Он уже узнал в подробностях о жизни Выли и Ристинки. О том, кто убирается сейчас в покоях обды, а кто опасается туда заходить, и по каким причинам. О том, что ходят слухи, будто у Теньки есть две незаконных жены и семеро внебрачных детей не от них. О том, что караульные делают ставки о сроках свадьбы Геры и Лернэ. А сами Гера и Лернэ, кажется, еще не догадываются, что у них непременно будет свадьба. И лучше бы в июле, потому что Гулька сама планирует поставить. А уж сколько было россказней про Климу во всех возможных вариациях!..

Единственным человеком, о котором Гулька ни разу не упомянула, был скромный секретарь Валейка. И Юрген ощутил, что невольно начинает опасаться своего будущего коллегу. Поистине страшен тот, о ком даже сплетен не ходит.

- А вот еще говорят…

- Гуля!

- Ой! – подскочила она. – Почему вы так резко кричите, я ведь могу испугаться.

- Прошу прощения. И все-таки, что вы говорили про Хавеса?

- Ах, про Хавеса? Это который сейчас за Климой ухаживает? Хотя, по правде говоря, между нами: скорее она за ним. Ну, так вот. Хавес этот, я вам скажу, скучный человек. Хотя, Лейша со мной бы не согласилась. Хавес как-то раз звал ее в город, уверяя, будто нашел отличный трактир, где за бесценок наливают лучшую медовуху в стране. Приврал, конечно. Лучшая медовуха была у нас в усадьбе – отец нанял повара, кузиной которому приходится…

- Гуля! Как название того трактира?

- А вы хотите меня пригласить? – кокетливо улыбнулась девушка.

- Я не… а впрочем, пожалуй. В Институте так душно для сильфа, а в этих закрытых кабинетах тем более. Вы не против составить мне компанию на прогулке по зимнему Кивитэ? – Юрген подумал, что когда все это закончится, Клима будет ему крепко должна. Хотя, один должок уже можно попробовать стрясти. – Вы покажете мне окрестности, прокатите на ваших новых досках…

- На досках? Ох, – Гулька наморщила лобик. – Каких досках?

- Ну, как же, – Юрген изобразил вежливое недоумение. – Мне уже столько про них рассказывали! То чудо, которое изобрел Тенька.

Нет, с теми досками явно было нечисто. Настолько, что Гулька даже закрыла рот. Но, увы, ненадолго.

- Право, не знаю, о чем рассказывать. Это вовсе не доски. Просто замена саням на зимнее время.

«Они сговорились, – не поверил сильф. – И Зарин, и Гулька, и наверняка весь Институт. С Климы сталось бы приказать подобное, когда она еще занималась делами. Всей шайкой разыграть спектакль перед агентом тайной канцелярии. Ну-ну. Посмотрим, кто кого перехитрит!»

- О, честное слово, я заинтригован! Так вы покажете, как ваши доски перемещаются по снегу?

«Откажется – значит, доски, возможно, летучие, и нашим ученым придется ломать головы, как такое могло удаться человеку. Ну, Тенька!»

- Что ж, – вздохнула Гулька, словно решаясь. – Я буду рада показать вам. Когда договоримся о встрече? Сегодня до шести я занята, завтра весь день свободна, а послезавтра…

«Значит, не летают, – размышлял тем временем Юрген. – И Тенька изобрел не доски, а какие-нибудь новаторские мокроступы. Тоже ценные сведения для тайной канцелярии, но ничего из ряда вон. Вода, то есть, снег – стихия людей. И Тенька вполне мог удачно поколдовать. А форму доски просто взял за образец нового изобретения. А если нет? Может, Гулька надеется меня надурить? В самом деле, любопытно, как она думает скрыть от меня, что мы летим по воздуху, а не тащимся по снегу? Уже молчу о том, что ей нужно будет беречь доску от влаги и ловить ветер у самой земли, а на такое даже я не способен. Загадка».

Сильф не хотел маяться ожиданием целые сутки, поэтому они договорились сегодня же, на шесть.

В условленное время Юрген зашел за Гулькой и та, с особым шармом расправляя вокруг тонкой шеи воротник летной куртки, предложила спускаться к подставкам.

«Все-таки летное нацепила!» – торжествующе подумал Юра.

Крепления на странных досках тоже были необычные. На некоторых – явно старые сильфийские, очищенные от ржавчины и покрытые дешевой краской. А на других креплений и вовсе не было, вместо них кто-то приколотил гвоздями обычные обрывки каната, сложенные петлями.

Гулька сняла такую, «канатную» доску, и направилась к дверям Института.

- Извините за это, – она смущенно указала на петли. – Выглядит неаккуратно, но в деле неплохо. Мы сделали заказ на крепления получше, но мастерам нужно время. Знаю я одного мастера, так, говорят, он…

Под неумолкающий Гулькин щебет они спустились с институтского крыльца, где начиналась широкая заснеженная аллея, ведущая мимо сада к высокой арке распахнутых ворот. За воротами начиналось сплошное снежное поле. Между сугробами петляла тонкая линия, в которой едва угадывались очертания проезжей дороги.

Гулька положила доску на снег и села верхом, ухватившись за канатную петлю.

- Устраивайтесь позади меня и держитесь крепче. Мы поедем куда быстрее, чем на лошади с санями.

Она что-то сделала с носом доски, и тот задрался вверх, почти как у настоящих саней или лодки. Юрген успел заметить несколько рычажков и подивиться полету Тенькиной мысли. Смерть колдуна стала бы большой потерей для Принамкского края. Но и не меньшей выгодой для Холмов. Хорошо, что здесь от Юргена ничего не зависело. Маяться совестью еще и за Теньку было выше его сил.

Он сел позади Гульки, по ее примеру не свесив ноги, а чуть согнув в коленях и поставив по краям доски. Одной рукой обнял девушку за талию, а другой вцепился в канат.

- Готовы? – спросила Гулька.

Впервые в жизни перед полетом на доске Юргену сделалось страшновато. Смерчи знают, какую пакость выдумал Тенька! Остаться бы целым…

- Готов, – твердо ответил он.

Доска трепыхнулась, но иначе, совсем не так, как он привык. А потом с места сорвалась вперед, ловко скользя и ни на палец не отрываясь от земли. Юрген видел, как на бока доски налипают комья снега и крохотные ледышки, чувствовал под собой каждый сугроб, через который они перескакивали. Нет, доска не летела, а ехала.

Но как ехала! Институт остался далеко позади. Ветер свистел в ушах не хуже, чем в воздухе, только сейчас к ветру примешивалось столько потревоженного снега, что у Юргена заиндевело лицо. Вдобавок, он ощутил, как к горлу подкатывает неприятная тошнота. Тридцать четыре смерча! В воздухе он мог закрутить дюжину мертвых петель одним махом, а тут, на каком-то скребке с канатами, его укачало в первые же полчаса!

Стиснув зубы, он все-таки дотерпел до того, как башни Кивитэ из крохотного пятнышка на горизонте выросли во внушительную громаду, и в подробностях уже можно было рассмотреть ворота.

- Гуля, остановитесь! – заорал Юрген из последних сил, и когда почувствовал, что изобретение смерчева колдуна тормозит, свалился прямо на ходу, зарываясь лицом в снег и моля Небеса, чтобы нестерпимая дурнота отступила и не довела до позорища.

Гулька встала рядом: бодрая, раскрасневшаяся и ничуть не уставшая.

- Что с вами, Юра? – изумленно и встревоженно спросила она, осторожно трогая его за плечо. – Вам нехорошо?

- Все в п-порядке, – сдавленно ответил сильф, заставляя себя поднять голову. – Но давайте оставшийся путь до города проделаем пешком! Ах, право, здесь такие живописные окрестности. Снег и… м-м-м… снег. И вы, должно быть, еще столько хотите мне рассказать…

Выбирая между Гулькой и Тенькиным скоростным мокроступом, он предпочел все же Гульку. От той хотя бы не укачивает.

Стража на городских воротах очень хорошо знала Гульку, поэтому пропустила их без вопросов, а на еще зеленоватое лицо Юргена покосилась с состраданием. Наверное, решили, это девица его до дурноты уболтала. Ну и пусть. Сильф был не уверен, что сможет признаться в истинной причине даже Липке.

- Холодно, – Гулька сняла варежки и растерла порозовевшие от холода кончики пальцев. – Я родом из пригорода Мавин-Тэлэя, там не бывает таких студеных зим!

- На Холмах случались и похолоднее, – поделился Юрген. – Но я не против зайти куда-нибудь погреться и выпить. Где находится тот трактир, куда Хавес приглашал Лейшу? Надеюсь, там еще делают укропник или совсем перешли на ромашку?