– Да. Но тогда бы у нас не было причин копать под нее и дальше.

– Глупое поведение, – еще раз повторяется Маркус, но в его голосе не слышно ни энтузиазма, ни осуждения. – Все очевидно. Эта женщина непроходимая дура, надо полагать, или только хочет ей казаться?

Керб задумывается на мгновение. Второе тоже нельзя исключать. Сьюзен не показалась ему дурой, скорее сильно взволнованной и очень растерянной.

– Младший сотрудник. Мне кажется, что она перенервничала, но подозрений это с нее, конечно же, не снимает.

– Насчет этой женщины. Дайра Стикс?

Лэд говорит: «Угу».

– Ты ведь видишь, что на нее нет ровным счетом ничего. Это подозрительно. Надо посмотреть и послушать, что скажет она. Жди.

Между Лэдом и ответами на собственные вопросы всего несколько метров. Он стоит, укрывшись в тени «крысиной норы», и ждет, когда появится Маркус. Чувствует себя прескверно, глупо и раздраженно.

«С чего я решил заступиться за нее?»

Где-то капает вода, царапают лапками животные, откуда-то слышны крики сорящейся пары, один из боксов гудит, словно в нем подогревают еду. Стандартная планировка, крохотные комнаты, максимум электромагнитного облучения.

Подчиниться словам Маркуса сейчас тяжелее, чем когда бы то ни было. Неприкосновенность частной жизни пункт десять. Ее вина не доказана, а содеянное вряд ли оправдает превентивные меры. Дайра не состоит в бандах…

«В этом нельзя быть уверенным. На нее нет ничего и нигде. Чем она живет?»

Пока он стоит здесь, так и не увидел никого: ни живых, ни мертвых. Все затаились по своим клетушкам и ждут чего-то, то ли ночи, то ли знака, то ли назначенного часа. Джаилд показывает средний уровень опасности. Видимо берет в учет предполагаемое разрушение здания.

– Черт! Вот зачем?

Древнее и давно забытое божество темной энергии ничего не отвечает ему, а Лэд тем временем звонит в дверь. Она уже должна была проснуться. Два часа почти истекли. Ему очень нужен элемент неожиданности и те тридцать минут, что до них будет добираться Маркус.

– Да! Ну, что тебе так неймется, а, Кро? Не мог потерпеть до…

Лэд смотрит на заспанную девушку, что трет глаза, переминаясь с одной ноги на другую.

– Нет! Очень хотел видеть тебя уже сейчас.

Она недолго приходит в себя, через секунду отпрыгивает назад и, тряхнув темной гривой спутанных волос, бьет по панели ладонью, но слишком поздно и недостаточно быстро она сообразила, что делать. Дверь захлопывается прямо за ним. Лэд оказывается в крошечной комнате, считай, что по ее приглашению.

– Привет, Кара. Или мне лучше звать тебя Калли? Или все-таки Дайра?

– О! Так ты узнал мое имя? Каким это образом? Хотя нет, не надо. Это неважно!

Она отступает, оглядывается по сторонам, видимо в поисках чего-нибудь, чем можно было прикрыться. За оружие Лэденг Керб не беспокоится, так как его в ее боксе нет. Наряд у нее зачетный – майка и крошечные трусики.

– Твой дружок рассказал мне обо всем.

Дайра поворачивается к нему, ее волосы бьют по лицу. Движение выходит по-настоящему притягательным и красивым, так что хочется запустить в волосы всю пятерню и потянуть их на себя. Только теперь ее лицо похоже на Сьюзен – делается испуганным, потерянным, обеспокоенным. Не такой она запомнилась ему.

– Отлично. – Женщина быстро берет себя в руки. – Теперь ты знаешь мое имя и можешь звать меня так, как тебе заблагорассудится.

Он приближается, сокращает расстояние между ними. Если бы это можно было назвать шагами. Дайра натыкается на крошечный стол, огибает стул, упирается в подоконник огромного окна. Ей больше некуда идти.

– Не все.

– Что еще?

Светлая ткань даже не думает скрыть хоть что-то, подчеркивает мягкие изгибы, полные формы и темные ореолы сосков. Ему уже хочется провести по ее груди, прямо по небольшому бугорку, вздернуть его, чтобы он сократился еще больше. Так вскоре и происходит, но без его участия. Лэд поднимает взгляд и усмехается. Такой она должна была встречать его тем утром, если бы не выражение лица… Ему нравится, что он видит, как быстро она приходит в себя и задирает голову, чтобы смотреть ему в глаза.

– Ты должна мне как минимум один рассказ.

Лэд удивил ее: Дайра взглянула на него так, словно вместо головы у него была раковина улитки.

– Чего?! Ты хочешь поболтать? Серьезно?!

Это странная встреча. Лучше, чем была бы в присутствии Маркуса, но хуже, чем той памятной ночью. Тогда она была мягкой, чувственной и смотрела на него, как на единственного… Нет. Не на прекрасного. Он еще не нашел определения этому слову, а сейчас, кроме всего прочего, Лэденг Керб не может развидеть это выражение настороженности.

– Я разговариваю сразу после секса, но, когда после оного проходит несколько дней, мне это делать уже не интересно. Уходи.

Она машет ему рукой за плечо, мол, давай, убирайся! Тут же охает, подсаженная на подоконник, оказываясь зажатой между его телом и яркой поверхностью окна.

– Значит, придется повторить?

– Нет! Нет!

Она отталкивает его, ударяет по плечам и по лицу.

– Отпусти меня! Сейчас! Не будет ничего! Ничего! Ты чудовище!

До последней фразы все ее слова не имели совершенно никакого значения. Лэд разозлился. Первый интерес вместе с любопытством и очарованием стремительно сошел на нет, оставив вот это – злость от ее пренебрежительного тона.

– Что изменилось на этот раз?! Я и ты остались прежними!..

– Я пошутила!

– Пошутила? Тогда или сейчас?

Лэд придвинул еще ближе, не давая лягнуть себя, прижал ее бедра к своим, встав прямо между ее ног. Дайра забилась еще сильнее.

– Мне нечего сказать тебе! Я не хочу! Не надо!!!

Он завел обе ее руки за спину, наклонился к ее лицу и замер. Он был чудовищем не только на словах. Лэд вновь не снял маску-образ, чтобы не выделяться из тени в коридоре, а глаза Дайры в свете уходящего дня превратились в темные зеркала и показали его истинный облик.

– Что ты делала в моем боксе? – Он кашлянул, запоздало снимая образ и принимая человеческий вид.

Она не отвечала. Теперь Дайра могла молчать сколько угодно, и он бы понял это, но она заговорила:

– Я ошиблась адресом.

– В самом деле?

– Представь себе! Ты не единственный мужчина в этом городе! Я шла на свидание!

Он не видит, чтобы она лгала ему, но он знает, что она вновь делает это. Ей незачем было скрываться или убирать бокс после себя, если все было так, как она говорит!

– С тем, что я не единственный мужчина в твоем городе, мы разобрались еще в прошлый раз.

Щеку обожгло. Дайра смотрела на него с ненавистью. Ее грудь тяжело вздымалась.

– Это твоя проблема, что ты там придумал себе!

Это было хуже, чем пощечина.

– Придумал? Придумал?! Ты слышишь себя?! Кто на самом деле поддается фантазиям?!

– Да! Я притворилась, но, чтобы защитить себя. Я просила отпустить меня с самого начала, но ты заладил «Я уже перевел деньги» и «О боже, как ты хороша!» Ты мог оказаться агрессивным психопатом!..

Он отпустил ее, отошел подальше, оглядывая комнату. Это было нелогично. Это шло в противовес эмоциям. Ее слова вывели его из себя. Ему не нравилось, когда переворачивают с ног на голову. Он тоже мог играть в эти игры, но не делал этого. Лэд не знает, что произошло, но что-то неприятно царапнуло внутри.

– Для той, кто утверждает, что она не жрица любви, ты подозрительно много знаешь об этой профессии.

Она фыркнула позади него, зашуршала одеждой.

– Предпочитаю знать, чем быть избитой, покалеченной и изнасилованной.

Лэд покосился в ее сторону. Она переодевается, не стесняясь его и не смущаясь, натягивает брюки, прыгает сначала в одном ботинке, а потом уже в двух, оправляя их языки, принимается за майку, но вовремя останавливается, как-то очень остро взглянув в его сторону.

– Отвернись!

– Я уже видел все.

Это оказалось забавным и развеяло только-только начавшееся отвратительное настроение.