Но папа был не из тех, кто легко теряет голову. Несмотря на панику, охватившую его окружение, он отказался принять венецианцев. Затем отправил своих кардиналов в Кьоджу, чтобы обсудить со Штауфеном детали ближайшей встречи. В то же время он заставил сицилийцев обратиться к венецианским властям, и они отменили свое решение о досрочном вступлении императора в город. Маневр не удался. Впрочем, он не получил одобрения советников императора, в частности, Христиана Майнцского, обеспокоенного личной инициативой суверена.
События развивались довольно быстро. 21 июля были официально заключены перемирия на пятнадцать лет с Сицилией и на шесть лет с лигой. Текст договора о перемирии с городами наилучшим образом уважил чувство собственного достоинства ломбардцев. В нем заявлялось, что император и его сын клянутся через своих полномочных представителей соблюдать соглашение; присутствующие немецкие принцы, а также итальянские графы и маркизы — его сторонники и консулы Кремоны и Павии от имени городов — сторонников императора клянутся тоже. Текст уточнял, что монарх не будет требовать никакой клятвы верности от членов лиги — будь то мирянин или клирик (епископ) — во все время перемирия, что он не произнесет никакого приговора и не предпримет никакого юридического процесса в отношении союзников в течение этого же периода. Наконец, предусматривалось создание смешанной комиссии для проведения соглашения в жизнь. А документ, подписанный с Сицилией, именовал Вильгельма II королем, что со стороны Барбароссы означало признание нормандской авторитарной власти на юге полуострова. Таким образом, прекращалась война императора, с одной стороны, а с другой — Сицилии и городов Венеции, Тревизо, Падуи, Вероны, Виченцы, Брешиа, Феррары, Мантуи, Бергамо, Лоди, Милана, Комо, Новары, Верчелли, Алессандрии, Кассино и Бельмонте, Пьяченцы, Боббио, Пармы, Реджо, Модены и Болоньи.
В тот же день (21 июля) в Кьодже был составлен акт о восстановлении мира между папой и Штауфеном, который после его ратификации через несколько дней в Венеции стал известен как Венецианский мирный договор.
Этот текст отличался от текста документа Ананьи по двум позициям. Во-первых, уточнялось, что не только император, но также императрица и их сын Генрих лично принесут клятву в том, что будут соблюдать положения этого политического документа. Во-вторых, проблема, связанная с владениями Матильды, была ловко отодвинута в сторону: было лишь заявлено, что Фридрих вернет папе «все владения и административные учреждения — будь то префектуры или что иное, которыми владела Римская церковь и которые были у нее отобраны, за исключением прав империи», и эта последняя оговорка касалась именно нерешенного вопроса о спорном наследстве великой графини. На следующий день, 22 июля, два немецких графа от имени монарха поклялись соблюдать этот мирный договор, а также перемирия с лигой и Сицилией, — и лишь после этого Штауфену было позволено прибыть в Венецию.
24 июля Фридрих явился в церковь Св. Николая в Лидо, где три кардинала сняли с него анафему, которой он был предан в 1160 году, и приняли в сферу подчинения папы нескольких раскольных прелатов. Потом Фридриха принял дож и они прибыли к базилике Св. Марка, где на огромном подиуме их ожидал Александр III. Фридрих преклонил перед ним колени. Папа, взволнованный до слез, тотчас же поднял его и поцеловал в знак примирения. На следующий день Фридрих был допущен в базилику, где папа отслужил мессу и прочел проповедь, делая особый акцент на вновь обретенном мире и преимуществе сотрудничества двух властей. Фридрих велел перевести ему проповедь, и после мессы у него состоялась долгая беседа с главой церкви. Он без возражений согласился держать папе стремя до и после мессы.
Таким образом, было восстановлено единство церкви; гордый Штауфен наконец уступил. Но он сумел сохранить собственный авторитет, отказавшись от появления на публике в рубище кающегося грешника и не произнеся принародно ни одного слова, могущего принизить его достоинство. В последующие дни это поведение утвердилось еще больше: честь империи должна быть незапятнанной, что, кстати, понимал и Александр III. Это проявилось во время церемонии 1 августа, когда Фридрих при всех велел своим представителям поклясться от своего имени и в своем присутствии в соблюдении мирного договора и перемирий, что явилось их торжественной ратификацией и настоящим вступлением в силу (императрица и его сын принесли клятву несколькими днями позже в замке Ровиго); затем император взял слово для признания своих заблуждений:
«Пусть все знают, — сказал он, — что, хотя облечены достоинством и славой Римской империи, это достоинство тем не менее не мешает нам сохранять в нас то, что присуще роду человеческому, а императорское величие не уберегает нас от незнания».
Выходит, грешил он по незнанию, был плохо информирован — истинными виновниками оказались его советники.
В тот же день, 1 августа, сицилийцы и ломбардцы поклялись соблюдать перемирие. В последующие дни Барбаросса довершил это длинное дипломатическое действо. 14 августа он направил дружеское письмо Вильгельму II, сообщая, что собирается вновь поручить двенадцати немецким принцам поклясться в соблюдении соглашения. 17 августа он заключил с дожем Венеции договор, который возобновлял положения договора 1155 года, возвращал венецианцам привилегии, пожалованные им императорами Оттоном, Генрихом и Лотарем, и обязывался сохранить мир между республикой и итальянскими городами, список которых включал города лиги, где император собирался сохранять теоретический суверенитет. 17 сентября он подтвердил Александру III в послании, исполненном уважения, что будет соблюдать акт, заключенный 21 июля с римской церковью, и еще раз поручил двенадцати принцам империи произнести эту клятву. И, наконец, он повелел Христиану Майнцскому сопровождать папу до Рима. 16 октября Александр III покинул Венецию.
К этому дню все было улажено. Несмотря на трудности и сомнения, Штауфен прошел путь переговоров с папой до конца. Он долго колебался в выборе партнера: Александр или лига? Но, благодаря дальновидным советам людей из его окружения, особенно архиепископов Майнцского и Кельнского, ловко сумел воспользоваться самыми подходящими случаями и, используя в отношении ломбардцев политику кнута и пряника, наилучшим образом договориться со святым престолом. Конечно, ему пришлось уступить, немного унизиться, отказаться от того, что было провозглашено в Ронкалье, а потом в Вюрцбурге — и здесь испытание стало очень тяжелым. Но в конце концов он не потерпел полного поражения. Его власть и авторитет в Германии оставались незапятнанными, тем более что он сумел защитить права раскольных священников. Ни в империи, ни в христианском мире римская церковь больше не будет действовать против него. Наконец, в Италии лига была ослаблена; самые пламенные ее вожди и гвельфы напуганы и принуждены к большей осмотрительности; многие города признавали, что сотрудничество пойдет им на пользу; а главное — он сам понял преимущества этого сотрудничества.
Понадобилось много лет, чтобы совершились все эти изменения. На следующий день после венецианских соглашений они уже осуществлялись. Новая колода карт была роздана, начиналась очередная партия.
ГЛАВА XI
Новая политика (1177–1184)
Заключенный в Венеции мирный договор стал главным событием правления Фридриха. Среди прочих заслуг несмотря на отсутствие окончательных соглашений преимущество этого договора состояло в том, что он возвращал мир в Италию, если не восстанавливал его полностью. В этом смысле он был скорее открытием нового пути, чем завершением определенной политики. Именно так и понимал его Фридрих. Для него в 1177 году ситуация сложилась так, что он мог действовать сообразно идеям, которые созрели у него в 1170–1174 годах.
Так после двадцати пяти лет правления в Германии стал вырабатываться новый метод действия, чтобы довести до конца программу, намеченную в 1152 году и опирающуюся одновременно на осуществление могущественной власти и на сотрудничество с принцами. И главное, в 1182–1183 годах должна была появиться обновленная итальянская политика, реалистичная и динамичная, но все так же направленная на усиление императорской власти.