Орденский флаг над воротами внезапно заходил ходуном, и не от ветра, а словно кто-то изнутри дергал за конец длинного шеста, к которому он был подвешен.

- Чего у них там такое интересненькое происходит? – удивился Тенька. – Обычно народ за стрелы хватается, а не знамена дергает.

Гера встрепенулся.

- Да, верно, прежде нас уже осыпали бы стрелами, а тут одна-единственная. Что-то здесь не так! Эй, отставить первый залп!

Солдаты замешкались, переводы взгляд с обды на военачальника.

- Пока не стрелять, быть в готовности! – распорядилась Клима. И сердито прошипела: – Гера, какого смерча? Не смей оспаривать мои приказы!

- Да ты погляди на флаг!

- Там полон Институт орденских интриганов, с них станется измыслить какую-нибудь уловку!

По войску прокатился изумленный гул: триколор дернулся в последний раз, а затем мягко упал на землю перед воротами. Тяжелые створки дрогнули.

- Умоляю, не стреляй! – лихорадочно прошептал Гера. – Может, они передумали?

- Передумали тратить стрелы и решили для начала пустить на нас институтские тяжеловики?

- А чего говорит твоя могучая интуиция? – осведомился Тенька.

Клима чуть слышно выругалась в ответ. Интуиция молчала. Но медальон поверх белого платья не наливался кровавой тяжестью, поэтому девушка позволила себе подождать.

Ворота приоткрылись совсем немного, и из них выбежала фигурка в форме орденского командира. Гера всмотрелся и ахнул:

- Да это же Выля! Не стрелять!!!

Он бросился ей навстречу.

- Стоять! – рявкнула Клима вслед, но удержать Геру не успела.

Из ворот вышла вторая фигурка, и ее Клима узнала без труда, потому что часто видела именно так, издали, хотя и с высоты парящей доски. Но зачем за ворота понесло их наставницу полетов?!

Наставница и Выля что-то кричали, размахивали руками, то ли отговаривая войско обды от решительных действий, то ли подавая знаки кому-то в Институте. Напряжение, повисшее над летным полем, было сравнимо разве что с памятной игрой в молнии у Фирондо.

Выля с Герой поравнялись на бегу и с наскока заключили друг друга в объятия. Потом к ним подоспела наставница полетов и обняла обоих. Было видно, как они без умолку что-то говорят, захлебываясь речью и перебивая друг друга, хохочут и не размыкают рук. Так, в обнимку, они развернулись и зашагали к войску обды. Выля, идущая в центре, заметно прихрамывала.

Ворота к тому времени открылись полностью, но за ними не было готовых к бою тяжеловиков, как опасалась Клима. Лишь разношерстная толпа: орденские солдаты, воспитанники всех возрастов в зеленом, желтом и алом, люди вообще безо всякой формы и знаков различия. А над их головами развевались лоскуты желтой материи, привязанные к шестам, древкам копий и просто к топорам ортон.

- Институт наш!!! – во всю мощь легких заорал Гера и помахал своим воинам свободной от объятий рукой.

Вылю арестовали, едва она переступила порог Института. Девушка даже не успела выхватить оружие: двое орденских разведчиков заломили ей руки сзади, еще один снял перевязь с ортоной, в то время как четвертый обыскивал. Выля мысленно порадовалась, что успела отправить Климе письмо еще в Кивитэ, и сейчас орденцы ничего противозаконного найти не смогут.

Было утро, время занятий, поэтому в холле не сновали воспитанники: лишь несколько командиров, вместе с Вылей прибывших из Кивитэ, стража на постах и орденские разведчики.

- Что за глупый розыгрыш? – громко возмутилась Выля. Главное – не признаваться, как учила Клима. А там, может, и выкрутиться удастся. С орденцев станется устроить ей плановую проверку.

Но при виде Наргелисы, спускающейся с главной лестницы, Вылина надежда начала таять, как туман поутру.

- Розыгрыш? – Наргелиса выглядела усталой, потрепанной, но невероятно довольной собой. – Пожалуй, ты права. Розыгрыш действительно вышел глупый, его следует прекратить, – она приблизилась к Выле вплотную и негромко сказала: – Ты славно разыгрывала меня в Кайнисе, Вылена Сунар. А нынче поиграюсь я, и вряд ли тебе это понравится.

- Господа! – воскликнула Выля, обращаясь ко всем присутствующим. – Я не понимаю, что происходит! Что за чудовищные намеки?!

Ее спутники выглядели растерянными, лица конвоиров не выражали ничего. Не будь здесь Наргелисы, которая явно умудрилась добыть какие-то неопровержимые доказательства, и обладай Выля даром Климы, ей удалось бы всех убедить в ошибке.

- Господа, – учтиво улыбнулась Наргелиса. – Здесь происходит операция разведки Ордена, руководство Института обо всем осведомлено. Не задерживайтесь в холле, прошу вас самостоятельно проследовать к секретарю и заявить о прибытии. А госпожа Вылена уже прибыла, куда ей следует.

Ударил колокол, возвещающий об окончании занятий. Из выходящих в холл коридоров послышался нарастающий шум топота множества ног, голоса воспитанников. Наргелиса недовольно оглянулась на коридоры и махнула рукой конвоирам. Вылю толкнули к лестнице, ведущей вниз, к подвалам. Именно по этой лестнице почти три года назад поднимались на тяжеловике Клима, Гера, Тенька и некая сильфида. Ступени отремонтировали еще при Выле, а большую алую надпись на стене долго и безуспешно пытались смыть. Заколдованная краска не смывалась, въелась в камень на всю толщу стены и коварно проступала даже через свежую штукатурку. Поэтому сейчас стена возле нижней лестницы была занавешена белым полотнищем.

Когда в холл начали выходить воспитанники, головы Наргелисы, Выли и конвоиров были уже вровень с полом. В последний раз глянув наверх, Выля увидела, как среди прочих холл пересекает юноша-девятигодка в алом одеянии политика. Он шел, читая учебник истории в знакомой обложке, и не глядел по сторонам.

Смерч знает, как Наргелиса использует тот факт, что у нее в руках один из членов неуловимой прежде организации. Клима этому не учила, но Выля сама вывела для себя, что порой предупредить других гораздо важнее, чем не признаваться, если попадешься. Особенно, если эти другие попасться пока не успели и могут даже не узнать, что их судьба висит на волоске.

- Да здравствует обда! – заорала Выля и рванулась из рук конвоиров. Их было четверо, но выходка девушки оказалась столь неожиданной, что все они на долю мгновения растерялись. И Выле этого хватило, чтобы ринуться к стене и с треском сорвать ткань, открывая яркую надпись.

Воспитанники в холле повернули головы, юноша в алой одежде оторвался от книги и увидел Вылю. Кажется, их взгляды даже успели встретиться.

Конвоир сбил Вылю с ног, она дернулась, по инерции пытаясь вырваться, шагнула мимо ступеньки и кубарем покатилась вниз по лестнице. Последнее, что слышала девушка, прежде чем удариться головой – голос Наргелисы, заковыристо бранящейся по-сильфийски.

Выля очнулась от холода. Она лежала на каменном полу в темной камере, лишь прямоугольник двери был обведен яркой чертой света – снаружи горели лампы. Девушка закусила губу, чтобы не стонать, и осторожно попыталась приподняться. Все кости так ныли и похрустывали, словно пока Выля была без сознания, их вытащили, пересчитали и как попало запихнули обратно под кожу. Выля пошевелила ногой и охнула от боли. Если не перелом, то сильный ушиб: не побегаешь и на доске не полетаешь. Голова тоже болела, в горле перекатывался комок тошноты. Хотелось лечь, закрыть глаза и дремать, пока все это как-нибудь само собой не прекратится.

Клима бы на Вылином месте пришла в тихую ярость. И от того, что не смогла выкрутиться во время ареста, и потому что неудачно упала с лестницы, лишив себя возможности побега без посторонней помощи, и из-за очередного плана, пошедшего наперекосяк. Но Выля была куда спокойнее своей обды, и вместо пламенного желания идти по головам во имя своих идей у девушки были терпение и выдержка. Жизнь бок о бок с Климой научила Вылю спокойнее относиться к неожиданным поворотам судьбы и недостаткам вышестоящих, а два года службы в Ордене – молчать об истинных чувствах и трезво мыслить в минуты опасности.