Вдруг на память приходит, как я только что на кладбище рассказывал родителям о Коле, о соблюдении семейной традиции с именами. Странно, что раньше никогда не задумывался: дядю Володю зовут Владимир, а не Николай. А он старший брат. Правда, у них еще была сестра, самая старшая. Но она умерла в младенчестве. Ничего о ней не знаю, даже имени. Надо было спросить, пока возможность имелась. А сейчас не у кого. И дядя Володя, и тетя Тоня уже умерли. Есть, правда, их сын Леша. Но тут целая куча разных «но». Во-первых, он давно уехал в Канаду, куда-то под Ванкувер, и в Москву совсем не приезжает. В новом веке, двадцать первом, ни разу не был. А может был, но только я не знаю? Нет, вряд ли, нечего ему здесь делать. Последний раз Леша прилетал на похороны тети Тони. Она на пару лет дядю Володю пережила. Один прилетал, без семьи. Жена у него местная, в смысле, канадка; дочка была. Сейчас, может, еще дети появились – не знаю.

Но это я все во-первых. А во-вторых, он сильно на меня обижен. И на отца своего. Из-за квартиры. После той катастрофы, если бы не дядя Володя, непонятно, где бы я сейчас жил. В коммуналке, наверное. Нас же трое было в квартире прописано: родители и я. И вот нет мамы и папы в одночасье, я остаюсь один в двухкомнатной квартире. Если честно, мне тогда было все равно, что будет, настолько мир стал черным и ужасным. А вообще-то по тем правилам, по советским, должны были подселить жильцов, оставив мне только одну комнату. Но дядя Володя пошел в райисполком сразу же, сумел там договориться, что сам пропишется в квартиру. Не знаю, было нарушение или нет, но в итоге его прописали. Он еще вроде в райком партии ходил. Может, сыграло то, что дядя Володя у себя на заводе председателем профкома был. Хотя завод к дому нашему никакого отношения не имеет и вообще в другом районе расположен. Точнее, располагался – сейчас снесли уже и жилые дома построили. Вот так, своей пропиской дядя Володя спас для меня отдельную квартиру. Не знаю, как отнеслась к его поступку тетя Тоня, но Леша точно был обижен. Почему собственный отец помогает не ему, а племяннику? Можно же было его ко мне в квартиру прописать. Я один раз услышал случайно, как дядя Володя Леше говорил:

– Почему о нем так забочусь? Да пойми ты, наконец, у Андрея никого на свете не осталось: ни отца, ни матери. Никого! Кроме нас. А ты? У тебя я есть, мама. И кроме того, сын, запомни раз и навсегда! Дядя Коля – мой любимый брат, младшенький. С детства я его опекал. Считай, что это мой долг перед ним.

Да, если бы не дядя Володя и тетя Тоня, не знаю, как я выжил бы тогда. Надо к ним тоже на кладбище сходить, но уже не сегодня, а специально. И все-таки почему дядю Владимиром назвали, а не Николаем? Может, это бабушка моя настояла, чтобы старшему сыну имя деда дать, отца своего? Сейчас это не узнаешь, бабушку свою я никогда не видел, она в Казахстане умерла, сослана туда была после того, как мужа репрессировали. А вот дети ее, мой отец и дядя Володя, сумели потом в Москву вернуться. Как – не знаю. Вообще о семье своей, о предках мало знаю. Отец не любил рассказывать, слишком много горя пришлось хлебнуть. А о маме моей и говорить нечего: в войну маленькой девочкой потерялась, в детдоме росла и родителей своих совсем не помнит. После войны пыталась найти, но никаких следов.

Бросаю взгляд за окно. Автобус едет по центральной части района Митино. Если сойти и потом пересесть у радиорынка, то можно быстро приехать в Братцево[4], а там и Сходненский[5] ковш рядом. Красивейшее место! Но сегодня, пожалуй, туда не пойду. Часто мы с Юлей по кромке ковша бродили, от ее дома это недалеко. Надо, чтобы история с Юлей зарубцевалась, тогда и к ковшу можно будет пойти. А сегодня лучше по-другому сделаю. Сейчас сойду и отправлюсь пешочком в парк, что от метро «Волоколамская» тянется. Замечательные там виды: холмы и холмики, пруд, причудливой архитектуры жилые дома вдали словно сказочные. Прекрасное место, мне всегда легко думается. А сейчас о многом надо поразмышлять.

Вот я и в парке. Красиво кругом, чувствуется приближение пика осени с очаровывающими мою душу всякий раз танцами желтых и красных листьев под музыку подхватывающего и уносящего их ветра. Эх, как было бы хорошо сейчас вообще ни о чем серьезном не думать. Просто бродить, смотреть на низкое серое небо, на пруд, на гуляющих вокруг митинских жителей. А теперь, после вчерашнего? Столько перемен в жизни, а завтра вообще непонятные перспективы. Надо будет идти на работу, кого я там встречу? Вдруг у меня начальник незнакомый? Или другому Андрею поручили заниматься проблемой, о которой я ни сном ни духом? За всю жизнь привык добросовестно к служебным обязанностям относиться, а тут может полное фиаско случиться. А что я сейчас могу решить? Только томиться в безвестности до утра понедельника. Нет, стоп, кое-что могу. У меня телефон начальника и некоторых коллег в контактах есть в мобильном. И вообще, почему я до сих пор детально не изучил список своих контактов?

Так, достаю телефон. Уф, телефон начальника есть, фамилия в контактах совпадает. Имя у меня для краткости не записано, но, надеюсь, что все в порядке, тоже совпадет. И еще обнаруживаются четыре номера мобильных телефонов коллег, тут уже с именами. Пока все совпадает. Становится легче дышать. Надо, когда домой приду, еще попробовать с ноутбука на корпоративную почту войти. У нас IT-шники реализовали удаленный доступ, но, честно говоря, работает он фигово: то зависает, то выкидывает назад при входе. Ладно, приду домой, попробую. Если не получится, не беда, пока ведь все совпадает. А на работу я стараюсь заранее приходить, хотя бы на полчасика, чтобы успеть посмотреть, что на почту пришло. Завтра стоит еще пораньше прийти, перелистать все сообщения хотя бы за пару последних недель, вдруг действительно окажутся задания, не совпадающие с теми, которые я в своей прежней жизни делал.

Так, с работой вроде разобрался пока. Вот с Евой что делать? Меня и тянет к ней, и боюсь я страшно. Надо же ее будет поцеловать в первый раз, чего никогда не было, только в мечтах виделось. Нормальный путь какой у людей? Сначала романтические свидания, потом все остальное. У меня же шиворот-навыворот: не целовал ни разу, а она – моя жена и мать нашего взрослого сына. Может, стоит сейчас позвонить и спросить о самочувствии? Не знаю, хочется так сделать, но мне неведомо, как поступал в таких случаях другой Андрей. К черту другого Андрея! Не могу я постоянно на него оглядываться, надо рисковать. В конце концов любому человеку свойственно меняться. Так и объясню, если Ева удивится моему звонку.

– Привет! Как ты себя чувствуешь? – начинаю телефонный разговор с самых банальных фраз.

– Ничего, лучше стало. Как там Лосиный остров в сентябре поживает? – спокойно отвечает Ева.

По ее тону и отсутствию удивления понимаю, что не ошибся. Видимо, другой Андрей тоже позвонил бы.

– Да я сейчас не в Лосином, а по Митино брожу.

– По Митино? На кладбище был?

– Да, вот по пути решил, что стоит съездить.

– И правильно! Мы же с лета не были. И сейчас ты еще на кладбище?

– Нет, сейчас в самом Митино. В парке, что от «Волоколамской» начинается.

– Да, завидую я тебе. С удовольствием прошлась бы тоже.

– Ничего, приеду – расскажу. Ты, главное, выздоравливай.

– Выздоровею! Я почти выздоровела. Завтра на работу пойду. Обидно только, что выходные дома провести пришлось.

– Евочка, а не устроить ли нам романтический вечер? – я начинаю ощущать в себе некоторую смелость.

– Чего вдруг?

– Завтра же годовщина нашей свадьбы.

– Так это завтра, и дата не круглая. Что-то раньше ты такого не предлагал.

– Ну, то раньше. Надо же начинать, годы идут, ностальгия…

– По чему ностальгия? По тому, как ты мне три раза предложение делал?

Вот так новость! Реплика Евы просто выбивает меня из колеи. Оказывается, что я целых три раза делал ей предложение. А первых два раза Ева, выходит, отказала? Да, обнаруживаются серьезные события, опыта моей прежней жизни точно не хватит. Надо придумать, как без лишних подозрений узнать историю нашей женитьбы.