— Чтобы ты знал, Локи, я ненавижу себя за то, что не приняла твоё предложение, — призналась Сибилла. — Каждую минуту я думаю о том, что могло бы быть, если бы мы сбежали, и я искренне жалею о том, что не нашла в себе смелости уйти с тобой. Я несчастна. Надеюсь, тебе от этого станет легче.
Кажется, её слова сбили принца с толку, потому что его тонкие губы разомкнулись так, словно он собирался что-то сказать, но вдруг передумал. Несколько бесконечно долгих мгновений он смотрел на Сиб так, будто она сказала какую-то нелепость, а когда снова заговорил, то в его голосе больше не было былой злости:
— Ты правда думаешь, что твоё несчастье может заставить меня чувствовать себя лучше?
Сибилла дёрнула плечами. Она уже ничего не знала.
— Надеюсь, ты действительно почувствуешь себя лучше, Локи. Рано или поздно. Потому что ты единственный, кто у меня остался. У меня больше никого нет. И я скучаю, милый.
Её слова заставили принца отвести взгляд: его губы сжались в кривую бледную линию, а лицо исказилось в выражении абсолютной муки, словно что-то ломало его изнутри. Сибилла сказала всё, что хотела, поэтому просто смотрела на Локи, дожидаясь хоть какого-то ответа, но его не последовало – принц молчал несколько мгновений, а потом ступил шаг в сторону и украдкой оглянулся по сторонам. Ванахеймка решила, что он собрался уйти, но вместо этого Локи вдруг схватил её за руку, а потом потянул в сторону и утащил во тьму за ближайшей колонной. Почти сразу его горячий рот столкнулся с губами Сиб, вырывая из её груди низкий стон, а руки сжали её тело так крепко, что, казалось, он собирается её раздавить, но принцесса едва бы заметила, даже если бы он это сделал. Она охватила его шею, притягивая Локи ещё ближе, но ей всё равно казалось, что этого недостаточно – Сиб так сильно по нему скучала, что эмоции лишали её рассудка. Их поцелуй был жарким и голодным, и принцесса даже не заметила, как от избытка чувств укусила асгардийца за губу, заставляя его зашипеть и зажать её между колонной и своим телом так, что она не могла шевельнуться.
Девять царств… В коридоре было прохладно, но вдруг Сибилла почувствовала такой жар, что ей стало нечем дышать.
— Ты хоть знаешь, каково мне было смотреть на тебя сегодня? Тебя. Рядом с ним, — прорычал Локи в дюйме от губ ванахеймки. Его дыхание было горячим и пахло вином. — Чёрт. Иногда мне хочется тебя убить, ты знаешь?
Сибилла заслуживала этого. Если бы не её глупость, они были бы уже далеко отсюда, но сделанного не воротишь.
— Прости, — выдохнула принцесса, облизывая губы. Вкус поцелуя Локи был ошеломляющим, но он не нуждался в её извинениях.
— Прости, да? — его пальцы мягко скользнули по её щеке, а потом проследили линию челюсти. — Ты выбрала Тора, а теперь хочешь, чтобы я тебя простил?
Сиб попыталась поднять руку, чтобы коснуться Локи, но он решительно пресёк эту попытку, удержав её на месте. Принцесса не могла ни двинуться, ни вдохнуть – там было лишь ощущение тела асгардийца и его горячее дыхание, но в какой-то момент Сибилла поняла, что ей это даже нравится. Он был её воздухом, и она не могла надышаться.
— Тише, принцесса, — цыкнул Локи. Его синие глаза казались тёмными, и в них тлело то, от чего по спине Сиб пробежал холодок. — Ты превратила мою жизнь в ад, ты знаешь? Все эти дни без тебя… А потом ты рядом с Тором…
— Я никогда не выбирала Тора, — выпалила принцесса, запоздало отвечая на его предыдущий вопрос. — Только тебя. Это всегда был ты, Локи.
— Хм… — пальцы царевича мягко скользнули от челюсти Сибиллы вниз по шее, к тонкой линии ключиц, и принцесса неизбежно ощутила, как её кожа начинает гореть. Несмотря на полумрак, Локи заметил эту невольную реакцию на его прикосновения, и его тонкие губы изогнулись в самовлюблённой усмешке. Да, он точно знал, как заставить её волноваться, но принцессе было мало. В какой-то момент она поняла, что хочет большего, чем просто пальцы на её коже – какими бы нежными они не были. Она соскучилась по нему слишком сильно. — Я, говоришь?
— Только ты… Я люблю только тебя.
Принц снова улыбнулся и поцеловал её так, что Сибилле казалось, будто её тело расплавилось. Её губы горели, но царевне было плевать, если на утро они станут красными и опухшими, в пекло! Ещё час назад она была уверенна, что больше никогда не ощутит чего-то подобного, так что теперь Сиб было всё равно, даже если в эту самую минуту в коридоре появится сам Один Всеотец и заскочит их на месте – впервые за несколько дней принцесса чувствовала себя полностью счастливой. Полной.
Завершенной.
Локи был всем, чего она хотела в своей жизни – он и был её жизнью, поэтому принцесса не стала возражать, когда его пальцы опустились ещё ниже, изучая тонкое золотое шитьё на прямом вырезе её платья. Она просто смотрела на него снизу вверх, и в какой-то момент ей показалось, что принц взволнован не меньше неё самой. Его влажные губы приоткрылись, словно ему не хватало воздуха, а потемневшие от эмоций синие глаза глядели так, словно для Локи Сибилла была самой желанной вещью во Вселенной, и царевна была готова поклясться, что это было самым привлекательным зрелищем на свете.
— Алый… На тебе… — Локи облизнулся. Его пальцы, почти не касаясь, скользнули по гладкому шелку корсета вниз, и принцесса почувствовала, как её внутренности затянулись в болезненно пульсирующий узел. И что стало с воздухом? Неужели он и был таким густым и горячим? — Я ненавижу этот цвет.
Она тоже ненавидела, и дело было далеко не в цвете. Одна мысль о том, что Сиб может принадлежать кому-то ещё, что кто-то будет касаться её так, как касается Локи, вызывала в ней отвращение. Чёрт, это просто невозможно. Принцесса не могла этого представить – она и не хотела этого представлять!
— Как сильно? — Сибилла едва могла дышать. То, что принц делал с ней… То, он как действовал на неё было выше всяких описаний, и в считанные минуты её тело превратилось в нечто ноющее и горячее, и хоть царевна казалась себе слабой идиоткой, она ничего не могла с собой поделать.
— Ты представить не можешь. Это просто мука, — царевич плотоядно усмехнулся, но то, что ванахеймка сказала потом, стёрла улыбку с его лица, и заставило Локи окаменеть.
— Тогда, может, поднимемся наверх и ты снимешь его с меня?
Сиб и сама не могла поверить в то, что сказала это, но в какой-то момент это показалось ей самым правильным решением в её жизни. Это должен быть Локи. Кто бы ни был потом, теперь это должен быть именно он: скоро ей предстоит выйти за наследника Одина, но до этого она должна узнать, каково это – делить постель с тем, кого любишь. Может, это было отчаяние, но ещё четверть часа назад Сибилла думала, что потеряла своего асгардийца навсегда, и теперь мысль о том, что она может никогда не стать по-настоящему его, казалась ей ужасающей.
Она должна принадлежать ему. Сейчас. Потом принцесса станет женой Тора и проведёт с ним тысячи несчастливых ночей, но Сиб никогда не станет истинно его, ведь ничто не изменит того факта, что именно его темноволосый брат был её первым. Это должен быть он. И дело было даже не в том, что его близость превращала её в жалкую лужу бессмысленного вожделения – ей хотелось стереть с себя эту чёртову помолвку, искупить её перед самой собой. Но пока ванахеймка думала об этом и всё больше укреплялась в своём желании, Локи, казалось, вообще потерял способность соображать.
— Ч-что? — он моргнул, и теперь пришла её очередь усмехаться. Неужели всемогущий бог обмана растерял своё красноречие?
— Я сказала, — повторила Сибилла вполголоса. — Почему бы тебе не снять с меня эту красную тряпку, Локи?
Несколько бесконечных мгновений принц смотрел на неё так, словно не уловил ни единого её слова, но по тому, какими тёмными были его глаза и как тяжело он дышал, Сиб догадалась, что Локи понял всё именно так, как следовало. Но почему он молчит? Может, она недостаточно хороша, или его пугают возможные последствия? Принцессу не пугали. Она знала, что Тор тоже не был святым, а после их сегодняшнего разговора ванахеймка понимала, что он не станет осуждать её и задавать вопросы, даже если и заметит, что его невеста не так целомудренна, какой должна быть. К чёрту! Принцесса достаточно страдала последние несколько дней: она и так ненавидела себя за то, что не сбежала с Локи, так стоит ли добавлять на алтарь благополучия их царств ещё одну жертву? Она была его. Эта жалкая помолвка ничего не значит, и Сиб хотела, чтобы её принц это знал.
