Они обе это чувствуют. Обе хотят. Почему же все так…

Не так.

– Не надо, – попросила она едва слышно. – Если ты делаешь это просто так, для меня… не надо.

Эмма знала, что ей будет больно. Не сейчас, дома. Но будет обязательно.

Регина ничего не сказала. Она молчала и лишь осторожно гладила Эмму по волосам. Затем мягко оттолкнула ее, прошептав:

– Иди.

И Эмма пошла. С оглушительно стучащим в ушах сердцем, на подгибающихся ногах, не понимающая, что происходит и зачем происходит. Она не планировала ничего подобного. Но вышло так, как вышло. И что теперь со всем этим делать? Она не оборачивалась, не желая видеть, как Регина заходит в дом. Уходит от нее. К нему. И волей-неволей все равно прислушивалась из какого-то далекого чувства мазохизма.

В момент, когда за спиной скрипнула дверь, на Эмму, почти добравшуюся до калитки, напрыгнула тень. Испуганный крик Регины слился с вскриком Эммы, ощутившей колкую и резкую боль в районе живота. Перед глазами все враз поплыло, чужие руки сдавили горло, перекрывая путь кислороду. Эмма всхлипнула, отчетливо чувствуя, как сдвигается взрезанная кожа на животе, затем, не тратя силы на то, чтобы скинуть с себя нападавшего, вытащила из кобуры пистолет: сделать это оказалось легче, чем думалось. Приставив его к боку того, кто был сзади, она, не мешкая, спустила курок. Выстрел прозвучал оглушительно, по раздавшемуся вою Эмма поняла, что попала. В тот же момент ее отпустили, позволив упасть на траву, и Эмма так и сделала, потому что все вокруг кружилось, а в ушах звенело. Воздух хлынул в легкие, Эмма едва не захлебнулась и перевернулась на спину, сквозь муть в глазах видя, как над ней пляшет орущий Джефферсон. Плясал Джефферсон недолго, свалился рядом, при желании Эмма дотянулась бы до него рукой. Но она такого желания не имела, а потому просто лежала и старательно дышала, думая, как сильно он ее поранил. Живот болел, но не смертельно, во всяком случае, Эмма даже не собиралась терять сознание. В ушах все еще стоял гул от выстрела, под ним угадывалось какое-то шевеление и слышались голоса. Один из них принадлежал Регине. Эмма не хотела, чтобы Регина видела ее такой, и сделала попытку встать, но кто-то тут же уложил ее на место.

– Не двигайся! – взволнованный голос Робина пробился к Эмме сквозь все преграды. – Мы уже вызвали врача и позвонили Дэвиду!

«Ну и молодцы, – хотелось сказать Эмме, – а теперь дайте мне уйти домой…»

Разумеется, она никуда не ушла. Лежала себе на траве и смотрела в черное небо. Все время до приезда медиков кто-то был рядом с ней, и точно не Джефферсон. Впрочем, он, наверное, тоже, но вряд ли от него пахло духами Регины.

Приехавший Вэйл позволил Эмме подняться, осмотрел ее, заявил, что рана неглубокая, задеты только мягкие ткани. Попытался увезти Эмму в больницу, но она воспротивилась, велела, чтобы зашил на месте. «Хозяин – барин», – хмыкнул Вэйл с каким-то садистским удовольствием, засунул Эмму в машину «скорой», вколол лошадиную дозу наркоза и быстренько заштопал. От наркоза Эмме стало совсем плохо, она, невзирая на попытки ее остановить и на ощутимое покалывание в животе, вылезла на свежий воздух, шатаясь, добрела до крыльца, села на ступеньку и свесила голову между колен. Тошнило. А без куртки, оставленной в машине, было еще и холодно.

Перед глазами летали какие-то мотыльки или бабочки. Эмма пыталась их ловить, но ничего не получалось: то ли она была слишком медлительной, то ли они слишком быстрыми. Так или иначе, насекомые проскальзывали сквозь пальцы, улетали и возвращались, безмерно надоедая своим мельтешением. Эмма все ловила и ловила их, абсолютно бездумно, просто потому, что ей казалось: поймать их надо обязательно!

– …да кто ж ей разрешает ходить, она сама ходит! – донеслось до Эммы раздраженное. Она старательно прислушалась.

Регина.

– …вот и смотрите, чтобы лежала!

Вэйл.

– …мы присмотрим, доктор, спасибо.

Робин.

– …эй, Эмма, как ты?

Дэвид.

Дэвид?

Едва разлепив почему-то склеившиеся веки, Эмма вяло улыбнулась обеспокоенному мужчине, присевшему рядом с крыльцом на корточки.

– Жить буду. Так, мелкая царапина. Что там Джефферсон?

Эмма говорила очень медленно, потому что язык заплетался.

– Мы забрали его. Вернее, забрали его медики, но наши парни поехали с ним. Надеются, что он сдохнет по дороге: ты попала ему в грудь.

Дэвид сказал это так кровожадно, что Эмма усмехнулась.

– Он сдохнет, а меня снова проклянут.

– Подумаешь! – фыркнул Дэвид. - Проклятьем больше, проклятьем меньше.

Эмма кивнула. Спать хотелось неимоверно.

– А что вторая… эта… Френч?

– Пока не нашли. Я думаю, уж не мертва ли она.

Эмме было все равно. Вот прямо сейчас и прямо здесь ей было все равно. Она просто должна была озвучить то, что пришло в голову.

– Ну и ладно, – пробормотала она. – Зато Джефф…ерсон никуда не делся.

Дэвид осторожно коснулся ее руки, сочувственно сжал пальцы. Эмма поморщилась: чужие прикосновения отчего-то были неприятны.

- Мне остаться? Или чем-то другим помочь?

– Мистер Нолан, думаю, сегодня вы больше тут никого не поймаете. И никому не поможете.

Эмма с трудом сфокусировала взгляд на подошедшей Регине, за плечом которой маячил Робин.

– Регииииина, – протянула она, но та на нее даже не взглянула.

Дэвид встал, отряхивая брюки.

– Я отвезу ее домой.

Голос его звучал неприязненно.

Эмма закивала.

– Она останется здесь.

Эмма замотала головой.

– Дома ей будет лучше.

Эмма снова закивала.

– Здесь она будет под присмотром.

Казалось, они будут так перекидывать мяч до бесконечности. И самое плохое заключалось в том, что мячом была Эмма.

Кивать и мотать головой уже не было сил, Эмма просто попыталась подать голос, чтобы напомнить о себе, потому что к ее мнению явно никто прислушиваться не хотел. Регина, Робин и Дэвид активно спорили, не обращая внимания на Эмму. Она посидела какое-то время, пытаясь разобрать, что они там говорят, но то ли из-за стресса, то ли из-за лекарств со слухом явно начались проблемы. Эмма вяло подумала, что завтра будет лучше, а пока ей действительно лучше отправиться домой, лечь в кровать, позвонить Лили…

– Эмма!

Голос Генри пробился над хаосом, зазвучал испуганной трелью. Эмма с трудом повернулась к сыну, уныло отмечая, как из-за его спины высовывается обезьянья мордашка Роланда. И в кого он такой? В маму?

– Хей…

Приветствие вышло хриплым, но Генри с ужасом смотрел на Эмму явно не из-за этого. Хмурясь, она попыталась подняться, и в тот же миг земля ушла из-под ног. Все еще под действием наркоза, Эмма, миновав растерявшегося Дэвида, смогла только послушно рухнуть в подставленные объятия Робина. А дальше стало совсем темно.

Комментарий к Глава 7

Смотрите в следующей серии:

…

- Подумай. Что тебе в этом городе?

…

- Это я привел тебя сюда! Это меня ты должна любить! Меня!

…

- Дэвид, твою мать, я рада, что ты ничерта не помнишь, но мне от этого не легче!

========== Глава 8. Часть 1 ==========

Ей снился дым. Тяжелый, удушливый, фиолетовый. Хорошо так фиолетовый, насыщенный. В том дыму все еще кто-то двигался, и у него были огромные красные глаза, которые неотрывно следили за попавшей в ловушку Эммой. Эмма кашляла, утирала слезы, слушала гул в ушах и беспомощно думала, как сбежать из кошмара. Четко осознавалось, что сон – всего лишь сон. Вот только выход из него очень трудно было найти.

Практически ползком Эмма двигалась куда-то, не особенно хорошо понимая, куда: в тумане не было никаких ориентиров, пол – это же пол? – казался абсолютно гладким, а сбоку – то справа, то слева – все мелькали эти отвратительные глаза, и зрачок в них, кажется, был вертикальным.

Стон вырвался из груди, и от этого стона Эмма проснулась – совершенно неожиданно, не понимая, что уже находится в привычной реальности. Грудь и живот сдавливало, дышалось с трудом, в голове плескалась муть. Эмма, не открывая глаз, попыталась сесть, но чья-то рука легла на ее плечо.