Она больше этого не потерпит.

— Разве не вы продали меня в Асгард? Разве не вы, оставив меня одну всего через жалких десять дней, велели мне стать здесь своей?! — спросила царевна. — Я так и сделала. И коль скоро я стану царицей Асгарда и буду править асгардийцами, то меня будут окружать асгардийские фрейлины, а не стайка шлюх моего брата, это понятно?!

— Вы не можете игнорировать волю своего государя, — сухо отрезал Бана, но Сибилла думала иначе. Она устала волноваться о том, что думает о ней Раллард, и доволен ли он тем, как она справляется. Теперь всё изменилось.

— Мы это проверим, — зловеще пообещала принцесса, и посол не мог усомниться в её словах. — Если вы пришлёте мне девиц, я велю страже немедленно доставить их обратно в Ванахейм, если нужно силой. И если моему брату это не нравится, то ему лучше смириться и начать привыкать к тому, что я – будущая царица, а не рабыня, которая будет слепо выполнять его волю. Ему следует научиться жить с этой мыслью, конечно, если он хочет получить армию моего жениха.

Несколько секунд Бана обомлело пялился на Сибиллу, словно видел её впервые, но ему достало благоразумия не перечить. В день, когда народ принцессы оставил её одну, она плакала на плече Локи от беспомощности и страха перед будущим, но это было в другой жизни, а теперь Сиб ничего не боялась. В момент глубочайшего отчаяния ванахеймка пообещала себе, что добудет власть и больше никому не позволит принимать решения за себя, и вот, наконец-то, этот час настал.

У неё была власть, и царевна уничтожит каждого, кто посмеет в этом сомневаться.

— Что ж, — посол поджал губы. Он не осмелился спорить. — Я передам Его величеству всё слово в слово.

— Буду крайне признательна, — ответила принцесса, и Бана, коротко поклонившись, развернулся к двери и уже начал уходить, когда внезапно у Сиб возникла интересная мысль. Она была отчаянной и невероятной, и эта идея родилась так неожиданно, что у ванахеймки не было времени как следует её обдумать, поэтому ей пришлось действовать быстро и по ходу.

— Посол. Погодите.

Бана остановился и снова повернулся к принцессе. Сибилла, всё ещё играя перстнем на указательном пальце, задумчиво прищурилась.

— А как же подарок от вас?

— Что? — не понял ван, и она уточнила.

— Подарок к помолвке. Надо думать, моё обручение с Тором принесло вам немало выгоды, мой дорогой Бана, так неужели вы так неблагодарны, что решили оставить меня без дара за мою жертву?

Посол гордо вскинул голову. Камни на его камзоле сверкали, как звёзды на небе.

— Как можно, мадам? Разумеется, я озаботился подарком для вас. Я привёз вам чудную белоснежную кобылицу редкой красоты, которую уже отвели в царскую конюшню и…

— Нет, — Сибилла капризно сморщила нос и отмахнулась. Бана запнулся на полуслове. — Мне такой подарок не по нраву, можете забрать его обратно.

— Но, Ваше высочество, вы ещё даже её не видели!

— А я и не собираюсь на неё смотреть! Вы подарили эту кобылицу мне так же, как всего полгода назад подарили меня Асгарду, и это кажется мне оскорбительной параллелью… Вы хотели на что-то намекнуть? Или, может, вы и впрямь хотели меня оскорбить? А, Бана?

— Разумеется, я этого не хотел, мадам, как я смею? — перемена настроения принцессы сбила посла с толку, но она точно знала, чего от него добивалась. Сибилла внимательно посмотрела на толстяка в пурпурном камзоле, которого ненавидела, возможно, больше всего на свете, а потом сказала:

— Раз мне ваш подарок не по нраву, то я сама решу, что вы мне подарите, дорогой Бана. Вы же не откажете мне в этом, верно? Вы же не откажете принцессе крови?

Он не смог бы отказать ей в прямом требовании, даже если бы захотел, и Сибилла прекрасно об этом знала. Сам того не понимая, посол позволил ей загнать себя в угол, и принцесса воспользовалась этим быстрее, чем Бана успел что-то сообразить и выбраться из ловушки.

— Я хочу, чтобы ваша кузина отправилась в Ванахейм. Причём сегодня же.

— Простите, что? — Бана не поверил своим ушам. Губы Сиб изогнулись в невиннейшей из улыбок, и она повторила:

— Я хочу, чтобы леди Олли отправилась в Ванахейм. Немедленно. Идите к ней в покои и велите собирать вещи, а потом убирайтесь оба. Это будет вашим подарком в честь моего счастливого обручения.

— Но это не возможно! — возразил посол. — Леди Олли служит вам по приказу короля, а не по моей воле.

— Затворничество в покоях нельзя назвать службой, дорогой Бана. Да, Раллард огорчится, лишившись своей маленькой шпионки, и он будет крайне недоволен тем, что вы пошли у меня на поводу и увезли её из Асгарда, поэтому я предлагаю вам следующее. Выдумайте какую-нибудь историю о её болезни или вроде того – любую причину, по которой она больше не сможет служить мне, а я с радостью подтвержу правдивость вашей байки в письме. Так вы сумеете избежать гнева моего брата и угодите мне, поэтому я считаю это идеальным вариантом развития событий.

Бана снова уставился на принцессу так, словно не верил в реальность происходящего, и Сибилла понимала его эмоции. До этого дня она не позволяла себе диктовать условия и открыто игнорировать волю Ралларда, и, должно быть, посол понятия не имел, как сумеет рассказать об этом королю, не лишившись головы.

— Я… — Бана сглотнул. Он не знал, что сказать. — А если я откажусь?

— Вы откажите своей принцессе? Как грубо, — Сиб притворно покачала головой. — Что ж, тогда я очень огорчусь, да так, что от обиды не буду спать по ночам. А когда я не сплю, дорогой посол, меня начинают посещать весьма тревожные мысли, и я становлюсь крайне подозрительной. Например, мне может показаться, что Олли шпионит не только против меня, а и против моей новой родины… Ведь ваша маленькая шпионка доносит не только обо мне, верно?

Лицо посла снова стало пунцовым, и принцесса поняла, что попала в точку. Сибилла и раньше подозревала, что леди Олли доносит не только об её делах – уж слишком много писем она писала, но никогда не обращала на это должного внимания. Но теперь время настало.

— Не удивлюсь, что если как следует проверить письма вашей кузины к вам и Ралларду, то там найдётся немало интересных наблюдений и дворцовых сплетен, — царевна улыбнулась. Партия ещё не закончилась, но она уже поняла, что выиграла. — Думаю, Одину Всеотцу будет любопытно узнать, что ваша родственница доносит о делах Асгарда. Верно, посол?

Сиб могла бы избавиться от Олли и сама: якобы случайно найти компрометирующие письма, как в случае с Игрид, начать скандал, но принцессе не хотелось бросать тень на своё имя, ведь в первую очередь пострадает её репутация. Во дворце и так только и говорят о том, что ванахеймские фрейлины Сибиллы приносят ей одни несчастья, царевна не хотела новой истории.

Пунцовое лицо Бана стало ещё темнее, и в какой-то момент ванахеймке показалось, что у него взорвётся голова. Несколько бесконечных мгновений он смотрел на неё, даже не моргая, и Сиб в полной мере наслаждалась каждой секундой его поражения, а потом посол снова обрёл голос и пробормотал:

— Ты стала настоящим Беалингом, Сибилла, — его слова звучали вовсе не как комплимент, скорее как оскорбление. Но принцесса пропустила это мимо ушей, как и его непозволительную фамильярность.

— Вы сами взрастили это чудовище, посол. Теперь наслаждайтесь, — ответила Сиб и кивнула на дверь. — Мои стражники укажут вам, где можно найти Олли. Привет Ралларду.

Посол повернулся и, не утруждая себя поклоном, вышел за дверь. За ним двинулись и два чёрных ванахеймских рыцаря, а когда они исчезли, и передняя опустела, Сибилла снова откинулась в кресле, закинула голову назад и громко выдохнула.

Она затеяла рискованную игру: поставить Бана на место стоит не дорого, но задирать Ралларда – опасно. Её брат непредсказуем и точно не забудет того, как она унизила его, отвергнув выбранных ним фрейлин и лишив шпионки, но избавление от леди Олли того стоит. Теперь Сибилла свободна от её навязчивой опеки, и впервые за долгое время ванахеймка почувствовала, словно ей стало легче дышать.