господин, она, скорее всего, больше никогда не получит.
